Глава 35

Она дала себе установку не думать о Кигане до тех пор, когда Гриндо не поговорит о нём с Китлали. Но не очень-то это у неё получалось. Вернее, совсем не получалось.

Брюнетистый паразит продолжал жить в её сознании, в душе, в сердце – везде. И чем дальше, тем острее она реагировала на его подколы. Если раньше с удовольствием пронзала Кигана ответным выпадом, то теперь даже его ироничный взгляд, обращённый на неё, не вызывал ничего, кроме раздражения.

А сейчас он просто взбесил!

До чего пытается её довести? И, главное, зачем?!

Если бы Киган был к ней неравнодушен, тогда всё было бы понятно. Но он игнорирует её как женщину! Начисто игнорирует! Вспомнить хотя бы тот же массаж.

Единственным светлым пятном за всё время была совместная прогулка по городу, когда она отправилась на свидание с несуществующим поклонником, а Киган её выследил. Но этого ведь так мало!..

Иногда кажется, будто его что-то останавливает. Но что? Что-то не так в ней? Даже предположений нет, что именно.

А если попробовать не обращать на него внимания? Какова будет его реакция?

Загоревшись идеей, Ардана сама не заметила, как поднялась со скамейки и направилась к двери, за которой гудели посетители обеденного зала.

Первое что она увидела, вернувшись, это грушу в руках Кигана. Незваная улыбка предательски проявилась на её губах.

Хм, и это вот так она собралась не обращать на Кигана внимания? Оригинально, ничего не скажешь.

Девушка вальяжно расположилась в кресле, на этот раз закинув ногу на ногу.

— Кстати, — произнесла она, обращаясь исключительно к брату, — когда проходила мимо господской комнаты, слышала, как в двери повернулся ключ.

— А что в этом случае по инструкции должны делать телохранители? — поинтересовался Киган.

—Видимо, язвить, — усмехнулся Гриндо.

— Приступим? — ироничным тоном спросил брюнет, посмотрев при этом на Ардану.

Та сделала вид, что её здесь нет.

Киган едва заметно ухмыльнулся и принялся доедать грушу.

***

— Вот уж никак не думала, что мне когда-нибудь доведётся восторгаться чистотой занавесок, — заметила Алирия, проведя рукой по белоснежной тюлевой ткани. — Маоро, здесь можно жить!

— Вы уверены, что хозяину заведения придётся по вкусу эта идея? — спросил Нилфри, подойдя к девушке почти вплотную.

На фоне окна, за которым царила тьма, она была так очаровательна, что Маоро еле удержался, чтобы не обнять её. Но между ними вновь выросла стена в виде ненавистных Уимплиса и вердонского информатора. Сейчас Нилфри как никогда мечтал о том, чтобы Алирия была бедной, никому не известной девушкой, чтобы её ничто ни с кем не связывало, чтобы она была чиста и прозрачна, как воздух.

Алирия ничего не ответила. Лишь повернулась и посмотрела на Нилфри так, что у того мир завертелся перед глазами. Она ничего не делала, ничего не говорила – просто посмотрела.

Призрак Уимплиса отшвырнуло неведомой волной, и он растворился, словно утренний туман.

«А может, она использует какие-то чары? — промелькнула мысль в голове Нилфри. — Да нет, бред! Не существует никаких чар!»

Он сделал шаг вперёд. Теперь они стояли уже совсем близко друг к другу. Про такое обычно говорят – неприлично близко.

Маоро чувствовал, что сейчас что-то произойдёт, ибо пути назад уже не существовало. Так бывает, когда маленькая железка попадает в поле притяжения магнита. Маленькая железка... удачное сравнение для человека, владеющего единственной в стране металлургической мануфактурой.

Вот, кстати, о мануфактуре Нилфри сейчас думал меньше всего на свете. Равно как и о рудниках, паровозе и железной дороге. Он ощутил то, чего ему так не хватало в последние пару десятилетий – близость женщины. Раньше он как-то даже не задумывался над данной проблемой, поскольку времени на это у него попросту не было. А теперь, находясь вдали от плодов своего многолетнего труда, наедине с Алирией, он понял, в чём так нуждался долгие годы. Его обуяла такая неуёмная жажда, что он не был способен более держать себя в руках. К дьяволу всяких там Уимплисов и вердонцев с их гонкой вооружений! Почему из-за каких-то субъектов он должен отказывать себе в том, чего так требовало всё его существо!

Маоро поднял руку и осторожно, не очень уверенно, провел пальцами по волосам Алирии.

Глубина той бездны, в которую он собирался погрузиться, пугала.

Девушка слегка вздрогнула, хотя, как ему показалось, она ждала этого прикосновения.

Нилфри сводил с ума проникновенный взгляд Алирии. Что она видела в его глазах, он не мог знать, но что-то подсказывало, что в них она читает все его мысли. Захотел что-то сказать, но лишь беззвучно пошевелил губами – в переполнившем его волнении не смог подобрать нужных слов.

В этот же момент дрогнули и её губы – едва заметно.

— Маоро, поцелуй меня... — прошептала Алирия.

Этот призыв подействовал на него, как чудотворное снадобье. А внезапный переход на «ты» окончательно снёс все препятствия. Он обнял Алирию за плечи, причем сделал это настолько нежно, словно она была хрустальной. Через мгновение коснулся губами её губ и замер, наслаждаясь моментом.

Девушка тоже не спешила страстно целоваться. Она явно желала, чтобы именно так всё и началось – на уровне лёгкого прикосновения.

А обоюдное желание тем временем стремительно нарастало. Дыхание Алирии участилось, она зарылась пальцами в его волосах.

Маоро, чувствуя учащённое биение её сердца, стал целоваться более напористо, со всё больше и больше разгоравшейся страстью.

Девушка сильнее прижалась к нему, охотно отвечая на поцелуи.

Вскоре он оторвался от её губ и на мгновение их глаза встретились. Вновь ощутив головокружение от её взгляда, он прильнул к ней и нежными поцелуями прошелся по шее до груди, попутно расстёгивая пуговицы на блузке.

Алирия тихо застонала и с силой сжала пальцами волосы мужчины, но он не ощутил ни малейшего дискомфорта. Подхватив девушку на руки, отнес её на кровать. Аккуратно положив головой на подушку, застыл, не в силах отвести взгляд. Она была такая милая, такая желанная, и смотрела на него так проникновенно, что он пожертвовал несколькими секундами, чтобы насладиться зрелищем.

Маоро смотрел бы на лежавшую перед ним Алирию бесконечно долго, но жажда близости быстро иссушила бы его. Не в силах больше сдерживаться, он опустился на кровать и продолжил избавлять девушку от одежды.

Ему до сих пор не верилось, что это происходит наяву. И больше всего он сейчас боялся проснуться.

Но нет – жар её кожи, опалявший пальцы, был натуральным, такого во сне не бывает. И сводивший с ума запах духов также исключал нереальность происходящего.

Алирия тем временем успела расстегнуть ему рубашку. Её тёплые нежные ладони заскользили по груди, взметнув градус желания до небес.

Еле сдерживая прорывавшийся наружу рык, Нилфри в считанные секунды расправился с остатками одежды сначала на ней, потом на себе.

От вожделения его распирало, как паровой котёл под повышенным давлением. Он понял, что на дальнейшие ласки его уже не хватит. Но в конце концов, у них впереди, как минимум, целая ночь.

А сейчас...

Впервые почти за четверть века Маоро Нилфри ощутил себя по-настоящему счастливым. За эти годы он одержал много побед, наслаждался триумфами, радовался каждой новой ступени, на которую поднимался. Он ценил такое понятие, как личный успех, очень высоко ценил пользу, принесённую им обществу, но теперь у него появилась совсем другая ценность – женщина.

Он беззаветно любил свою жену, но вместе с её уходом ушла и любовь, переродившись в светлую память. После её смерти все женщины мира перестали для него существовать. До знакомства с Алирией Маоро даже не задумывался, что на свете есть какие-либо ещё приоритеты, кроме дочери и работы. Сейчас же охладевшего к женщинам сердца коснулось давно забытое тепло. Коснулось и сразу же проникло внутрь, обволакивая и заботливо согревая каждую его клеточку.

Алирия, лежа на боку лицом к нему, спала, а губы её едва заметно двигались.

«Интересно, что она говорит?» — с улыбкой думал Маоро, глядя на неё.

Он наслаждался каждой чертой её лица, и боялся пошевелиться, чтобы не нарушить сон возлюбленной. Да, возлюбленной – он уже не скрывал от себя, что любит Алирию всем сердцем.

И тут, демоны его раздери, перед глазами Нилфри предстал призрак Уимплиса. Он, словно тень, всё это время был рядом, а сейчас, когда любовная буря утихла, явил свой лик. И ладно, если бы это наваждение испоганило какой-то определенный отрезок времени. Так нет, Нилфри знал, что проклятый Уимплис будет стоять у него перед глазами до тех пор, пока он полностью не убедится в отсутствии у Алирии корыстных целей.

Интересно, что у неё было с Уимплисом? Любовь? Ой, вряд ли! Что угодно, только не любовь! Просто страсть? Или страсть всё с той же корыстью? Лучшим вариантом была, конечно же, просто страсть. Нилфри готов был представить самые невообразимые сцены из интимной жизни Алирии и Уимплиса, лишь бы кто-нибудь ему подтвердил, что кроме сексуального влечения там не было ничего. Но поверить в этой ситуации можно лишь незаинтересованному лицу, коим ни Алирия, ни Уимплис никак не являются. А других свидетелей нет.

Что касается вердонского информатора, то Нилфри его сроду не видел, поэтому данный образ не мог предстать перед глазами, однако само по себе его существование сидело еще одной иглой в сердце. Однако здесь он ещё мог рассчитывать на откровенность со стороны Алирии. Наверное.

Но существовал во всём этом один очевидный минус – Алирия ежечасно, ежеминутно, ежесекундно находилась в опасности. Один прокол, и её могут устранить, как очень и очень опасного свидетеля. Ну зачем она во все это влезла! Из-за денег? Или есть ещё какие-то причины?

Нилфри захотелось завыть. Так всё замечательно и, одновременно с тем, паршиво!

Зачем судьба свела его с Алирией?!

Он ужаснулся этой внезапно возникшей мысли. Нет, так думать нельзя! После того, что ещё совсем недавно произошло, таких вопросов вообще не должно возникать в голове.

«Все, хватит! — рыкнул он сам себе. — Я Маоро Нилфри, и об этом нельзя забывать ни на секунду! Я всегда готов к любому удару! До этого я был способен лишь отражать удары и наносить ответные, а теперь смогу принять удар! И если всё, что происходит – наглая и циничная профанация, я перенесу это, потому что я МАОРО НИЛФРИ!»

После прозвучавшей в мозгу установки, ему заметно полегчало. Даже призрак Уимплиса исчез без следа. Нилфри вновь почувствовал себя человеком, способным свернуть горы.

***

Всю дорогу Ардана обдумывала перемены, случившиеся за ночь с Нилфри и Алирией. На первый взгляд вроде бы ничего не произошло. Разговаривали они так же, как и раньше, продолжая обращаться друг к другу на «вы». Но вот их глаза явственно говорили о том, что прошедшей ночью произошли судьбоносные перемены.

Они с Гриндо привыкли к холостому Нилфри. Теперь же в ближайшем будущем его жизненный ритм, скорее всего, изменится, а, соответственно, и их жизненный ритм тоже. Ардана уже представляла себя в театре, в ложе для почётных персон. Кроме этого, отныне не будет причин завидовать эрвидальцам, побывавшим во всех столичных музеях, причём далеко не по одному разу.

Предвкушая новую жизнь, она не заметила, как сгустились сумерки. Вскоре экипажи затормозили у постоялого двора, уже по одному внешнему виду которого можно было заключить, что вчерашнему он в подмётки не годится. Но главное, чтобы в нём не оказалось тараканов и клопов!

***

На восьмой день путники остановились в городке, за которым начиналась степь. Здесь к ним присоединился подчинённый Нилфри, который занял место в господском экипаже. Видимо, он должен был указывать дорогу.

Путешествие по степи заняло первую половину дня.

Около трёх часов пополудни все почувствовали какой-то запах, напоминавший запах масла, используемого для заправки ламп и уличных фонарей.

Вскоре экипажи остановились недалеко от странного агрегата, рядом с которым суетилось несколько человек в высоких сапогах из какого-то незнакомого материала. Сапоги им действительно были необходимы, ибо впереди простиралось чёрное озеро. Экипажи встали в нескольких десятках шагов от «береговой линии» этого озера.