Глава 41

— Интересно, как богатеи будут почти трое суток обходиться без слуг? — задумался Киган.

— В дороге слуги особо-то и не нужны, — заметил Гриндо.

—Тебе не нужны, — улыбнулся брюнет.

— А на постоялом дворе, что построили на пути следования, — продолжил Гриндо, — уже наготове целый штат слуг. Так что, есть кому подать тапочки толстосумам.

— Я слышала, что некоторые, из числа самых богатых, выкупили места для своих лакеев, — сказала Ардана.

— Красиво жить не запретишь, — ухмыльнулся Киган. — А Эрвидаль едет?

Ардана бросила на него смурной взгляд.

— Да, — кивнула она. — В нашем с Гриндо вагоне.

На лице Кигана мелькнула едва заметная усмешка.

— А эрвидальцы? — спросил он.

— Эрвидальцы в пролете. К слову, до сих пор забываю показать им язык.

— Так сходи покажи. Как же без этого! Кстати, нет худа без добра – наверняка у них будет три выходных дня.

— Да, — согласилась Ардана. — Три выходных подряд это божественно!

***

Поезд должен был отправиться в Жордон ровно в полдень. Маоро Нилфри, Алирия, Эрвидаль, телохранители и трое слуг прибыли на мануфактуру в десять утра. Вскоре с территории мануфактуры, деловито пыхтя, выехал поезд и остановился у деревянной платформы.

К одиннадцати начали подтягиваться первые пассажиры. Нилфри лично встречал каждого, отвечая на рукопожатия и поздравления. Излив эмоции, почётные пассажиры поднимались на платформу и расходились по вагонам. На входе они показывали билет человеку в строгой синей форме и фуражке с блестящей кокардой, изображающей паровоз в полупрофиль, проходили внутрь вагона и искали свои места, сверяясь с цифрой, указанной в билете.

За полчаса до отправления прибыл глава Митрана с супругой и сыном. Они, равно как и все остальные (включая, кстати, и Нилфри), тоже имели билеты. С главы Митрана проводник не посмел требовать билеты, но властитель и члены его семьи сами предъявили заветные картонки, явно не желая выглядеть людьми, игнорирующими заведённые правила. Так же поступили и четверо сопровождавших их гвардейцев.

Вслед за митранским правителем в первый вагон прошествовали Гелиот, конструкторы, Уимплис, Амарафиус с причиной увольнения Лэйби, а также человек десять представителей политической элиты.

Встретив последнего из гостей, Нилфри в сопровождении Алирии, Эрвидаль и телохранителей зашёл в вагон.

Толпа, плотно окружившая платформу, восторженно загудела, провожая в путь народного героя.

Посмотреть на отправляющийся в Жордон поезд собралось, без преувеличения сказать, пол-Вельтека. К платформе пробились немногие, но это не помешало горожанам заполонить всё свободное пространство вдоль железнодорожного полотна. Многие, особенно молодежь и дети, сидели на деревьях, заборах, крышах домов.

Если деньги на билет нашлись у единиц, то присутствовать при эпохальном событии счёл своим долгом каждый уважающий себя столичный житель. Воры сейчас спокойно могли бы грабить дома... но они тоже были здесь, в числе зевак.

Ровно в полдень раздался пронзительный гудок и поезд тронулся в путь.

Толпа взревела. В паровоз полетели цветы, а в воздух взмыли сотни шляп и картузов.

Дождавшись, когда не будет видно не только паровоза, но и дыма, валившего из трубы, зрители расходились, активно делясь друг с другом впечатлениями. Многие шли в кабаки и таверны, где с раннего утра трудились повара, бывшие одними из тех немногих, кто не присутствовал при историческом моменте. Хозяева питейных заведений прекрасно знали, что сегодня будет наплыв посетителей, а к этому необходимо было тщательно подготовиться. В этот день у них была своя историческая веха.

А поезд, тем временем, набирал скорость, периодически оглушая округу гудками. Некоторые любители острых ощущений слишком близко подходили к рельсам, а кое у кого даже возникало желание дотронуться до паровоза или вагона, чтобы потом ещё долго рассказывать друзьям об этом незабываемом эпизоде своей жизни.

Погода стояла воистину праздничная. На небе ни облачка. Холодное, но яркое осеннее солнце словно улыбалось пассажирам первого в истории Митрана поезда. Пассажиры тоже улыбались, глядя в окна. Нилфри поначалу махал рукой, приветствуя толпу, но потом понял, что всех не удовлетворишь, и переключил внимание на почётных гостей.

Амаро́й Жекло́ри, так звали главу Митрана, внимательно изучал контингент, прекрасно понимая, что здесь и сейчас вокруг него собрались истинные хозяева жизни. Многих он знал, но были и те, кого видел первый раз в жизни. Например, только сегодня он впервые лицезрел Амарафиуса, обычно предпочитавшего оставаться в тени. Открытием для Жеклори стала и спутница золотого короля. У Нилфри, видевшего, каким взглядом скользнул по ней правитель, возникло непреодолимое желание выкинуть девчонку в окно. Он почему-то подумал, что Киган, будучи владельцем поезда, именно так бы и сделал, если бы вообще допустил её проникновение в вагон. Нилфри всегда раздражало, что всего одна малолетняя тупая особь женского пола способна настолько отравлять всем настроение. Она вроде бы ничто, пустое место... но, вместе с тем, это была такая заноза, которую не выковырять никакими силами. В её присутствии Маоро хронически ощущал на себе несмываемое пятно позора. И не только в собственном доме, но и в любом другом помещении. В первую очередь ему было стыдно не перед другими, а перед собой. А с недавних пор и перед Алирией.

Как жаль, что Амарафиус выкупил два билета одним из первых. Потому что после недавнего разговора с Киганом, на просьбу приобрести билет и для драгоценной куколки, Нилфри ответил бы золотому королю жёстким отказом.

Но оставим в покое беспозвоночных и вернёмся к празднику. Поезд двигался уже по столичным окраинам. Как выяснилось, люди выстроились вдоль путей и за пределами городской черты. Правда, теперь они стояли уже не такой плотной массой. Зрители рассредоточились по полю, причем многие прямо тут и начали отмечать грандиозное событие, заблаговременно купив алкоголь, представленный как недешевым вином, так и убойным пойлом – в зависимости от предпочтений и бюджета. Некоторые компании подошли к делу серьёзно, позаботившись прихватить закуску и подстилки, а одна группа даже стол с лавками сколотила из принесённых с собой досок. Кстати, как позже рассказывали очевидцы, эти мастеровитые ребята налупились до такой степени, что увенчали праздник сожжением своего творения.

Один раз машинист вынужден был остановить состав, чтобы убрать с путей двух пьяных мужиков. То ли они пили прямо на рельсах, где успешно заснули, то ли сначала выпили, а потом решили стать пионерами, пройдя маршрут первыми, но скопытились по дороге.

Пассажиры с любопытством смотрели в окно, причем интересовал их не столько вид пьяных компаний, сколько сам по себе процесс наблюдения из окна едущего поезда. Это были непередаваемые ощущения движения. Во-первых, окна в вагонах были гораздо больше окошек карет и экипажей, а, соответственно, и обзор становился лучше. Во-вторых, поезд двигался быстрее лошадей, тянущих за собой экипаж. Мимо плыли леса и поля со стадами коров, холмы и косогоры, крыши домов и перекопанные под зиму огороды.

Гриндо с Арданой сидели на своих местах у выхода из вагона. Поездку омрачала печурка, которую слуга топил у них под боком. В прошлый раз было тепло, поэтому в вагоне не топили, а вот теперь, в середине осени, всем пассажирам было уютно и комфортно, а телохранителям приходилось обливаться потом. Заранее Ардана с Гриндо об этой засаде не задумывались, хотя о наличии печки, в принципе, можно было бы и вспомнить.

— Интересно, как будут отапливаться спальные вагоны? — шепнула Ардана.

— Будь реалисткой и не думай об этом, — ответил Гриндо, вытирая платком пот со лба. — Мне вот гораздо любопытнее, как там сейчас Киган в хозяйственном вагоне?

А Киган в хозяйственном вагоне чувствовал себя превосходно. Устроившись подальше от печки на мешках с чем-то мягким, ел домашние пирожки и развлекал слуг шутейными историями, поглядывая одним глазом в окно. Он совершенно не был расстроен тем, что ему не довелось путешествовать в одном вагоне с хозяевами жизни.

Иногда брюнет, невзирая на запрет Нилфри, выходил на открытую площадку вагона и, облокотившись на перильца, смотрел на природу.

Всё было хорошо. Не хватало лишь девушки. Но та была через три вагона от него.

***

В восемь часов вечера поезд остановился у постоялого двора, который Нилфри ещё на стадии проектирования окрестил по-отцовски скромно – «Эрвидаль».

Здание отстроили с размахом. Оно было длинным, двухэтажным, с двумя крыльями. Проектировщик позволил себе некоторые архитектурные изыски, следуя просьбе Нилфри уделять максимум внимания функциональности, но при этом не забывать и о внешнем виде строения. Невдалеке сгрудились несколько домишек, в которых проживал обслуживающий персонал постоялого двора.

Пассажиры, разминая затёкшие члены, стали выходить из вагонов. Всем хотелось побыстрее переместиться в комфортные комнаты и сытно поужинать.

На площади перед входом, ярко освещённой четырьмя фонарями, дежурила маленькая армия прислуги. Вперёд выдвинулся человек во фраке – распорядитель. В руке он держал свиток со списком пассажиров, где напротив каждого имени стоял номер комнаты.

— Уважаемые гости! — громко сказал, почти крикнул, Нилфри. — Добро пожаловать на постоялый двор, носящий название «Эрвидаль»! Располагайтесь в своих апартаментах, а затем прошу всех в обеденный зал на банкет!

Пассажиры радостно загудели и стали выстраиваться в очередь к распорядителю. Исключение составили лишь Амарой Жеклори и члены его семьи – их препроводили в самую лучшую комнату со всеми почестями и, разумеется, без всякой очереди.

Богачей нисколько не смущало стояние друг за другом – всё-таки это была не хлебная лавка, а первый в истории страны постоялый двор при железной дороге. Сейчас они чувствовали себя детьми, причём очутившимися в каком-то совершенном неизвестном им мире, где был только один владыка – Маоро Нилфри.

Некоторые из пассажиров обратили внимание на какого-то человека, нерешительно переминавшегося с ноги на ногу на углу постоялого двора. Позже выяснилось, что это был столичный купец, не успевший приобрести билет. Он заранее приехал в экипаже к постоялому двору (железная дорога шла параллельно Жордонскому тракту) в надежде, что кого-нибудь из пассажиров укачает, и бедняга откажется от дальнейшей поездки. Но он жестоко ошибался – счастливые обладатели билетов скорее замертво полегли бы в вагонах, чем отказались от исторического путешествия. На следующий день он вынужден был вернуться в столицу, но, правда, не с пустыми руками – за проявленную смекалку и завидное рвение к цели он получил от Нилфри сувенир в виде миниатюрной бронзовой модели паровоза. Такие паровозики получили абсолютно все пассажиры, включая слуг, но главными памятными сувенирами, были, конечно же, заветные билеты.

Ардана, Гриндо и Киган обустроились в собственном номере на втором этаже, по соседству с номером Нилфри и Алирии. За другой стенкой расположился столичный градоначальник с семьёй. Напротив – владелец крупнейшей в Митране ткацкой мануфактуры.

Ардана с видом королевы прогуливалась вдоль стола, на котором красовалось большое блюдо с фруктами, несколько тарелок с сырной и мясной нарезкой, маленькая вазочка с икрой и большой графин с соком. Рядом с белоснежными салфетками лежали изящные серебряные приборы.

— Интересно, когда подадут горячее? — задумалась вслух она, подцепив на вилку ломтик свиного окорока.

Торжественный банкет должен был начаться через час. До этого телохранителям необходимо поужинать и немного отдохнуть, чтобы к назначенному сроку спуститься с Нилфри в обеденный зал. Это вам не городская усадьба – мало ли кого занесёт к постоялому двору. Его конечно, охраняла рота гвардейцев, прибывших сюда ещё днём, но Маоро решил, что для его собственной безопасности этого недостаточно.

На её вопрос ответить так никто и не успел – в апартаменты вошёл слуга с подносом. Над блюдом с жареным на вертеле мясом колыхался ароматный пар. Рядом присоседился горшочек с гарниром.

Киган разлил по серебряным фужерам сок.

Ардана, севшая за стол первой, царственным движением руки приняла фужер.

— За Маоро Нилфри! — провозгласила она тост.

—Глядя на Ардану, следует предположить, что второй тост будет за неё, а третий за главу Митрана, — сказал Киган, подмигнув Гриндо.

— Я не против, — улыбнулась Ардана, восприняв сие, как комплимент. — Только третий тост всё же за паровоз, — добавила она негромко и внимательно посмотрела на брюнета: — Расскажи-ка, Киган нам, как путешествуется в хозяйственном вагоне.

— Очаровательно, — улыбнулся тот. — Там в меру тепло. Совершенно не давящее своим величием общество. Что ещё... корзина вкуснейших пирожков, что испекла в дорогу жена одного из слуг. Иногда приятно выйти на площадку вагона, чтобы насладиться видами и подышать свежим полевым воздухом. Также в хозяйственном вагоне можно поспать когда хочешь и, что самое главное, есть на чём!

— Везёт! — позавидовал Гриндо.

— Ты спал на работе? — иронично-недовольным тоном поинтересовалась Ардана.

— У меня очень чуткий сон, — не замедлил парировать брюнет.

Ардана поймала себя на мысли, что хотела бы тоже ехать в хозяйственном вагоне вместе с Киганом, но без слуг. Можно даже без пирожков. Однако это были лишь мечты, поскольку, во-первых, такой роскоши ей никто не позволит, а, во-вторых, при по-прежнему малопонятном отношении к ней Кигана, подобная поездка может обернуться лишь тем, что они разругаются в пух и прах.

— А вы как прокатились? — задорно улыбнувшись, поинтересовался Киган.

— Практически в обнимку с печкой, — вздохнул Гриндо. — Пирожков жены пассажиров нашего вагона испечь не позаботились. На площадку выходить было строжайше запрещено. Думаю, Нилфри не пустил бы туда даже самого Жеклори, вздумай тот вдохнуть свежего воздуха.

—Плюс присутствие любовницы Амарафиуса, — добавил Киган.

— Это да, — грустно кивнул Гриндо. — Правда, от жары лично я вообще забыл о её существовании.

— Ардана, если хочешь, я могу попросить Нилфри, чтобы завтра он поменял нас с тобой местами, — предложил вдруг Киган.

Девушка резко перевела на него взгляд. Вроде бы брюнет был серьёзен и говорил совершенно искренне. Это её тронуло. Только вот в таком случае Киган снова будет ехать не в одном с ней вагоне.

— Спасибо за заботу, — поблагодарила она. — Но вряд ли я буду чувствовать себя комфортно в то время, как Гриндо обливается потом в обществе счастливых толстосумов. Кроме того... — она осеклась, так и не договорив фразу.

Кажется, Киган понял, что она хотела сказать. С задумчивым видом он глотнул сока, а затем перевёл на Ардану взгляд, который заставил бешено скакнуть её сердце.

— Это всё, что в моих силах, — произнёс он, вновь сосредоточив всё свое внимание на фужере с соком. — К сожалению, поезд не мой.

— Ну и ладно, — махнула рукой Ардана, чувствуя, как к горлу подступил ком. — Наше дело – хранить тело, — повторила она традиционную поговорку.

— Кстати, давно хотел спросить, — произнёс Киган. — Вы до старости собираетесь работать телохранителями?

— Не знаю, — пожал плечами Гриндо. — Наверное. Как-то не сложилось у нас овладеть какими-либо мирными профессиями. А к чему ты этот вопрос задал?