ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

В Ильсидор мы вошли, когда солнце клонилось к горизонту. Город действительно оказался большим. С красивыми высокими домами, украшенными флагами и разноцветными фонариками, широкими улицами и просторными площадями. Лир и Аран, не сговариваясь, шли в одном им известном направлении, мне только оставалось брести за ними следом, едва перебирая усталыми ногами.

По улицам и переулкам петляли долго, словно сбивали кого-то со следа. И наконец оказались возле маленькой таверны. В небольшом помещении все столики были заняты людьми и эльфами. Лир подошел к хозяину договариваться о ночлеге. Они о чем-то пошептались, в руке трактирщика оказалось несколько золотых, и нас проводили на третий этаж. Комнаты были небольшими, но раздельными. Пыльные, давно немытые окна выходили во двор. Маги оставили свои вещи и пришли ужинать ко мне. Горячий луковый суп с теплым хлебом, пирожки с яблоками и повидлом и какой-то травяной напиток, в который добавили мяты, мы дружно съели и выпили. Вскоре двое слуг принесли ведра с горячей и холодной водой и лохань, в которой можно было помыться.

Аран покинул комнату, а Лир даже не подумал. Отвернулся к окну, пока раздевалась и забиралась в воду, но потом подошел ближе, помассировал плечи и шею. Хорошо-то как, когда тебя понимают с полувзгляда. Я все равно, несмотря на то что привыкла к путешествию, уставала в дороге больше магов, не обладая выносливостью и не готовая к долгим переходам, но ни Лир, ни Аран не обронили на этот счет ни слова.

Лир помог вымыть волосы, вытащил меня из воды, завернув в полотенце. Пока волосы сохли, расчесал пряди гребнем, доел оставшиеся пирожки и разобрал мои вещи. Мы планировали задержаться в Ильсидоре подольше.

Прочность замка Лир проверял как маньяк. Впрочем, не особо порадовался, поставил еще одну защиту на двери и окно. И, велев никого не пускать, едва слуги унесли грязную воду, отправился в соседнюю комнату отдыхать.

Вскоре я поняла, что отвыкла спать в доме. Дорога через лес, привалы, шорохи птиц и мелких зверушек — это привычно и правильно, а в таверне звуки были иными. Изредка внизу раздавались голоса, чем-то гремели, но к полуночи все окончательно стихло. Я лежала в темноте с закрытыми глазами, ворочалась. Простыни казались слишком жесткими, словно в них насыпали крошек. Земля, усыпанная еловыми иголками и листьями, мне нравилась больше, была мягче, чем обычная человеческая постель. Кому расскажешь, не поверят. Даже нервно рассмеялась от таких мыслей.

Одичала ты, Ари…

Поднялась, походила по комнате, выглянула в окно. Двор был пуст. Стояли какие-то телеги и бочки.

Взгляд скользнул по ночному небу. Звезд много, осенью они еще ярче, чем летом. И сияют, словно начищенные, невольно вызывая интерес. Видимо, серебряная кровь Аранатариэль, что течет во мне, делая русалкой, дает о себе знать, особенно в такие красивые ночи.

Непостижимые, прекрасные звезды… У них свой мир, настолько далекий, что и представить сложно. Интересно, каково это — оттуда смотреть на мир? Почему Аранатариэль променяла свой дом на любовь к темному магу, отдавая все, что у нее было, — бессмертие, магию, свет, свободу? Что она видела на земле такого, смотря с небес, что выбрала этот путь?

Эти вопросы не давали мне покоя. Словно, ответив на них, я могла понять нечто важное, что-то вспомнить…

У меня тоже где-то есть дом. Может быть, меня в нем любят, ждут и скучают. Так хотелось в это верить, обрести свою надежную гавань.

От раздумий и созерцания звездного неба меня отвлек какой-то тихий звук во дворе. Я вгляделась в темноту, но никого не заметила. Показалось? Открыть бы сейчас окно, выглянуть… Только ведь чары Лира тогда спадут. И что за глупое любопытство?

Звук повторился. Жалостный писк, заставляющий сердце уйти в пятки. Так мог плакать ребенок. Ребенок? Откуда он тут? Приехал с кем-то из постояльцев? Я прижалась к холодному и влажному от ночной влаги стеклу, стараясь хоть что-то рассмотреть. Звук становился громче, вызывая невероятную жалость. Я уже собиралась позвать Лира, когда с той стороны окна появился золотистый шарик. В том, что это был какой-то неизвестный зверек, причем совсем маленький и напуганный, я не сомневалась. Глаза черные, встревоженные, рот усыпан мелкими, но острыми зубами. Пушистик вытаращился на меня, стукнулся в стекло, словно хотел пробраться внутрь.

Я ойкнула. Сверху, под самой крышей, послышался шум, пролетела, задевая окно большим крылом, птица.

Золотистый пушистик жался к оконной раме, дрожал и издавал писк, похожий на плач. Я, не думая, приоткрыла окно, впустила. Неприятности, конечно, будут, но как оставить его беззащитного там одного?

— Иди сюда, малыш! Не бойся, я тебя не обижу.

Протянула к дрожащему пушистику руки, улыбнулась, рассматривая его. До чего же милый и хорошенький! Скользнул в руки, довольно зафыркал, стоило потрепать его по шерстке. Малыш потерся о ладонь, почти успокоился.

— Знать бы, кто ты и чем тебя кормить…

Вздохнула и поняла, что придется будить Лира и Арана. Они, конечно, рассердятся, но выхода нет. Пушистик неожиданно выпорхнул из ладоней, подлетел к двери, стал путаться под ногами, словно не желал, чтобы я уходила. Поймала, чуть отогнала в сторону, гадая, как же он держится в воздухе, не имея крыльев. Распахнула дверь, и мир заволокла темнота.

В себя я приходила медленно. Открыла глаза, попыталась справиться с мельтешащими черными точками, разглядела небо. Тело сковывали какие-то чары — ни шевелиться, ни говорить не могла. Попробовала призвать магию, но она не откликнулась.

Прекрати панику, Ариадна. Думай! То, что случилось нечто плохое, и так ясно. Судя по мерному раскачиванию, меня везли в телеге. Куда? Непонятно.

Из темноты неожиданно возник белый мотылек. Он покружился надо мной, сел на плечо. Откуда только взялся посреди леса, где и цветы-то уже увяли? Листья шелестели над головой, опадали от порывов ветра. Я давно закоченела в тонкой ночной рубашке.

Как же я умудрилась по собственной глупости попасть в приготовленную ловушку? Впустила пушистика, а вместе с ним и слуг ведьмы? Кто, кроме нее, знал, что я русалка? Никто! Но чем я себя выдала?

А ведь Лир и Аран не зря предупреждали и волновались! Память услужливо подбросила воспоминание, как я открываю дверь и в меня летит какой-то серый сгусток, запущенный неизвестным в плаще. Был еще удар, потом боль… Все.

Попробовала мысленно позвать Лира и Арана. Выругала себя за свой поступок, понимая, чем может обернуться моя глупость. Да что толку?

Теперь я беспомощна. Сколько прошло времени, пока я была в беспамятстве? Ночь, судя по всему, еще не кончилась. Куда подевался мой пушистик? Даже если он послужил приманкой, мне его жаль. И очень не хочется, чтобы он пострадал.

Телега, на которой меня везли, неожиданно свернула в сторону. На меня тот, кто ей управлял, даже не смотрел. Примерно с полчаса мы тряслись по колдобинам, а потом въехали в какое-то селение с низкими, больше напоминающими землянки, невзрачными домиками, теряющимися среди деревьев.

Незнакомец, похитивший меня, спрыгнул и подошел ближе. Откинул капюшон, открывая безобразное лицо со шрамами и выбритой макушкой. Ухмылка вышла многообещающей, заставляла холодеть от ужаса. Куда меня привез? Зачем?

— Очнулась? Надо же, красивая, — прохрипел он, наклоняясь. — Тем хуже для тебя.

Что я могла ответить? Даже мычать не получалось.

Он подхватил меня на руки, ни капли не заботясь, что ударил мою ногу о край телеги, и потащил внутрь дома, возле которого мы находились.

В полутемном помещении пахло потом, сажей, дымом и вином. Меня замутило, а ужас лишь нарастал. Я бы не смогла двигаться, даже если бы захотела. Оцепенела.

Бросил на кровать, заваленную грязным бельем. Бурые, почти ржавые пятна на подушках… Не сразу поняла, что это кровь.

Незнакомец, который меня принес, вышел. Вскоре раздались голоса и в комнату вместе с ним вошли еще четверо.

— Ну ты, Михей, даешь! И откуда такую взял? Девка-то хороша! Ладненькая, миленькая… Жаль, долго не выдержит.

Захохотали. Незнакомец, который меня привез, тот самый Михей, повертел в руке маленький кругляшок. Если я правильно понимаю, именно эта штука и сняла защиту Лира и Арана.

Кажется, я понимаю, к кому угодила. К разбойникам. Но им-то я зачем? Знают, кто я, или нет? Ответ напрашивался сам собой. Пришли подготовленные, с амулетом. Хотят потребовать выкуп? Это вряд ли. Темные маги не торгуются, каждый знает. Тогда остается…

— Вот думаю, Гордей, — сказал Михей, — пока заказчица не появится да не расплатится, давай развлечемся. Милашке-то все равно умирать, а нам…

Значит, все-таки их наняла ведьма.

Разбойник ухмыльнулся, а я вся сжалась от ужаса. Двое других открыли бутылку вина, по очереди отпили из горлышка, моментально захмелели.

Как быть? Ясно же, что со мной собираются сделать, а я под действием этого проклятого заклинания не смогу ни сопротивляться, ни кричать… Да и поможет ли? Эх, ведьма, не прогадала ты. Умереть после случившегося я захочу сама.

Жаль только, чтобы выпить силы, тень появится перед рассветом, когда не будет действовать магия, а не сейчас.

Михей задрал мою тонкую рубашку до пояса, по-хозяйски шлепнул по ноге и хохотнул. Сколько таких, как я, оказалось в их лапах? И выжил ли кто? Надеяться на это не приходилось.

— Подожди, Михей. Девка-то явно невинна, давай уж по-честному. В прошлый раз ты был первым, теперь — я, — заявил Гордей, рассматривая меня с явным интересом.

Даже глаза сверкнули от предвкушения! Наклонился, разорвал мою рубашку. Стыд и ужас затопили сознание, перед глазами потемнело, воздуха отчаянно стало не хватать.

— А почему это твоя очередь, Гордей? — хмыкнул один из тех двоих разбойников, имен которых я не знала.

О боги! Молю вас, пусть они передерутся и забудут обо мне! Боги, если вы есть на свете, помогите!

Но небеса глухи и безмолвны. До помощи ли им хрупкой русалке?

Спор решился просто. Разбойники бросили жребий. Гордей подошел ближе. Я зажмурилась, зная, что это конец. Магия так и не вернулась, сколько ни призывала, тело не двигалось. Прости, Лир. В моей смерти не будет твоей вины.

Разбойник схватил меня за волосы и навис, пытаясь поудобнее развернуть.

Да чтоб тут пожар начался и все сгорело! Нелюди жестокие, проклинаю!

Мужской крик раздался в тот момент, когда я учуяла запах дыма. Комнату ни с того ни с сего охватил взявшийся из ниоткуда огонь. Языки пламени танцевали повсюду — на стенах, мебели, занавесках. Разбойники метались, пытаясь выбраться через двери, но их заклинило. Михей и полуголый Гордей кинулись к окнам, кашляя от дыма, но открыть окно не удалось, словно что-то мешало. Кто-то упал, запахло паленым; в комнате стоял нечеловеческий крик и грохот. Дым почти заполнил комнату, огонь подбирался ко мне, все еще остававшейся в неподвижности. Неужели вернулась магия? Увы, нет. Откуда же здесь возник пожар, который я так желала?

Что ж, лучше такая смерть, чем уготованная разбойниками или ведьмой. На запястье левой руки сел белый мотылек. Откуда он взялся? Почему же я не могу двигаться? Умирать в огне или от дыма, слыша, как задыхаются последние разбойники, — все, что мне осталось.

Мотылек взлетел, и сковывающая магия неожиданно исчезла. Тело опутала боль, я закашлялась от дыма. Думать, почему так случилось, времени не осталось. Разбойники лежали, задыхаясь, на полу, а у меня оставался маленький шанс спастись. Я затаила дыхание и бросилась к ближайшему окну. Попыталась выбить стекло табуреткой, но на окно либо действовала какая-то магия, либо просто мне не хватило на это простое Действие сил. Глаза щипало от дыма, голова кружилась. Я попробовала еще раз. Сосредоточилась, надеясь, что вернулась магия.

Тишина… Лишь треск и грохот горящих и падающих бревен.

Мотылек сел на щеку, касаясь крыльями. Что, так и придется здесь погибнуть? Может, я и бессмертна, не умру от старости, но огонь способен погубить мою жизнь. Неужели, будучи так близка к победе, сдамся? Ну уж нет! С отчаянием бросила какой-то обломок в окно, стекло поддалось, лопнуло и осыпалось острыми брызгами. Я выползла из окна, скатившись в заросли крапивы. В порезах от осколков стекла, но живая. Глубоко дыша, я медленно отползала в заросли. Из соседских домов бежали разбойники. Что будет, когда меня найдут? Бежать! Однозначно! Спасаться от погони, в которой я — загоняемая дичь.

Вскочила и помчалась в сторону леса, благо избушка стояла на отшибе. Острые ветки резали кожу, ноги подгибались от усталости, меня трясло и колотило. Я задыхалась, но не останавливалась. Спотыкалась, падала, катилась по земле, но поднималась и двигалась дальше. Слишком хорошо понимала, что будет, если не скроюсь.

Сколько я так бежала и куда — не знаю, но небо стало светлеть. Рассвет через час, я уже научилась его угадывать. Остановилась на мгновение, прислушалась. Сейчас может и не действовать никакая магия, но воду русалка учует на любом расстоянии.

К мелькнувшему вдали озеру я рванула с отчаянной скоростью. Не успела. Тень метнулась передо мной, забирая силы. Все снова оказалось напрасно. Теперь я кричала, пыталась призвать магию, цепляясь за жизнь всеми силами. Но магии не было. Перед глазами поплыли круги, тело, и так слабое после бега и всего пережитого ужаса, не слушалось. Оказаться в десяти шагах от воды и не иметь возможности спастись, что может быть нелепее? Я теряла последние силы, позволяющие выжить, валяясь на берегу возле озера. Окатить бы эту тень водой! Мотылек мелькнул перед лицом, с неба хлынул поток дождя. Я упала, едва появился хвост. Тень взвыла.

Спасибо, мой невидимый спаситель, кем бы ты ни был! Главное, доползти эти десять шагов до воды, пока агония метавшейся тени не прекратилась. И я поползла. Собирая последние силы, цепляясь за землю исцарапанными и израненными руками. Опустила руки в воду, оттолкнулась и нырнула в последний момент, когда тень оказалась рядом.

Вода окутала, спеленала, защитила и вернула силы. Не все и не сразу, по капле. Я опустилась на дно, увидела сквозь толщу воды всходившее солнце, расплакалась.

Очнулась, когда солнце уже село, но из воды не выглянула. Тень была близка, я знала. И где-то по пятам преследуют и разбойники. Найти меня нетрудно, потому что я бежала через лес, как медведь ломится сквозь чащобу, не заметая следы. И если лиходеи доберутся, а это лишь вопрос времени, точно найдут меня на дне озера. До дна не так глубоко, оно спокойно просматривается с берега. Вытащат. И опять выбор невелик: либо разбойники, либо ведьма. Магии во мне немного, не выстою. Надо уходить, уплывать, прятаться. Но как и куда?

Я посмотрела на снующих рыбок. Одна из них все время плавала возле меня, была похожа цветом на золотого пушистика. Рыбка подплыла совсем близко, как-то странно покружила, ткнулась в ладонь и на минуту исчезла. Создалось впечатление, будто куда-то зовет. Что я теряю, отправившись за ней? Оттолкнулась, поплыла. Вскоре оказалась на противоположном берегу озера, а рыбка закрутилась возле выложенных на дне камней. Прислушалась. Под ними бил подземный ручей.

Вот она, возможность спастись и уплыть навсегда и от всех! Я вцепилась в камни, оттаскивая их в сторону. Быстро призвала магию, которая помогала, очищая муть, поднятую от ила и глины. Появился темный колодец, заполненный чистой водой, в который без труда можно пролезть. Течение понесет под землей в неизвестность. Может, где-то там прячется логово чудовища, но я не могла отказаться от единственной возможности спастись.

Нырнула, пропустила вперед золотую рыбку, запечатала вход. Темно. Шумит вода, о чем-то поет… Я поддалась этому зову, позволила нести меня, доверилась древней и мудрой стихии. Уверенность, что здесь со мной ничего не случится, появилась сразу. Вода, словно заботливая мать, приняла и восполняла силы. Ни о чем думать не хотелось. Лишь плыть и плыть…

Закончились сутки, начались другие, когда меня вытолкнуло на поверхность. Глубокий ручей вливался в еще одно небольшое озеро, но лес кругом был другой. Более светлый. С берез осыпались золотые монеты-листья, усыпали дно. Неяркое солнышко бросало блики на воду. Я прикоснулась к золотой рыбке, единственной моей спутнице, повернула кольцо, загадывая хлеб. Покормила неожиданного питомца, поела сама. На берег выходить не стала, а когда солнце село, нырнула на самое дно.

Тень ведьмы появилась ближе к полуночи. Уж как она меня нашла, не знаю. Я не двигалась, смотрела, как она мечется над водой, пытаясь пробить естественную защиту. Кто бы знал, как порой мне бывает страшно оттого, что есть сила, которой не умею пользоваться! И как иногда одиноко… Но самое ужасное, не ведаю, как справиться с ведьмой, погубившей так много жизней!

Это была очень долгая ночь. Ночь, когда теряешь себя в страхе и отчаянии. И не имелось никакой силы, чтобы переступить через это и не бояться. Слишком хорошо я помнила, на что способна ведьма.

Когда солнце почти взошло, тень подлетела к самой поверхности, потянулась ко мне и неожиданно взвыла, исчезая. Чьи-то руки подхватили за талию, потянули наверх. Я вырывалась, кричала, уверенная, что разбойники нашли меня. Тень позвала, они нырнули…

Не сдамся! После того что пережила, ни за что и никогда! Не позволю ни разбойникам, ни ведьме до меня добраться. Лучше умру, утону, как мать… кого? Имя, такое знакомое и родное, ускользало из памяти. Я отчаянно отбивалась руками и хвостом, надеясь пробраться к подземному ручью и уплыть.

Еще чьи-то руки обхватили меня, вырваться стало почти невозможно. И почему я думала, что разбойник один? Потащили на берег, подальше от озера, разумеется. Я билась на песке, вырывалась, но как убежать, если у тебя хвост? Слезы катились по щекам, мысли путались.

Рядом звучали знакомые голоса, но вспомнить, кому они принадлежат, не могла. Мое лицо оказалось в теплых ладонях, я утонула в серебре мужских глаз, до безумия родных и желанных. Рядом присел еще кто-то, чуть придвинулся. Пронзительная синева во взгляде плескалась, не отпускала. На разбойников эти двое были совсем не похожи.

— Неужели успела забыть нас? — прошептал светловолосый.

— Ари…

Боль окатила с макушки до пят, память хлынула потоком, сметая все на своем пути.

— Лир, Аран, — прошептала я, замечая, как они разом вздыхают от облегчения.

Я жалобно всхлипнула и расплакалась, уткнувшись в мокрую рубашку моего темного мага.