Глава 2

Толпа изнывала в ожидании чуда.

Высоченные ворота металлургической мануфактуры должны были открыться с минуты на минуту. Люди наперебой озвучивали свои варианты, что именно сейчас должно произойти. Но в одном никто не сомневался – за воротами таится какой-то монстр.

Народ растянулся вдоль двух железных полос, начинавшихся где-то в недрах мануфактуры и тянувшихся по западной части Вельте́ка до самых его окраин. Полосы лежали на деревянных поперечинах, расположенных на равном расстоянии друг от друга.

Напряжение нарастало. Люди прекратили строить предположения – они просто ждали.

Внезапно за воротами что-то громко запыхтело, и над высоким глухим забором взвились вверх клубы дыма.

Точно монстр!

Толпа в нетерпении загудела.

И вот наконец ворота медленно отворились. За ними стояла гигантская железная махина – не чета той паровой тележке, которую сконструировали в стенах этой мануфактуры пять лет назад. То чудо техники было маленьким, размерами лишь немного превышая обычную телегу. А тут огромный, лежавший горизонтально на платформе, цилиндрический паровой котел с дымовой трубой в передней части, три колесные пары, две из которых чуть ли не в человеческий рост, вагонетка с дровами, а также прицепленные к ней два пассажирских вагона.

Раздался оглушающий протяжный гудок, и паровоз, так называлось это творение конструкторской мысли, деловито пыхтя, тронулся вперёд.

Люди попятились, хотя что-то подсказывало им, что паровоз съехать с рельсов не должен. Но слишком уж угрожающий вид имела эта самоходная конструкция.

Однако вскоре первый испуг прошёл. Народ стал махать руками и подбрасывать вверх шляпы. Некоторые бросали в паровоз цветы. Лишь лошади, привязанные ко всему, что только торчало из земли вдоль железнодорожного полотна, в ужасе ржали, безуспешно пытаясь ретироваться.

В первом вагоне ехал владелец мануфактуры Ма́оро Ни́лфри со своей дочерью, личным секретарём, слугой и двумя телохранителями. Кроме них, в вагоне расположились изобретатель парового двигателя Ге́лиот с семьей, конструкторы паровоза, хозяин золотых приисков Амара́фиус, не забывший прихватить с собой юную белокурую любовницу, и несколько представителей городской управы, связанные с Нилфри крепкими финансовыми узами. Во втором вагоне разместились его деловые партнеры, управляющие мануфактурой и также принадлежавшими ему железными рудниками, кое-кто из знати и два техника, ответственные за состояние подвижного состава.

Гриндо с Арданой сидели у самого выхода из вагона, на скамейке, отведённой специально для них, личных телохранителей Маоро Нилфри.

Пользуясь радостным возбуждением, царившим в вагоне, они решили вполголоса обсудить происходящее.

— Мне всё ещё не верится, что мы – непосредственные свидетели такого исторического события! — шепнула Ардана.

— Да уж, — не мог не согласиться Гриндо. — Главное, чтобы Нилфри не забыл про исторический внеплановый выходной, который пообещал нам по случаю запуска первого поезда, — совсем тихо произнёс он.

— Вчера разглагольствовал о собственной значимости, а сегодня уже про выходной думаешь, — иронично улыбнулась девушка.

— Ну ты же в пух и прах разнесла мою версию о том, что наши с тобой имена впишут в историю, — напомнил брат.

— Ну да, ну да, — ухмыльнулась Ардана. — Ведь именно по этой причине ты так мечтаешь о предстоящем выходном.

Гриндо решил пропустить замечание сестры мимо ушей.

— Эх, когда ещё нам представится возможность ехать в поезде! — вернулась Ардана к предыдущей теме, видя, что брат близок к тому, чтобы уйти в себя.

— Нилфри говорил, что лет через десять поезда будут курсировать по всему Митрáну, — тут же вернулся в действительность Гриндо. — И не по два вагона, а по восемь-десять.

— Полагаю, нам такие поездки будут не по карману, — скептически произнесла девушка. — Да и ехать нам с тобой некуда.

— Тебе некуда... — пробормотал брат и устремил в окно задумчивый и немного печальный взгляд.

Ненадолго же он отвлёкся.

— Гриндо, во-первых, туда поезда вряд ли будут ходить даже через пятьдесят лет, — сказала Ардана. — А во-вторых, ты даже её имя до сих пор не соизволил узнать!

— В этот раз я его обязательно узнаю, — решительно пообещал он.

— О, гляди, какой прогресс! — губы девушки растянулись в саркастичной улыбке.

— Кстати, о прогрессе, — вновь решил сменить тему Гриндо, при этом перейдя на едва различимый шёпот. — Ты заметила, что предыдущая любовница Амарафиуса была постарше? По крайней мере, той было за двадцать.

— Да, — согласилась Ардана, про себя усмехнувшись тому, в какое русло брат перевёл тему. — Этой за шестнадцать. Но я не удивлена – чем старше толстосум, тем моложе его пассия.

— Поговаривают, что у него аж три любовницы, — скривился Гриндо.

—Ну, если сложить их возраст, получится одна полноценная зрелая женщина, — заметила Ардана. — Так что всё нормально.

Гриндо улыбнулся краешками губ. Его всегда забавлял презрительно-сатирический тон, которым сестра характеризовала любовниц богачей.

— Гляди, сколько народу! — прошептала Ардана, бросив взгляд в окно.

Народу действительно было очень много. Люди растянулись вдоль всего пути следования поезда. Городские власти заранее объявили, что в этот день произойдет некое грандиозное событие, чем вызвали необычайный ажиотаж. Строившееся два года железнодорожное полотно лишь подогревало интерес.

Паровая тележка, пять лет назад выехавшая из ворот мануфактуры Маоро Нилфри, произвела фурор, и сейчас весь город с интересом ожидал появления очередного творения конструкторов Золлара и Фомиоса. Впрочем, не только горожане собрались посмотреть на чудо техники – в толпе встречались и провинциалы, не поленившиеся приехать в Вельтек, столицу Митрана, чтобы собственными глазами увидеть диковинку, о которой уже столько времени судачат по всей стране.

— Ну, сейчас-то людям уж точно есть на что посмотреть, — ответил Гриндо.

— Господа, вы гении! — раздался басовитый голос Амарафиуса. Он не уточнил, кому именно был адресован этот лестный комплимент, поэтому каждый воспринял его на свой счёт. Разве что Гриндо с Арданой, да слуга Нилфри пропустили эту фразу мимо ушей – уж к ним-то она точно не имела никакого отношения.

— Сегодняшний день наши потомки не забудут никогда! — торжественным тоном произнёс Нилфри и сделал знак слуге. Тот поспешил наполнить фужеры игристым вином.

— За прогресс! — произнёс короткий тост Амарафиус.

— Странно, что не за милых дам, — прокомментировала Ардана на ухо брату. В принципе, она могла говорить громче, ибо шум надрывавшегося парового котла всё равно заглушил бы её слова. Вообще любой разговор в вагоне вёлся на повышенных тонах.

— Через пару лет поезда в нашей стране станут основным средством передвижения на дальние расстояния, — пригубив вино, заявил Нилфри. — Да что там передвижение! Вы представляете, сколько грузов можно будет перевозить на поезде? Скоро караваны и обозы уйдут в прошлое. Железную дорогу следует усиленно развивать. Сейчас нам нужно поработать над тяговой силой, чтобы можно было прицеплять больше вагонов, а также попытаться увеличить скорость движения состава.

— Для этого необходимо поразмыслить над усовершенствованием парового котла, — произнёс сухопарый Гелиот, поглаживая свой острый кадык. — Представляете, насколько возрастёт давление внутри котла?

— Так поразмыслите, Гелиот! — сказал Нилфри. — Я профинансирую ваши изыскания от и до. Да что я говорю, вам прекрасно известна степень моей заинтересованности данным проектом.

Внезапно раздался гудок, от которого у всех чуть не заложило уши. Пассажиры недоуменно переглянулись. Поезд тем временем стал замедлять ход, а вскоре и вовсе остановился. Гриндо с Арданой тут же заняли место у двери – мало ли какие диверсанты задумали вломиться в вагон.

— Что случилось? — заволновался Амарафиус.

—Хорнс, узнайте, почему мы остановились, — велел Нилфри своему секретарю.

Тот спешно покинул вагон и направился к машинисту выяснять причину остановки. Пассажиры принялись строить догадки.

Через пару минут Хорнс вернулся.

— Пути перекрыли родственники мальчика, которого пять лет назад задавила паровая тележка, и ещё человек тридцать сочувствующих, — доложил он.

Все стали взволнованно переглядываться.

— Дети лезли под колёса, сколько мы их не отгоняли, — не замедлил уточнить Нилфри, обращаясь, по большей части, к представителям городской управы, хотя те, понятное дело, были наслышаны об этой печальной истории. — К большому сожалению, трагедии избежать не удалось.

На несколько мгновений он застыл с отрешённым видом. Нилфри всегда с болью в сердце вспоминал тот трагический эпизод. Тогда родителям погибшего мальчика мануфактура выплатила щедрую компенсацию, но разве деньги что-то значат в сравнении с жизнью ребёнка! Утешало его лишь то, что с того времени семейство нарожало ещё троих сыновей и останавливаться на достигнутом, похоже, не собиралось.

— Позвольте, что значит – перекрыли? — не переставал тревожиться владелец золотых приисков. У него от волнения даже испарина на лбу проступила. А его девица сидела ни жива ни мертва – она не могла понять, как ей утешить своего драгоценного толстосума в присутствии столь высокопоставленных особ. Не хватало, чтобы Амарафиуса хватил инфаркт в расцвете её лет! Очевидно, блондинка бедром чувствовала бумажник в его кармане, и это только усиливало тревогу.

— Они стоят прямо на рельсах, — сообщил Хорнс.

— А вы поинтересовались, что именно они хотят? — спросил его Нилфри.

— Да, — кивнул секретарь. — Они не желают, чтобы поезд ехал дальше.

— Хорнс, вернитесь и передайте им, что поезд поедет дальше! — с металлическими нотками в голосе произнёс он. — И чтобы через минуту их не было на путях!

— А если они не уйдут с путей? — поинтересовался кто-то из управы.

— Полагаю, у них хватит ума отойти подальше от разгоняющегося поезда, — ответил Нилфри.

— А если кто-то не успеет отпрыгнуть? — уточнил уже другой представитель управы. — Маоро, посмотрите в окно – там толпа! Представляете, что начнётся, если мы переедем человека на глазах у всего честно́го народа!

— Хотите сказать, что в пустынной местности вы бы переехали человека с чистой совестью? — спросил у него Гелиот.

— Я этого не говорил! — поспешил обелить себя чиновник.

— Хватит! — остановил назревающий конфликт Нилфри. — Нам необходимо тронуться дальше, чтобы побыстрее закрыть эту неприятную страницу в истории первого путешествия по железной дороге. Хорнс, скажите машинисту, чтобы он сделал предупреждающий гудок. После этого пусть начинает движение.

— Да, главное, чтобы гудок прозвучал, — согласился представитель городского законодательного собрания.

— А если они всё же не уйдут? — спросил Хорнс.

— Значит, пускай машинист затормозит, — решил Нилфри. — Не давить же людей! Но я уверен, что они все-таки уйдут.

Секретарь нервно выдохнул и вышел из вагона. Очевидно, он страшно волновался, ощущая себя связующим звеном между людьми, отдающими приказы, и беднягой, который по их вине уже через минуту может быть разрезан пополам колесом паровоза.

Пока Хорнс решал проблему, остальные косили глаза на толпу, стараясь не проявлять суетливости. А люди за окнами тем временем заинтересованно смотрели куда-то вперёд паровоза.

— Ну где там Хорнс? — процедил Нилфри. — Он что, в переговоры вступил? Уволю!

Он что-то ещё сказал, но в эту секунду его слова заглушил пронзительный гудок паровоза.

— Поехали! — потёр руки Амарафиус, ощутив пока что непривычный, но приятный толчок – поезд тронулся с места.

Чуф-чуф-чуф!

Паровоз начал неторопливо разгоняться, но Хорнса всё не было. Запрыгнул в вагон он минуту спустя. Гриндо сразу же закрыл за ним дверь.

— Ну?! — вопросил Нилфри.

— Я уговаривал их, как мог, но люди стояли до конца, — ответил запыхавшийся Хорнс. — Но всё-таки в последний момент, когда поезд уже поехал, они разбежались.

— Видимо, когда смерть спрашивает «да» или «нет», давая на размышление всего секунду, «нет» вырывается само собой, — мрачным тоном заметил изобретатель Гелиот.

— Хорошо, хоть она на помощь пришла... — не менее мрачно промолвил Нилфри.

— Кто? — не понял Амарафиус.

— Смерть, — пояснил Маоро, взглянув на владельца золотых приисков так, что того передёрнуло.

Неприятную тему больше не поднимали. Пассажиры вновь вернулись к обсуждению перспектив развития железнодорожного транспорта. Обговаривались будущие проекты, деньги, которые будут в это вложены, доходы, которые принесут эти проекты... одним словом в вагоне завертелся финансовый вихрь.

До конечной точки добрались, с учетом вынужденной остановки, за сорок минут. Здесь рельсы разветвлялись и одна из веток уходила на круг, чтобы поезд мог развернуться и ехать обратно. Действительно, было бы глупо приехать в тупик и бросить паровоз там – во-первых, задний ход пока ещё находился в стадии разработки, а во-вторых, поезда всё-таки создаются для того, чтобы ехать вперёд, а не пятиться, как рак.

Деловито пыхтя, состав сделал круг и поехал назад к мануфактуре.

— Вот когда поставим на ноги железнодорожную отрасль, — принялся мечтать на обратном пути Нилфри, — тогда и будем в конечных точках отцеплять паровоз от головного вагона, а другой прицеплять к хвостовому. И в круговом развороте уже не будет необходимости.

— А как поезда будут преодолевать реки? — подала вдруг голос любовница Амарафиуса, у которой от выпитого вина развязался язык.

— Будем строить мосты, — ответил Нилфри, взглянув на блондинку. Для этого, правда, ему пришлось собрать всю волю в кулак – девица вызывала в нем глубокое отвращение, но она, как ни крути, была любовницей стратегически важного делового партнёра Амарафиуса. Сама же она в его глазах была погнутой, потёртой, замусоленной монеткой самого малого номинала, мимо которой проходит даже нищий. Но, к несчастью, эта мелочёвка лежала в кармане владельца золотых приисков.

«Интересно, — подумала Ардана, заметив этот взгляд Нилфри, — что эта малолетняя козявка скажет, когда узнает, что Амарафиус продаёт поношенных любовниц в публичный дом, откуда пути к нормальной жизни уже не существует? Да-да, этот толстяк не гнушается зарабатывать даже на своих подстилках, хотя и гребёт лопатой миллионы! И лет через десять, когда из борделя её вышвырнут на улицу, она будешь никому не нужной рухлядью».

Девица же невольно поёжилась от этого устремлённого на неё взгляда и поспешила отвести глаза в сторону окна, сделав вид, что её там что-то заинтересовало.

— Какой мост, простите, выдержит такого гиганта? — удивилась супруга Гелиота.

— Мы построим железные мосты, — ответил Нилфри, переключив внимание на гораздо более приятную собеседницу.

— Как любопытно! — восторженно произнесла женщина. — Железные мосты!

— Железо вытесняет дерево, — напомнил Нилфри свой жизненный лозунг. — Вытесняет везде, где только возможно.

— А я знаю, где железо никогда не заменит дерево, — подала голос его дочь Эрвида́ль.

— И где же, радость моя? — спросил Нилфри, положив свою ладонь на её.

— А в топку паровоза ты что кидать будешь? — девушка задорно улыбнулась.

Маоро рассмеялся. Его глаза довольно сверкнули – было видно, что его несказанно порадовала шутка дочери, разрядившая деловую, пахнущую деньгами и только деньгами атмосферу.

— Что буду кидать я? — он посмотрел на дочь с нарочитым удивлением. — Позволь всё-таки заниматься этим делом кочегару, — ответил тоже шуткой.

— Кстати о будущем, — подключился к разговору один из чинов столичной управы. — Не грозит ли Митрану повальная вырубка лесов?

— Да! — кивнул его коллега. — Я тоже вижу в этом проблему.

— Я уверен, что дерево в этом мире не единственный источник энергии, — сказал Нилфри. — Триста лет назад мы открыли порох. Но для транспортных средств он, как топливо, не подходит из-за сверхсильного давления в момент воспламенения и температуры сгорания, больше чем в два раза превышающей температуру внутри парового котла.

— Да и не хотелось бы лишать пассажиров барабанных перепонок, — добавил конструктор Золлар.

— Давайте не будем уходить от темы лесов, — напомнили чиновники из управы.

— Думаю, в ближайшие пять-десять лет проблемы с лесами не возникнет, — попытался успокоить их Нилфри.

— А дальше? — последовал резонный вопрос.

— Мы будем искать другие источники энергии, — ответил Маоро. — Денег на это я не пожалею, уж поверьте.

— Нет никаких гарантий, что этот источник будет найден, — тут же последовало возражение.

— В конце концов, давно пора оттяпать у на́уа леса на севере их территории, — выдал уже вторую за сегодня «гуманную» идею представитель законодательного собрания.

— Тем самым мы обеспечим топливом южную часть будущей сети железных дорог, — поддержал его кто-то из коллег.

— Простите, — возмутилась жена Гелиота, — а если у вас отобрать часть дома, в частности, ту, где находится кухня – это в порядке вещей будет?

Несколько пар глаз городского руководства недовольно посмотрели на смелую женщину.

— Науа вымрут рано или поздно, — равнодушно произнёс законодатель и уже пылко добавил: — А нам ещё жить!

— Мы можем им отдать взамен степь на юге Митрана, — предложил новую идею другой чиновник.

— Что?! — возмутился первый в ответ. — Отдать науа митранские земли?!

— Там всё равно нет никого, кроме сусликов! — возразил его оппонент. — И для сельского хозяйства эта степь совершенно непригодна.

— И зачем же науа такие земли? — поинтересовалась жена Гелиота.

— Прыгать с копьями и луками можно где угодно, — пренебрежительно ухмыльнулся чиновник.

— Южную степь мы никому отдавать не будем, — остановил спор Нилфри тоном человека, распоряжающегося не только своей недвижимостью, но и всей территорией Митрана.

— Значит, придётся отобрать без компенсации, — успокоили сами себя сторонники аннексии.

— Нилфри, а зачем Митрану эти безжизненные степи? — проявил живейшую заинтересованность Амарафиус.

Между строк явно читалось: «а зачем вам эти безжизненные степи?»

— Не следует разбрасываться территориями, — уклончиво ответил Маоро. — И земли науа мы тоже трогать не будем.

— То есть мы всё-таки возьмёмся истощать наши леса? — возмутилась управа.

— Отберите леса у Вердона, если считаете, что заготовка нескольких сотен тонн дров сильно скажется на нашей природе, — жёстко предложил Нилфри в качестве шутки.

При упоминании Вердона столичная верхушка вздрогнула полным составом. Это далеко не дружественное государство может объявить войну, даже если без разрешения срубить на его территории хоть один кустик.

— Ну, если бы только дрова... — продолжали стенать представители управы. — А ведь есть еще шпалы!

Ардана с Гриндо старательно прислушивались к тому, о чём говорили сильные мира сего. Едва же речь зашла о том, чтобы отобрать у науа леса, Гриндо так напрягся, будто поезд остановила вооружённая банда.

— Спокойно, — шепнула девушка и слегка пихнула брата локтем.

А когда один из чиновников управы, самый отъевшийся из них всех, с розовыми, как у поросёнка, щеками, заявил, что науа рано или поздно вымрут, Гриндо побелел от ярости. Ардана даже слышала, как он скрипнул зубами.

Девушка сжала его запястье – благо пассажиры, увлечённые спором, не обращали на телохранителей никакого внимания.

— Гриндо, держи себя в руках, — одними губами проговорила она, выразительно глядя брату в глаза.

Однако у того был вид человека, увидевшего объект кровной мести.