Глава 31

Нардаль, Митран, г. Вельтек, усадьба Маоро Нилфри

Маоро дожидался у ворот Алирию. Обычно гостей встречал и провожал в дом слуга, а если персона была очень важная, то Нилфри отправлял к воротам Хорнса. Однако Алирию он вышел встретить лично.

Гостья задерживалась, но Нилфри этого даже не замечал, настолько был взбудоражен самим фактом её визита.

А вот над чем он действительно ломал голову, так это каким образом ему развлекать гостью. Алирия несколько раз бывала в его доме, но в обществе Уимплиса, поэтому раньше такой проблемы вообще не стояло. Сейчас же девушка должна была приехать одна. Прямо какой-то романтический вечер намечался.

Слуги, кстати, с раннего утра колдовали на кухне, чтобы вечером хозяин мог удивить гостью изысканным меню. Накануне посыльный доставил от виноделов бутылку безумно дорогой белой полусладкой «Лазурной долины».

Эрвидаль долго принюхивалась к запахам, доносившимся из кухни, после чего поинтересовалась у отца, кого он ждёт.

— Надеюсь, ты не господина Амарафиуса с его новой кикиморой собрался кормить всеми этими вкусностями? — поинтересовалась она.

— Нет, — усмехнулся Маоро. — Сегодня у нас в гостях будет Алирия Морсет.

— У нас или у тебя? — сощурилась Эрвидаль.

— Ты хочешь составить нам компанию? — спросил Нилфри, пытаясь понять, хорошо это или плохо.

— Не сказать, что рвусь. Просто спросила.

— Ну, если так, то ответ – у меня в гостях.

— Может, мне тоже к кому-нибудь в гости съездить? — задумалась девушка.

— Эрвидаль! — нахмурился отец.

— Что Эрвидаль?

— Пожалуйста, не пытайся испортить мне сегодняшний вечер.

— Пока ещё не вечер, — улыбнулась девушка.

— Но ты уже заводишься, — ткнул ей Нилфри.

— Не беспокойся, вечером вы меня не увидите.

— Что ты задумала? — Маоро сверлил дочь глазами.

— Ничего, — помотала та головой. — Я просто не буду показываться вам на глаза.

— А если госпожа Морсет захочет о чём-нибудь с тобой поговорить? — спросил Нилфри, вспоминая слова той о возможности найти общий язык с Эрвидаль.

— Вот потому я и спросила, у нас в гостях или у тебя. Оказывается, что всё-таки у нас.

— Неужели тебе настолько трудно уделить гостье немного времени? Я ведь даже не прошу тебя надевать вечернее платье и делать причёску.

— За причёску отдельное спасибо! — поблагодарила отца Эрввидаль. — Хорошо, я буду готова пообщаться с госпожой Морсет. Если, конечно, она вообще вспомнит о моём существовании.

— То есть ты обещаешь сегодня быть послушной девочкой? — подытожил Нилфри.

—Девочкой обещаю. Послушной – не рискну обещать.

— За что мне это наказание?! — Маоро закатил глаза.

— Пап, я же любя. Незаметно что ли?

— Дайте мне микроскоп, и я отвечу.

— Во сколько она приедет? — спросила Эрвидаль.

— В шесть.

— То есть уже через пятьдесят минут, — констатировала девушка, взглянув на часы.

— Вот именно, что через пятьдесят минут! А я, вместо того, чтобы готовиться к приезду госпожи Морсет, бьюсь головой об стену, любезно тобой возведенную.

— Да, конечно, пора марафет навести.

— Эрвидаль, прекрати изгаляться! — рассердился Нилфри. — Или опять скажешь, что любя?

— Разумеется, — улыбнулась та. — Ладно, пойду я к себе. Зовите, если скучно станет.

Маоро, внимая голосу разума, не стал комментировать последнюю фразу дочери и направился в столовую, чтобы проверить, все ли блюда готовы.

Эрвидаль поднялась в свою комнату и плюхнулась на кровать. Ей было совестно из-за того, как она разговаривала с отцом. Но такое её поведение можно объяснить. Во-первых, в последнее время у неё хронически было скверное настроение из-за разрыва с Киганом и потери подруги, обществом которой она успела насладиться лишь пару раз. Во-вторых, отец, который всегда огораживал её от любого неугодного ему общества, начал приглашать в дом женщину, даже не поинтересовавшись мнением дочери на этот счёт. Одно дело – коммерческие партнеры, а другое – потенциальная мачеха. В том, что вечер предвещает быть романтическим, Эрвидаль не сомневалась, поскольку таких запахов из кухни не доносилось ещё никогда.

Что касается самой Алирии, то Эрвидаль пока что относилась к ней настороженно. Молода, красива, умна, чем, собственно, и опасна.

Отец – тёртый калач, его вокруг пальца не обведёшь, но вот не затуманится ли его разум от её обаяния? Этого девушка и боялась больше всего. Ещё её тревожила недавняя любовная связь Алирии с Уимплисом. Но данный факт, вне всякого сомнения, должен осознавать и отец. Эрвидаль надеялась, что он позаботился навести соответствующие справки по своим каналам.

Экипаж подкатил к воротам в двадцать минут седьмого.

Нилфри открыл дверцу и подал Алирии руку.

— Добрый вечер, Маоро, — виновато улыбнувшись, сказала девушка, выходя из экипажа. — Прошу прощения за опоздание, но по дороге у нас из колеса выпала какая-то втулка, — она бросила взгляд на извозчика, то ли прося подтверждения, то ли желая проверить, правильно ли произнесла название детали.

— Вылетела, окаянная! — закивал тот.

— Не беда, — сказал Нилфри и, расплатившись с ним, галантным жестом пригласил Алирию проследовать в свою резиденцию.

— Люблю, когда природа начинает красить деревья в золотистый цвет, — заметила девушка, бросив взгляд на сад, мимо которого они проходили. — А потом, когда листья опадут, так приятно ступать по мягкому шелестящему ковру. Обожаю осень!

— А я люблю весну, — сказал Нилфри. — Мне нравится, когда природа пробуждается после зимней спячки. А вот моя дочь в восторге от зимы, особенно когда снег хлопьями валит.

— Это тоже красиво, — согласилась Алирия. — А потом повсюду такие забавные снежные шапки.

Войдя в дом, Нилфри помог Алирии снять пальто и провел её в гостиную.

— Присаживайтесь, — он сделал приглашающий жест.

— Спасибо, — кивнула та, устраиваясь на диване. — Расскажите, Маоро, когда же наконец отправится первый поезд в Жордон?

Нилфри мысленно поблагодарил гостью за первый шаг в беседе, поскольку сам он никак не мог придумать тему, которая бы интересовала их обоих, а тут она задала вопрос, на который он может отвечать долго и обстоятельно.

— Как и планировалось, через полтора месяца, — ответил он. — Укладчики проложили уже больше чем три четверти железнодорожных путей. Что касается подвижного состава, то он готов. В путь отправится паровоз с четырьмя пассажирскими вагонами и одним хозяйственным, в котором будет собрано всё, что может пригодиться в пути. Также в нём поедет обслуживающий персонал.

— Это будет великое событие! — восхищённо произнесла Алирия. — Как жаль, что билеты стоили чересчур дорого.

Нилфри стало не по себе. После этих слов ему очень захотелось предложить Алирии принять участие в первом железнодорожном путешествии, но свободных мест в поезде действительно не было. Билеты разлетелись вмиг. Несколько богачей даже организовали инициативную группу, пообещав Нилфри спонсировать строительство пятого вагона в обмен на места в нём, однако он отказался, мотивировав своё решение тем, что возможности парового котла небезграничны.

Возврат кому-либо билета предвещал скандал, что было недопустимо, учитывая значимость мероприятия.

Но тут Нилфри пришла в голову идея. Он планировал взять с собой в вагон всех трёх своих телохранителей, но, может быть, можно обойтись двумя: Гриндо и Арданой? А вместо Кигана поедет Алирия.

— Одно свободное место есть, — сказал Нилфри, устремив на Алирию взгляд с трудом скрываемого торжества. Вообще он пытался сделать его загадочным, но, кажется, ничего не вышло.

Ну вот опять же – во время делового общения он прекрасно знал, как нужно смотреть на того или иного собеседника в зависимости от ситуации. А тут, наедине с женщиной...

— Вот как? — удивилась девушка. — Представляю, сколько это место стоит, если его до сих пор никто не купил.

— Для вас оно не будет стоить нисколько, — ещё одна попытка напустить таинственности.

— Но... — с немного виноватым видом замялась гостья, — я ничем не заслужила это место.

—Заслуги тут ни при чём. Я вас приглашаю, — улыбнулся Нилфри. — Просто это место было запасным, — вынужденно солгал он.

На несколько мгновений Алирия опешила, не в силах поверить в свалившееся на неё счастье.

— Спасибо, Маоро! — с благодарной улыбкой наконец сказала она. — Правда, я осмелюсь просить вас кое о чём.

— Внимательно слушаю.

— Обещайте, что кто-то не лишится этой поездки из-за меня.

В то же мгновение Киган стал пассажиром хозяйственного вагона. Придётся слугам немного уплотниться.

— Обещаю, — твёрдым тоном произнёс Нилфри.

— Признаться, не знаю, как вас благодарить, — в смущении развела руками гостья.

От осознания того, что он сделал для этой девушки что-то значимое, на душе стало очень тепло.

— Просто скажите «спасибо», — снова улыбнулся он. — Впрочем, вы уже сказали.

— Уверяю, что в поездке не доставлю вам хлопот, — поспешила заверить его Алирия.

— В отличии от любовницы Амарафиуса, — процедил сквозь зубы Маоро и тут же мысленно отругал себя за то, что вспомнил вслух эту малолетнюю подстилку. Ну вот зачем, спрашивается? Зачем? Хотя, с другой стороны, лучше предупредить об этой пассажирке сейчас, чем потом, в вагоне, сгорать со стыда.

—Эта смазливая нимфетка тоже поедет с нами в одном вагоне? — спросила девушка.

То её тону трудно было определить, был ли это вопрос ради вопроса или же гостья выразила им своё недовольство таким малоприятным соседством.

— К сожалению, да, — с мрачным видом подтвердил Нилфри.

— Скажите, Маоро, — очень уместно решила сменить она тему, — сколько времени займёт путешествие в один конец?

— По моим расчётам, чуть больше суток, — ответил тот.

— А где пассажиры будут спать?

—На пути нашего следования построен постоялый двор со всеми удобствами, — Нилфри откинулся в кресле с видом победителя.

— Замечательно! — восхитилась Алирия. — Мне уже хочется на нём побывать.

В её взгляде нетрудно было прочесть, что раз постоялый двор построил он, Маоро Нилфри, то всё в нём должно быть по высшему разряду. Впрочем, на самом деле, именно так и было.

— В дальнейшем я планирую сконструировать спальные вагоны, — Маоро прочно уселся на любимого конька. — Мест, правда, станет гораздо меньше, но я хочу компенсировать это удлинением состава.

— Но раз уже построен комфортный постоялый двор, зачем тратиться на спальные вагоны?

— Неужели вы думаете, что я собираюсь ограничиться лишь колеёй от Вельтека до Жордона? — Маоро рассмеялся. — Нет-нет, в дальнейшем я намерен продлить железную дорогу до самого побережья.

— До побережья! — восторженно протянула Алирия.

— А со временем поезда будут ездить быстрее, — решил добить её Нилфри.

— С ума можно сойти! Маоро, вы двигаете прогресс. Причем, практически в одиночку.

— Нет, вовсе не в одиночку, — попытался возразить он. — Не стоит забывать о Гелиоте, изобретателе парового котла. А также о конструкторах паровоза. Я же больше по финансовой части.

— Не нужно принижать свои заслуги, Маоро, — девушка сделала движение рукой, словно хотела коснуться пальцами его запястья. Но то ли передумала в последний момент, то ли этот порыв ему всего лишь привиделся. — Вы – вдохновитель. Вы – мозг этого проекта. И что-то мне подсказывает, на достигнутом не остановитесь.

— Да, я не из тех людей, которые довольствуются каким-то одним жизненным успехом, — подтвердил Нилфри.

Некоторое время они сидели молча. Алирия о чём-то задумалась, а Маоро не мог понять, закрыта ли железнодорожная тема или нет. Если да, то очень скверно. В любом случае, навязывать её собеседнице он не собирался.

— Кстати, где ваш жизненный успех по имени Эрвидаль? — неожиданно спросила гостья.

— Хотите с ней пообщаться? — оживилсяНилфри.

— Почему нет.

Он позвал слугу и распорядился, чтобы тот пригласил в гостиную Эрвидаль.

Дочь явилась довольно быстро – по всему было видно, что она ждала, когда её позовут.

— Добрый вечер, госпожа Морсет, — улыбнулась девушка, зайдя в гостиную.

— Добрый вечер, Эрвидаль, — поздоровалась Алирия. — Какое на вас нарядное платье.

— Спасибо. Жаль только, что некому восхититься моим платьем, за исключением редких гостей, — полетел в Нилфри со свистом первый камень.

В глазах Алирии Эрвидаль прочитала, что она ей уже нравится. Во взгляде же отца она углядела черновик воспитательного монолога, который ожидает её после отъезда гостьи.

— Так и будешь стоять? — поинтересовался Нилфри у дочери, стараясь выдерживать тон максимально мягким.

— Госпожа Морсет разглядывает моё платье, — возразила Эрвидаль. — Не стоит лишать её этого удовольствия.

Алирия рассмеялась.

А Нилфри нахмурился, и было от чего – он почувствовал себя оплёванным, и ситуацию не спасал даже тот факт, что гостья прониклась к его дочери, едва та открыла рот.