ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Утром, едва проснулась, обнаружила, что Лир, уже полностью одетый, сидит на краю кровати и смотрит на меня. Я так и не поняла, что было в этом взгляде. Нежность? Или страсть? Он наклонился и поцеловал в губы, окутывая теплотой.

— Хочешь, принесу завтрак, Ари?

Мне? В постель? Покосилась на мага, подозревая неладное. Он рассмеялся, снова поцеловал.

Стук в дверь раздался не вовремя, я покраснела под насмешливым взглядом Лира, сразу вспомнив, что мы вчера вытворяли. Быстро натянула одеяло почти до подбородка.

— Доброе утро, — невозмутимо улыбнулся Аран, одетый в белую тунику и светло-бежевые штаны.

Не самый подходящий наряд для осени, пусть и ранней. А уж по лесу в таком ходить… В руках у него оказался поднос с блинчиками и земляничным вареньем и чашка горячего травяного чая.

— Проголодалась? — невозмутимо спросил Аран.

Так, это уже интересно. Что маги задумали?

— Ешь, — улыбнулся Лир, — раз уж некоторые подсуетились раньше меня.

Я откинула одеяло, скрестила руки на груди и посмотрела на магов.

— Может, сначала позавтракаешь? — Аран быстренько поставил поднос на мои колени и заботливо подложил полотенце.

Запах стоял умопомрачительный, и я сдалась. Поманила лимфила, который летал по комнате, покормила и принялась за еду сама. Давно я так вкусно не завтракала! Еда на наших привалах была очень простой: супы да каши, жареное мясо и грибы, а из лакомства лишь ягоды.

Потом попросила магов дать мне возможность переодеться. Натянула костюм, подаренный нечистью, расчесала и заплела волосы, пересчитала оставшиеся монеты. Прикинула, нужно ли мне что-то купить, задумалась и не заметила, как Лир и Аран оказались рядом. Ойкнула.

Сунула монеты в маленький кошелек и отправилась следом за магами. Лимфил забрался на плечо, так и не снимая личины котенка.

День выпал на редкость хороший. Солнечный, теплый, по-осеннему ласковый. На небе, правда, бродили облачка, но их было немного, дождя можно не опасаться. Мы прошли, следуя указаниям старосты, через деревню и вышли на поляну, где раскинулись торговые ряды.

Лир и Аран подобрали одежду, пока я рассматривала красивые заколки для волос, сделанные из дерева. Одна из них особенно приглянулась мне. Чем-то рисунок показался схож с тем, что был на моем гребне и зеркальце, только камешки ярко-синие, почти как глаза Арана.

— Говори, что приглянулось, Ари, — спокойно велел Лир.

— Иначе мы все скупим, — усмехнувшись, добавил Аран.

Вчера днем они долго о чем-то совещались, накладывали чары, и в кошелек Лира переместились деньги из дома Арана, если я правильно их поняла. В объяснения, как это удалось сделать, не вникала.

— Лир, мы уже обсуждали подобную тему, — смутилась я.

— Но тогда ты не была моей дайари.

Торговец, до этого молча наблюдавший за нами, вытаращил глаза. Еще бы, он же наши настоящие обличья не видит. А сейчас перед ним разворачивается прекрасная сцена. То, что два гоблина хотят что-то купить своей пленнице, это еще ничего, но вот когда речь зашла о дайари… Лир сообразил, что грядут проблемы, скинул личину, Аран последовал его примеру. Торговец побелел, испуганно поклонился.

— Никому не говори, что нас видел, — спокойно приказал Лир, возвращая чары. — Так что, Ари, выбрала?

Спорить оказалось бессмысленно. Мои маги слов на ветер не бросали. Ткнула пальцем в злополучную заколку, ужаснулась, услышав цену. У меня даже сотой части ее стоимости не было. Заколка оказалась с настоящими сапфирами, добытыми гномами в Северных горах. Но Лира уже было не остановить. Он отсчитывал торговцу монеты.

— Аран, — шепотом спросила я, наблюдая за Лиром, — он что, такой богатый?

Эльф усмехнулся:

— Да.

— Держи, — протянул подарок маг. — От кражи и потери зачарована.

— Лир, она… прекрасная и дорогая…

— Даже не представляешь, как мне приятно тебя баловать, — прошептал Лир на ухо.

И что мне с ним делать? Я поцеловала, пообещав мысленно на будущее думать, на что показывать.

Почему магов понесло потом именно в ювелирную лавочку? Я ведь раньше никогда не увлекалась украшениями, почему же тогда глаза разбегаются? Торговец, почуяв выгодного покупателя, сразу выложил на прилавок несколько изумительных вещей. Дивный комплект с лазуритами, состоящий из кулона-капельки на тонкой серебряной цепочке, таких же сережек и тонкого серебряного браслета, Лир взял сразу же, едва взглянув. Попросил показать украшения с аквамаринами. Серьги в виде дельфинчиков, свисающих на тонких цепочках, серебряный браслет, плетение которого напоминало листики и цветы с бабочками. Браслет оказался усыпан бриллиантами и сапфирами. Почувствовала, что мне от него не оторваться…

Закрыла глаза, вздохнула и на ощупь выбралась из лавочки. Да так и сползла по стене. Это что сейчас такое было? Серебро и сапфиры приглянулись? Меня околдовали? И кто именно? Мои маги или торговец?

Аран, бросая на меня насмешливые взгляды, помог подняться. Как мы дошли до таверны, не помнила. Молча ела жаркое, которое они заказали, выпила чай с яблочным пирожком…

— Она уже полчаса не разговаривает, — тихо сказал Аран. — Пожалуй, не стоило так резко, все же русалка. Предупредить надо было.

— О чем? — Я отмерла наконец, чувствуя, что наваждение пропало.

Маги хмыкнули и уткнулись в тарелки.

— Не возьму ничего из того, что вы мне купили, — пригрозила обоим.

— А там все такое красивое… Тебе понравится. — Лир даже не пытался спрятать улыбку.

Я зло сверкнула глазами, нахмурилась.

— Может, стоит еще раз взглянуть? — не удержался и Аран, весело подмигивая.

Нет, они еще и издеваются!

— Не возьму!

— Ари, ты — моя дайари. Не принять подарок от меня, значит оскорбить. Да и Аран, учитывая, что Тир женат на его сестре, мой родственник. Этикет позволяет…

— Да на меня явно подействовало какое-то колдовство! Никогда же не тянуло к украшениям!

Маги рассмеялись.

— У русалок это в крови. Со временем будешь проще относиться к этому, но пока что…

Понятно. Больше в ювелирную лавку ни ногой!

— Может, стоило меня предупредить?

Лир с Араном переглянулись, встревожились, поняв, что могу обидеться.

— Ари, ты бы просто не согласилась, а нам так хотелось порадовать тебя, — глядя глазами кота из «Шрека», пропел Аран. — Пожалуйста, Ари. Это от всего сердца.

Разве можно отказать?

Но почему же так отчаянно хочется попросить у хозяина таверны сковородку и поучить магов жизни?

— И мы хотя бы выяснили, к чему тебя тянет.

— И к чему? — спросила я, ошарашенная этим заявлением.

— Серебро, сапфиры, лазурит, аквамарин, алмазы, — ровным голосом перечислил Лир.

Я собралась было возразить, но он не дал мне такой возможности, накрывая мои губы своими. Словно сквозь туман услышала, как упала на пол и разбилась выскользнувшая из рук хозяина таверны глиняная тарелка. Лир остановился, обернулся на звук. В таверне стояла тишина, народ смотрел на нас, забыв про еду.

— Лир, смени облик, — еле сдерживаясь от смеха, прохрипел Аран.

Ох, совсем забыла, что мы тут изображаем гоблинов! Лир взмахнул рукой, народ смутился и снова принялся за еду.

После обеда отнесли покупки и вернулись на рынок, решив закупить провизии. Сейчас все стоило дешевле, чем летом, осень — время сбора урожая, и часть его явно выгодно быстрее продать. Аран и Лир заявили, что нам предстоит четыре дня пути, мы отправляемся к Прозрачной Слезе, озеру, о котором маги несколько раз уже упоминали.

— Там нас никто не найдет. С ведьмой справиться будет проще.

И я замерла от этих слов, сказанных так, словно маг размышлял о погоде. За эти два дня я почти забыла о ведьме, которая не появлялась. Но мысль, что Лир окажется в опасности, внушала ужас.

— Ари, тебе плохо? — встревожился темный маг.

А ведь это благодаря собственному эгоизму и желанию узнать о прошлом я позволила Лиру затеять опасную охоту!

Что же ты натворила, Ари?

Отпустила его руку, покачала головой.

Вечер прошел спокойно, привычно, но когда забралась под одеяло, сон не тлел.

— Ари, чем ты так расстроена?

Лир обнял, пощекотал дыханием волосы.

— Я боюсь за тебя. Тень очень сильна. А если что-то пойдет не так… Лир, как мне после этого жить? Не смогу, — прошептала, чувствуя, как по щекам бегут непрошеные слезы.

— Все будет хорошо, Ари. Не беспокойся. Я — сильный темный маг, — напомнил Лир.

Не ответила, лишь всхлипнула. Лир приподнялся, зажег свечу. Усадил к себе на колени, вытер мои слезы и так тихо-тихо сказал:

— Я же могу, Ари, когда ты уплываешь. Обещаю, никогда тебя не покину.

Не понимает. Я все что угодно отдала бы, лишь бы не рисковал собой ради меня. Неужели это тоже любовь?

Ночь снова выдалась Для меня беспокойной. Я почти не спала, сидела на кровати, смотрела на спящего Лира, поглаживала лимфила и мечтала о чуде — что Лир возьмет и откажется от этой безумной идеи.

И понимала, насколько это нереально, разумом, но не сердцем. Эта ведьма угрожает не только моей жизни, она погубила мать Лира.

Утром я была угрюма и молчалива. Даже с нечистью, встретившей нас в лесу, почти не разговаривала. Лучик довольно бежал по тропинке, снова обернувшись рыжей белкой с пушистым хвостом.

— А в лису превратиться можешь? — спросила я, когда он взобрался на ветку ели.

Надо же хоть как-то отвлечься от грустных мыслей. В течение часа питомец превращался в ежа, зайца, мышь, бурундука, соловья, воробья… Тренировка шла ему на пользу, увеличивала магию, как объяснил Аран.

Лир и Аран посмеивались, нечисть крутилась вокруг нас, предлагая свои варианты. Уж кто-кто, а они про птиц и зверей знали все. К обеду нечисть распрощалась, пообещав встретиться с нами возле Прозрачной Слезы через четыре дня.

На самом донышке души ворочалась тревога, не отпускала. Аран поинтересовался, какая кошка пробежала между нами, но мы с Лиром отмахнулись. Маг тренировался, готовясь к битве, я пыталась успокоиться.

Так пробежало четыре дня, а на исходе последнего, вечером, когда мы оказались на берегу злополучного озера, красивого настолько, что хотелось спрятать и унести с собой, пришла нечисть. Лир и Аран обсудили детали охоты. Действовать решили сегодня — тень ведьмы в последние дни крутилась неподалеку. И как она меня находит? Так и не знаю. Чует же… Я слушала магов, но словно находясь в каком-то тумане, все еще надеялась, что Лир поймет меня и передумает.

Но он даже не ответил на мой взгляд, пока брал из пальца кровь и шептал заклинания. Чары они наносили вместе с Араном, нечисть подправляла. Под защитным куполом Лир, сидящий на берегу в моем обличье, казался совсем беззащитным. Озеро было неподвижным, спокойным. Мне оно напоминало раковину, переливалось на солнце перламутром, но вода была настолько прозрачна, что оно оправдывало свое название. Если бы не Лир…

Ловушка, как ни странно, сработала. Тень ведьмы появилась почти перед рассветом, когда магия не действовала, пролетела над озером и оказалась возле Лира, сидящего на камне.

Наверное, если бы все пошло по плану, я бы удивилась. Иллюзии исчезли почти сразу, словно для ведьмы сложные чары были не помехой. Она видела и сквозь них. И Лир остался там, наедине с тенью.

Нечисть, конечно, бросилась на подмогу, но ведьма сумела ее остановить. Тень подлетела к Лиру, игнорируя мощные темные заклинания, потянула силы… и стала ярче. А я все думала, как она находит нас? Питается страхами и болью тех, кто пострадал от ее чар! Аран шагнул за круг раньше, чем я смогла его остановить. Он не собирался бросать друга в беде. И его сковала какая-то неведомая магия, опрокинула на землю. Лимфил рванул к Лиру, завис неподвижно в воздухе. Я осталась в защитном круге одна.

— Ариадна, не смей! Запрещаю! — прохрипел Лир.

Но в моих руках уже сверкал шар воды, и я шагнула к друзьям. Либо погибать всем вместе, либо спасаться.

Ведьма оторвалась лишь на мгновение, зашипела. Заклятие матери Лира на нее переставало действовать.

— Подожди, русалка! Сначала я расправлюсь с твоими близкими, как когда-то расправилась с твоей матерью!

Ужаса я уже не испытывала и не удивилась словам ведьмы. Где-то в глубине души давно поняла, кто виноват в смерти мамы. Разве что принять не успела.

Но сейчас я должна спасти всех, кто мне дорог. Надо ее отвлечь!

— Тебе нужна лишь я, забирай!

Солнце поднималось над лесом, магия исчезла. Лир и Аран, из которых это порождение бездны тянет силы, почти не дышат.

Ведьма расхохоталась, отпустила Лира, метнулась ко мне.

— До рассвета еще час, русалка. Ты будешь умирать долго и мучительно.

К этому я тоже была готова.

— Уж очень твоя мать была упряма, когда не хотела мне отдать тебя. Я ведь караулила эту русалку, долго охотилась. Надеялась, одна из них, самая беспечная, однажды влюбится в человека. Такое уже случалось раньше. А потом она навсегда станет моей!

Я не хотела этого слышать, боль мешала думать.

— Ты знаешь, кто мой отец? — Терять уже было нечего.

Смех тени был жутким и безобразным. Страх парализовал, мешал.

— Знаю. Эльф. В такого несложно влюбиться. Я лишь столкнула их при помощи чар, а дальше… В любви не нужны помощники. И знаешь, твоя мать так легко попалась в мои сети! Оставалось лишь дождаться, когда у нее начнутся схватки и родится ребенок, для этого она должна была оказаться на берегу. Русалки никогда не рожают первенцев в воде. А кому она захочет отдать дитя, уже зная, что за ней иду я?

Я боялась зарождающейся догадки, в душе что-то умирало и воскресало, а ведьма кружила и кружила рядом.

— Правильно мыслишь. Своему эльфу! Он ее так любил, что даже я чуть не дрогнула! Но до сих пор даже не знает, что она умерла, упрямо надеется… Да-да, твоя мать не сказала, кто она. Русалки всегда скрывали свою сущность, опасались… Я отправила твоего отца на поиски возлюбленной, зная, что он пойдет. Бросит все и пойдет! И окажется так далеко, что не сможет помочь твоей матери. Надеюсь, сгинул у орков в степях! — прошипела ведьма.

Нырнуть бы сейчас в это озеро, чтобы никогда не возвращаться, — мелькнула у меня отчаянная мысль. Надежда, что отец жив, растаяла.

— Зачем ты это делала? Неужели бессмертие стоит стольких жизней? Это цена твоей вечности — разрушенные судьбы?

— Что ты знаешь о смерти и жизни, русалка? Пожалуй, на прощанье я тебя потешу, покажу, как умирала мать того, кого ты так сильно и преданно любишь, — прохохотала ведьма.

Видение вспыхнуло мгновенно. Черное озеро в лучах заходящего солнца. Прекрасная женщина с длинными золотистыми волосами, серыми глазами и хрупкими руками, одетая в тонкое белое платье. Лир… Как же он на нее похож! Женщина увидела кого-то в темном плаще… Я не сразу поняла, что это и была ведьма. Только тогда еще живая, настоящая, могущественная. Мама Лира провела ножом по ладони, позволив капле крови упасть в воду, ведьма потянула силу, читая заклинание. Наверное, именно его и заставил меня вызубрить Лир, чтобы смогла проклясть ведьму. Мать Лира вдруг рассмеялась, бросилась в воду. Ведьма рванула за ней. Поднялись волны, опрокинулись на лес. И вскоре вода вспыхнула серебром, над ней взметнулась тень…

— Больше я такой глупости не допущу, русалка! Готовься к смерти!

Я сосредоточилась и прошептала проклятие, но оно не подействовало. Магии-то нет. Серая тень метнулась ко мне, медленно и неотвратимо навалилась тяжесть и усталость. Так и умирали русалки, о которых я знала? Если суждено и мне… Мне, но не Лиру и Арану!

Любой ценой нельзя допустить, чтобы она добралась до них уже восставшая, живая и сильная.

Надо бороться! Что у меня осталось, кроме голоса? В крови дар сирены, который рвался наружу. Собрала последние силы, запела. Тихо, спокойно, боясь прерваться. Ведьма зашипела, но остановить меня не могла. В какой-то момент песня переросла в заклинание, привязала ко мне ведьму. К воде я ползла, идти не могла. Тянула за собой сопротивляющуюся, воющую от ужаса тень, пела… Рывок — и вода укрыла в надежных объятиях. Серую тень обжигало, но она не умирала. Она по-прежнему была сильна, хотя проклятие матери Лира причиняло ей боль.

Может, это была и не я… Странный забытый сон, навеянный кем-то древним. Слова срывались с уст, срастались, превращаясь в знакомую песню. Ее так любила Аранатариэль, звезда, отринувшая сомнения и спустившаяся с небес. В песне таилась огромная любовь к миру и свету. Язык был мне незнаком, но я чувствовала мелодию, тянулась за ней. И голос звенел под водой, словно натянутая струна, лишая ведьму сил.

Огненные строки незнакомого проклятия вспыхнули сами. Кто мне сейчас помогал? Боги? Звезды? Стихия? Я не знала. На грани, теряя силы, пропела их.

Оставалось сделать то, что всегда творили русалки: назначить ведьме наказание. Что можно пожелать ей, погубившей двух русалок — мою маму и мать Лира? Ее душа не ведает света. Даже вода, которая очищает, служит проклятием, не дарит ей смерти. Вспомнилось, как ведьма оставила меня на растерзание шайке разбойников, как охотилась… А Лир и Аран лежали на берегу, умирали…

Слова снова всплыли огненными буквами. И я пожелала того, чего ей так не хватало. Истинного света, который будет вечно жечь ее душу, напоминая о сотворенном зле, возвращая боль тех, кого погубила.

Моя сила отозвалась, ударила. В воде поднялся ураган, меня подхватило, поволокло. В ушах звенел отчаянный безумный крик умирающей ведьмы. Волна швырнула на берег, я закашлялась. И вокруг все стихло. Озеро снова стало неподвижным и прозрачным, словно ничего и не было.

Я поползла к Лиру, лежащему неподалеку. Сейчас главное — спасти его. Остальное перестало иметь для меня значение. Страха не осталось, его словно выжгло. Только бы доползти. Только бы успеть! Песок в этот раз причинял боль, колол, словно тысячи ледяных иголок, царапая хвост и кожу. Дышалось тяжело, просто не осталось сил.

Ползти. Просто ползти. Не думать о плохом.

Лир. Я люблю тебя. Я спасу. Не умирай. Не сейчас. Пожалуйста. Я ведь даже не сказала, как ты мне нужен.

Не знаю, шептала ли я это или просто думала, сокращая между нами расстояние слишком медленно, чувствуя, как перед глазами плывут черно-белые круги.

Я почти доползла, оставалось совсем чуть-чуть, каких-то пару рывков, чтобы коснуться его руки и ощутить, что он живой. И я поняла — не успеваю. Голова клонилась к песку, в ушах звенело, в глазах стояла непроглядная темнота.

И это было обиднее всего. Не дотянуться, когда он так близко. Собрала последние силы, сделала рывок… Хвост уже казался неподъемным, тело жгло, мир растворялся. И единственный островок надежды — теплая рука Лира. Живой!

Этого озарения хватило на долю мгновения, а затем я почувствовала острый ледяной поцелуй темноты и в ней — чей-то отчаянный крик:

— Ариадна!