Глава 8

Хороший был сегодня день. Несколько лекций для студентов и вечных учеников прошли на ура. Я старалась как могла: рассказывала про тонкости писательского мастерства, давала рекомендации, разбирала короткие рассказы, сравнивала стили повествования, периодически раздавала автографы… В общем, обычная работа для любого литературного конвента.

Вечер близился к концу, и я предвкушала, как сейчас зайду в свой номер-люкс, приму ванну и буду просто смотреть в потолок на мягкой кровати как минимум минут десять. А потом перед сном гляну какой-нибудь милый сериальчик и вырублюсь окончательно. Я почти добралась до своего номера и уже собиралась открыть дверь, когда меня остановил звонок телефона. По мелодии я сразу поняла, что звонит Антоха.

— Мам… — Ну вот, опять это его «мам». Точно дело нечисто! — Я почти у тебя…

«Ой!» — это я про себя или всё же в трубку успела ойкнуть? Только я убежала без оглядки от своей семейной жизни и всех проблем… Как нате вам, здрасьте…

— Ну ты же обещала поехать со мной на стрелку! Я почти дошел до твоего номера. Пудель в машине нас ждет!

Это я-то обещала? Да я чуть трубку не сожрала от злости, когда Антоха пытался меня подрядить ехать с ним на разборки пятикурсников. А теперь оказывается, «я ему обещала»!

Я судорожно огляделась. Дзинкнул лифт, и, не успев заскочить в свой спасательный номер-люкс, я увидела, как на площадке возле лифта появился Антоха.

— Всё на сегодня перенесли, — начал сын без вводных. — Я на бронированном авто папы приехал. Пудель за рулем. Будет нас страховать… и всё такое…

— Ты думаешь, твои пятикурсники-хоккеисты будут нас обстреливать? — не удержалась я от ехидного замечания.

— Так солиднее, — набычился Антоха.

Он уже успел подойти ко мне, пока я трясущимися от ярости руками пыталась открыть замок номера, обнял и оглушительно поцеловал в ухо.

— А это твои наряды. Взял всё, что поместилось. На выбор.

Я уставилась на здоровенную сумку в его руках. Да что за наряды такие? Мы же вроде как не на бал…

Наконец я открыла номер, и мы прошли внутрь. С ноющим чувством под ложечкой от упущенного удовольствия (посмотреть на ночь сериальчик с бокалом вина в гордом одиночестве) я рухнула в кресло гостиной. Номер я забронировала отличный — не самый дорогой, конечно, но замечательный. Довольно большая гостиная, приятные мягкие тона интерьера, свой просторный балкон, сбоку маленькая спальня с гардеробной — всё как я люблю. Не слишком много места, зато есть где развернуться.

Антоха начал деловито раскладывать мои вещи, которые привез из нашего загородного дома.

— Что выберешь? — Антоха тревожно глянул на часы. — Времени не так много осталось…

Я открыла рот сначала от удивления. У меня много разной одежды на самые разные случаи жизни. Есть даже байкерские шмотки для езды на мотоцикле. Именно их Антоха мне и привез. А потом я открыла рот во второй раз, чтобы высказать Антохе всё, что я думаю про его затею и нежелание брать папиных телохранителей.

Похоже, сынуля был к моей отповеди морально готов. Слушал он меня внимательно, периодически кивал. Потом понуро встал и буркнул:

— Да я даже и не надеялся, что ты согласишься… Просто решил проверить… Мы с Пуделем сами справимся.

И вот тут меня пробило — в самое, мать его, материнское сердце! Таким он стал вдруг для меня опять маленьким ангелочком с розовыми щечками, крошечным, беззащитным…

— А я не могу поехать с тобой просто в качестве… мамы? — очень осторожно осведомилась я.

Антоха просиял, но вовремя спохватился, что ещё не всё улажено:

— Как мама — ни-за-что! Меня потом все пять лет в универе этим прикалывать будут!

В итоге минут через пять я стояла и критично рассматривала себя в зеркало. Кожаные штаны в обтяжку, кожаная косуха, тяжелые армейские ботинки на удобном каблуке. Довершал образ парик из угольно-черных волос со стрижкой каре. Парик я приобрела в своё время дорогой (когда были неприятности и нас с Сергеем пытались взорвать). Сидел он отлично, выгодно подчеркивая худощавое лицо с высокими скулами. Дополняли образ очки — не солнечные, просто с легким затемнением. Для выразительности. Ночью в них видно даже лучше: всё становится контрастнее и четче.

— Мам, ты просто секс-бомба! — охнул Антоха. — Тебя даже папа не узнал бы в этом прикиде, если б раньше в нём не видел! Кстати…

И тут Антоха выдал явно заготовленную речь про Сергея. Про то, что тот один сидит дома и страдает: ни ест, ни пьет, весь измучился и считает мой скоропалительный отъезд на конвент несправедливым наказанием.

— Сколько? — перебила я сына.

Антоха удивленно захлопал глазами.

— Сколько? — повторила я и грозно прибавила. — Иначе никуда не поеду!

Антоха сглотнул, покосился на меня, явно прикидывая, насколько реальна угроза, и буркнул:

— Пять за уговоры и пять, если позвонишь…

Вот так и знала! Вот так и знала!!!

В последнее время Сергей всё предпочитал сводить к товарно-денежным отношениям. Даже с сыном перешел на тарификацию услуг!

— В этом-то и проблема! — наставительно сказала я. — Нельзя всё переводить на деньги! Есть чувства, есть уважение! Есть любовь, в конце концов! Нельзя постоянно гадить, а потом думать, что деньги решат всё!

— Ната, да я не при делах… Я вас люблю — и вместе, и по отдельности. Я вообще с нового года в общежитие переехать собираюсь. Место освободилось. У нас все так делают! Даже ребята из очень богатых семей в нём живут… Понятно, что вы сами… как-нибудь… разберётесь…

— Правильно, Антоха, — я уже остыла, порывисто обняла его и потрепала по непослушным волосам. Чтобы дотянуться до его макушки, даже пришлось привстать на цыпочки. — Мы с отцом сами разберёмся. И мы оба тебя любим! И всегда будем любить! Ты же знаешь…

Мы с Антохой дружно обнялись. Я схватила маленькую сумку-рюкзак с телефоном и дроном-шпионом, и мы пошли к лифтам.

В холле отеля почти никого не оказалось. Только в самом дальнем углу кафе сидели Лукин с Паниным, а чуть поодаль — наш хозяин Синицын с IT-специалистом Сатори. Синицын выглядел нервным: пот катил с него градом, и он беспрестанно обмахивался салфеткой. А вот Сатори держался непринуждённо. Мой взгляд он перехватил моментально и ответил улыбкой, чуть удивлённо приподняв брови.