Глава 4

Гриндо и Ардана с улыбкой переглянулись.

— Это гудел паровоз, — пояснил Гриндо.

— Кто гудел? — удивилась Китлали.

— Не кто, а что, — уточнил он. — Паровоз. Сочетание слов «пар» и «возить».

— Что он собой представляет, этот паровоз?

— Это огромная железная телега с паровым котлом. Если объяснять просто, то воздух расширяется при кипении воды... ну, знаете, как крышка на кастрюле подпрыгивает, когда вода бурлит?

Китлали закивала.

— Так вот эта сила и используется, чтобы приводить в движение колёса.

— То есть, лошадь совсем не нужна? — с сомнением в голосе спросила Китлали.

— Нет, не нужна.

— Понятно. А зачем он гудит?

— Это машинист даёт сигнал, чтобы никто не приближался к рельсам, по которым едет поезд.

— А что, есть желающие? — девушка удивлённо расширила глаза.

— Есть, как выяснилось, — нахмурился Гриндо, вспоминая делегацию смельчаков, перегородивших железнодорожные пути.

— Ясно, — протянула Китлали. — А зачем вообще паровоз нужен? Если я правильно поняла, это кипящий самоходный котёл – какой в нем смысл?

— К нему можно подцеплять вагоны, — с видом просветителя сказал Гриндо. — Вагон – это что-то вроде очень большой кареты. В нём едут пассажиры, также в вагоне можно перевозить грузы.

Гриндо так и подмывало поведать Китлали о том, что они с сестрой лично ехали в поезде. Но он решил, что сие будет выглядеть хвастовством, поэтому предпочёл смолчать.

Девушка задала ещё несколько вопросов об управлении паровозом, и на каждый из них Гриндо подробно ответил – в смысле, рассказал всё, что знал сам. Их с Арданой, конечно же, никто в эту тему не посвящал, но за те полтора часа, что они провели в вагоне, кое-что узнать удалось.

И вот наступил момент прощания. Ну да, пора уже было.

— Вы же в следующий раз загляните ко мне? — спросила Китлали.

— Непременно! — ответствовал Гриндо.

— Может быть, вы хотите что-то заказать?

В голове, а точнее, в сердце Гриндо это прозвучало как просьба.

— С удовольствием, — сказал он. — Только я не знаю, что.

— Ещё какой-нибудь музыкальный инструмент? Флейту, например.

Гриндо нахмурился. Он слышал, что науа изготавливают флейты из бедренной кости человека. Но Китлали разгадала причину его смущения.

— Я поняла, о чём вы подумали, — сказала она. — Нет, это было давно, в эпоху жертвоприношений. Но за прошедшие столетия мировоззрение науа изменилось. А флейты сейчас вырезают из костей животных. Но если вы мне не верите, то могу предложить тепонацтли. Это такой продолговатый деревянный барабан.

— Что вы! — поспешил отмести подобные подозрения Гриндо. — Конечно, я вам верю. Просто мы практически ничего не знаем о вашем народе. А флейту обязательно привезите. И тенапоцли тоже.

— Тепонацтли, — поправила Китлали. — Хорошо, я обязательно в следующий раз привезу и то, и другое. Причём флейта будет подарком.

— Я, право, не знаю... — вошёл в ступор Гриндо.

— Неужели я не могу подарить что-нибудь человеку, который интересуется культурой науа? — девушка посмотрела на Гриндо так, что поводов для возражений у того не осталось.

— Тем более, флейты вырезает мой отец, — не без гордости добавила Китлали.

— Спасибо! — сердечно поблагодарил её Гриндо. — А сейчас мы, наверное, пойдём. До скорой встречи!

— До свидания! — сказала Китлали.

Мужчина позволил себе ещё на несколько секунд задержать взгляд на очаровательной науа, а потом, развернувшись, вслед за сестрой вышел из палатки.

— Ну вот, — усмехнулась Ардана, — если Нилфри нас уволит, будет чем зарабатывать на хлеб. Станем бродячими музыкантами.

— А? Что? — вздрогнул Гриндо.

— Я говорю, пойдём медового напитка отведаем! — сказала Ардана, поняв, что в ближайшие полчаса Гриндо на шутки реагировать не будет.

— Да... идём.

Выпив по кружке медовой водицы с пряностями, они направились домой.

Гриндо сейчас явно хотел устроиться в кресле и предаться воспоминаниям об общении с Китлали, а Ардане не терпелось вкусить мусаго.

***

Прошел месяц с того дня, как из ворот мануфактуры выехал первый в истории Нардаля паровоз.

Маоро Нилфри с тех пор не сидел на месте ни минуты – настолько он был поглощен развитием железнодорожной отрасли. Если конкретнее, то он занимался проектом строительства филиала мануфактуры в Жордо́не, втором по величине городе Митрана. Филиал будет производить рельсы, поскольку этот город находится гораздо ближе к рудникам, чем столица. А на своем предприятии Нилфри планировал собирать вагоны.

Мануфактура гудела днём и ночью. Работали в три смены. Нилфри рассчитывал к концу года проложить железнодорожное полотно до Жордона и пустить состав с четырьмя вагонами. Причём, в одном вагоне, по его замыслам, будет ехать он вместе со своей «свитой», а в трёх остальных – пассажиры.

Объявление о продаже билетов прокатилось по городу за полгода до предполагаемого запуска поезда. Цены потрясли даже богачей, однако билеты были распроданы за сутки. Все вырученные средства Нилфри тут же вложил в строительство жордонского филиала.

***

В один из вечеров, вернувшись после работы домой, Гриндо, снял со стены бубен и, сев на кровать, провел по нему рукой. Это уже стало ритуалом. У него хранилось много сувениров, купленных у Китлали, но этот был особенным. Он олицетворял знакомство с южной красавицей. И, кажется, науа попали в точку, назвав этот бубен ритуальным.

— Я думаю о ней с утра до вечера, — тихо произнёс Гриндо, обращаясь то ли к Ардане, то ли к самому себе. — Я не знаю, что мне делать! — он оторвал взгляд от бубна и посмотрел на сестру: — Смешно, да? Взрослый здоровый мужик, а терзает себя, как зелёный юнец.

— Во-первых, ничего смешного я здесь не вижу, — сказала Ардана, откладывая на тумбочку книгу, которую до этого увлечённо читала. — А во-вторых, возраст и мышечная масса тут ни при чём. Особенно последнее. А вот с влюбленностью твоей я действительно не знаю, что делать! Слушай, а может, в следующий раз признаешься ей в любви? Пошлёт – поставишь точку. Ответит взаимностью...

— Многоточие... — вздохнув, сказал Гриндо. — Нет, сестричка, взаимностью она не ответит. Она другая. Совсем другая.

— Так и будешь к ней всю жизнь ходить на «свидания»?

— Не знаю.

—Ходи! Потом откроем музей «Культура науа», — Ардана пробежалась взглядом по стене, пестрящей украшениями. — Это даже лучше, чем быть бродячими музыкантами.

— Ардана, я рад твоему стремлению обеспечить нашу старость, но прекрати, пожалуйста, издеваться! И без тебя тошно.

— Всё, молчу.

Молчала Ардана ровно двадцать секунд.

— Может, мне тоже познакомиться... с каким-нибудь парнем из науа? — в шутку сказала она. — Будем вместе страдать.

— Нет, я, скорее, забуду Китлали, чем стану причиной твоих страданий, — запротестовал Гриндо, восприняв слова сестры всерьёз.

Горько усмехнувшись, он поднялся с кровати и повесил бубен на стену.

В этот момент в комнату заглянул Хорнс – секретарь Нилфри.

— Господин Нилфри вызывает вас к себе, — сообщил он.

Гриндо с Арданой встревоженно переглянулись.

Что ещё случилось? Неужели слова о бродячих музыкантах оказались пророческими?

— Нас увольняют? — могильным тоном спросила Ардана.

— Понятия не имею, — сказал Хорнс и вышел из комнаты.

Брат с сестрой ещё раз переглянулись и отправились вслед за ним с видом людей, идущих на эшафот.

— Проходите, — отозвался Нилфри на стук в дверь.

Ардана вслед за братом проследовала в просторный, заставленный мебелью лучших митранских краснодеревщиков кабинет.

Хозяин жестом пригласил их присаживаться на стулья, что стояли напротив его стола.

— Вы работаете у меня не первый год, — сразу перешёл к делу он. — Поэтому нет необходимости лишний раз говорить о моём доверии к вам. Однако сейчас, когда железнодорожная отрасль активно развивается, у меня появляется всё больше и больше завистников и недоброжелателей. Поэтому я хочу увеличить количество телохранителей. Нет, я не ставлю под сомнения ваши профессиональные качества. Просто хочу чувствовать себя в абсолютной безопасности.

Нилфри замолк, о чём-то задумавшись. Гриндо с Арданой молча ждали продолжения. Худшие ожидания, к счастью, не оправдались. Теперь оставалось понять, что хозяин хочет конкретно от них.

— У вас есть знакомые профессиональные телохранители, которым можно доверять? — спросил Нилфри. — Дело в том, что нынче я опасаюсь нанимать людей со стороны. Даже по рекомендациям. Проверенные каналы иногда дают сбои.

— Есть двое парней, — кивнул Гриндо. — Несколько лет назад мы вчетвером работали у одного очень состоятельного купца.

— Отлично, — довольно кивнул Нилфри. — Чем они сейчас занимаются?

— Не знаем, честно говоря, — пожала плечами Ардана.

— Вы можете разыскать их?

— Да, адреса нам известны.

— Если они где-нибудь работают, скажите, что я заплачу им щедрую неустойку. Что касается жалования, то оно будет таким же, как и у вас.

— Мы всё сделаем, — пообещал Гриндо. — Послезавтра у нас выходной. Попробуем их разыскать.

— Не следует тратить своё свободное время на выполнение моих просьб, — произнёс Нилфри. — Займетесь поисками своих знакомых завтра. Я весь день дома, поэтому стражи у ворот вполне достаточно. То есть фактически у вас два выходных. Чем быстрее найдете этих ребят, тем больше свободного времени у вас останется. Можете идти.

— Благодарим! — дружно ответили брат с сестрой.

Выйдя из кабинета, Ардана состроила комическую гримасу.

— Что-то выходные в последнее время на нас посыпались! — сказала она.

— Ага, как из рога изобилия, — согласился Гриндо. — Слушай, а Аркенса и Ламброто мы ведь года два уже не видели. Где они? Как они?

— Вот завтра и узнаем.

***

В девять утра Гриндо с Арданой подошли к дому Ламброто – он находился в получасе ходьбы он особняка Нилфри. Аркенс жил гораздо дальше, поэтому его решили навестить в том случае, если Ламброто не окажется дома.

Гриндо постучал в дверь. Из недр дома раздалось невнятное мычание. Он ещё раз постучал, только теперь уже громче и настойчивее.

Наконец послышались нетвёрдые шаги. Дверь Ламброто сумел открыть лишь с третьей попытки.

Брат с сестрой в ужасе воззрились на бывшего коллегу, а точнее на то, что от него осталось. Перед ними стоял конченый алкоголик.

— Ы-ы-ы... — только и смог выдавить из себя Ламброто.

— Аркенса когда последний раз видел? — спросил Гриндо, надеясь, что Ламброто ответит хотя бы жестами.

Тот действительно ответил жестом – указал пальцем куда-то вглубь дома. Гриндо отстранил Ламброто – тот еле удержался на ногах – и заглянул в комнату. На полу, в луже рвоты, лежал Аркенс.

Не говоря больше ни слова, они вышли на улицу. Позади раздался звук падающего тела.

— И что будем делать? — спросила расстроенная до крайности Ардана.

— Придется рассказать Нилфри всё как есть, — предложил Гриндо.

С минуту они молчали, каждый про себя раздумывая, как преподнести сию новость хозяину.

— Пойдём, по городу пройдёмся, раз уж выходной, — сказала Ардана. — Может, настроение хоть как-то поднимем.

— Давай прошвырнёмся.

— Только потом надо на рынок забежать. Фруктов хочу!

Побродив по городу, они отправились домой, завернув по пути на рынок – тот самый, где проводились столь ожидаемые Гриндо ярмарки.

Под навесом, недалеко от входа, собрался народ. Здесь ещё несколько лет назад поставили столик, на котором силачи боролись на руках. Гриндо тоже, когда была возможность, участвовал в соревнованиях. Причём участвовал весьма успешно.

Вот и сейчас он не мог пройти мимо места, где уже давно завоевал себе славу. Многих из тех, кто сгрудился вокруг столика, он хорошо знал. Примерно половина аудитории – завсегдатаи, среди которых маячило несколько его потенциальных соперников. Остальные – посетители рынка, которых просто привлекло зрелище.

Толпа радостно забурлила, когда кто-то сообщил, что приближается сам Гриндо. Тот поднял правую руку, издали приветствуя зрителей.

— Где мой ненаглядный Ти́ммель? — зычно крикнул он. — Что-то я его не вижу!

— У Тиммеля проблемы с сухожилием, — послышался голос из толпы.

— Его только что с хрустом уложили! — раздался ещё один голос.

—Кто уложил?! — с безграничным удивлением вопросил Гриндо. До сего момента он был уверен, что у них с Тиммелем конкурентов не существует. Практически каждое соревнование в итоге сводились к их финальному поединку.

Толпа расступилась. Гриндо с Арданой увидели сидевшего за столом загорелого мускулистого брюнета с длинными волосами. Никогда раньше они его не встречали.

Брат прищурился, сверля взглядом человека, победившего не кого-то, а прославленного рыночного мясника Тиммеля. Но тут же напоролся на ответный изучающий взгляд.