ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Очередной сон был тягучим, совсем странным. Казалось, он снится мне не в первый раз. Кто-то отчаянно кричал, звал, умолял вернуться. Или нет? Голосов в этой кромешной тьме уже слышалось два.

Как же сложно вспомнить. Даже кто я.

— Русалка! Сумасбродная русалка, которая смогла победить сильнейшую в мире ведьму.

А они существуют? Даже в темноте меня беспокоил этот вопрос.

— Да.

Голоса отвечали хором. Нелепость какая.

Пустота звала, манила.

— Тогда зачем нас спасла? — Первый голос.

— Забери тогда и меня, если не хочешь возвращаться. — Второй голос, хриплый, уставший, родной…

Существует ли здесь небо? Как к нему пробраться?

— Дайари, без тебя меня уже нет.

Дайари. Как нежно. Как красиво. Знать бы, что означает. Дайари.

— Единственная, моя единственная. Мой свет. Вера. Радость. Я люблю тебя.

— Не уходи от нас! — Уже другой тихий голос.

Как оставаться тут, если кому-то нужна?

— Спасибо!

Оба голоса выдохнули это с облегчением, а вот темнота… она не хотела отступать и отпускать. Кутала меня в пронзающий лед, целовала холодными губами, лишала возможности думать.

— Держись, мы поможем.

И темнота стала рушиться, распадаться на осколки.

Чувство реальности ко мне возвращалось медленно, какими-то отдельными урывками. Помнила, что прокляла ведьму и ползла… Боль оттого, что кто-то безжалостно растирал мое тело, стараясь вернуть тепло, заставила вскрикнуть. Согревающее дыхание на запястьях и кончиках пальцев, словно кто-то делился самой жизнью. Чей-то смутный силуэт в мелькании звездного неба… И напоследок обжигающий поцелуй.

— Дыши, Ари! Дыши! Не смей умирать! Ты слишком мне нужна! Не смей! — До ужаса знакомый голос в необъяснимой тревоге и не думал сдаваться.

Что же все так болит-то? Почему не вспомнить имени того, кто не дает уплыть в темноту?

— Лир, приходит в себя!

Виски заломило от воспоминаний, горло обожгло холодным воздухом. Мы ведь не могли оказаться за краем той бездонной черной пропасти все вместе?

Сознание снова провалилось в неизвестность.

Я пришла в себя, когда день был в самом разгаре. Лир и Аран находились рядом. Потянулась к ним, гадая, как они тут оказались. Неужели доползла? Все помнилось смутно, было как в тумане. Что из того, случившегося, сон, а что — явь? Не привиделось же такое, в самом деле?

Ведьма умерла. Это реальность. Не сон. А чернота с пустотой? Лир, который меня целовал? Сон? Он же лежит рядом, можно дотянуться и проверить пульс. Сделать это было страшнее, чем оказаться один на один с ведьмой. И пока проверяла, сердце едва не остановилось. Потом потянулась к Арану. Тоже живой. Уже хорошо.

Я осторожно села. Хвоста нет. Я вся в песке, опавшей листве и хвое. Тело в синяках, царапинах, ссадинах. Живая. Просто немыслимо. А Лира и Арана на ноги подниму. Они всего лишь ослабли, ведьма вытянула из них немало сил.

Я подползла к озеру, умылась, вернулась и переоделась. Нечисть на поляне появилась, когда я собралась развести костер. Кикимора, леший, водяной обняли, охая и причитая. Уточнила, что с магами, окончательно успокоилась, услышав подтверждение своей догадки.

Кикиморка усадила меня на поваленное бревно, велев лешему принести хвороста, а водяному — воды. Слабость так и не проходила. И пока Даринель рубила лапник, леший с водяным вернулись. Магов закутали в плащи, уложили поближе к вспыхнувшему костру. Даринель что-то зашептала, плетя заклинания.

— Так они восстановятся быстрее, — пояснил леший.

Странно… Даринель, хоть и кикимора, а колдует как маг. Возле Арана так вообще замерла, едва ли не заворковала. Зеленые глаза заблестели, словно изумруды… Быть такого не может! Показалось? Лишь у высшей нечисти глаза могут быть любыми, но у кикиморы всегда желтые. Как такое возможно? И кто тогда Даринель? Зачем скрывается?

Ох, Ари! Опять не в свое дело лезешь. Хватит с тебя чужих тайн!

Нечисть накормила меня, Даринель заставила выпить горькую настойку, отправила отдыхать под крылышко к магам. Краем глаза заметила, что леший ставит щит и выкладывает охранный круг.

Я обняла Лира, чувствуя, что он спит. Кикимора наложила заклятие, так силы восстанавливались быстрее. Погладила Арана по спутанным белоснежным волосам, зевнула и незаметно для себя заснула, уткнувшись в плечо моего мага.

Прошло десять дней. Я просыпалась, смотрела на спящих Лира и Арана, ела то, что приготовила нечисть, снова проваливалась в сон. Истощение сказывалось, но я и не рассчитывала вернуться к прежнему состоянию быстро. Аран и Лир, судя по объяснениям нечисти, вытащили меня с грани, отдав последние силы. Я почти умерла.

Нечисть восстановилась быстрее — всего за сутки. Силу они вернули благодаря лесу, потому что были его частью, и сразу отправились нам помогать.

Утром на десятый день, взглянув на затянутое сизыми тучами небо, я поняла, что силы ко мне окончательно вернулись. И желание поплавать стало нестерпимым.

Добралась до озера, подставляя лицо дождю, и задумалась. В Прозрачной Слезе я убила ведьму. Стоит ли туда лезть? Что будет, если я отправлюсь в полет, а Лир и Аран проснутся? Несложно ведь предсказать их реакцию. Прыгающая под дождем русалка… Но выхода не было. Тело зудело, инстинкты требовали своего. Скинула одежду, нырнула. В этот момент небо рассекла на рваные куски молния.

Как ни странно, мне не было страшно. Я наслаждалась грозой, буйство стихии только забавляло. Иногда подплывала к берегу и смотрела, как безмятежно спят Лир и Аран, возле которого постоянно находилась Даринель. Кажется, кикимора даже часть сил в него влила. Все-таки эльфу подчиняется светлая магия, ему поможет. Лиру же… Разве некромант какой поближе окажется, тогда поделится магией.

Решив окончательно вернуть силы, задумалась о полете. Наши запасы, сделанные магами, подходили к концу. А я еще удивлялась, зачем они берут так много еды. Наверняка предполагали подобный исход. И не сказали. Не хотели пугать. Ну ничего, очнутся, припомню.

Я нырнула на дно, порезвилась с лимфилом. Над водой мы взлетели вместе. Я никогда еще не плавала в грозу, когда молнии рассекали купол неба, словно стрелы. Все для меня в мире исчезло и растворилось! Вспыхнула радость, заполнила душу… Жаль, Лира и Арана рядом нет, им бы, наверное, понравилось. Лир…

Внутри что-то сжалось, я ушла под воду, а когда вынырнула, заметила магов на берегу. Аран и Лир стояли и мокли под дождем. Поплыла…

Лир беспорядочно целовал мое лицо, пока нес на руках к костру под купол. Аран просто шел рядом и улыбался.

Зачем же мой маг так волнуется, что не вернусь из полета? Даже говорить не в состоянии, только целует. А сам мокрый… Так и простыть ведь может, а мне потом его лечи.

Остановилась, уткнулась в его плечо.

— Ты обещал, что с тобой ничего не случится. Как ты мог едва не погибнуть?

Нет, все-таки я перенервничала, потому что досталось и Арану. Если бы не хвост, я бы еще и не такое натворила. А так всего-то со злости призвала снег, насадила мухоморов и подпалила плащ Лира. Совсем чуть-чуть. На такой теперь и бомж не позарится.

Маги не попытались даже помешать, нечисть подозрительно затихла, разглядывая учиненный на поляне беспорядок. Леший с водяным переглянулись, подмигнули Лиру с Араном и переместили вино из Снежного королевства.

— За самую лучшую в мире русалку, — произнес тост Аран, протягивая мне кружку.

Я посмотрела на него и выпила залпом. Не согласиться повторить, когда вспомнили о победе над ведьмой, было глупо.

Потом все пошло по накатанной колее. Плясали возле костра, так как за пределами круга в воду падали молнии. Арана я учила восточным танцам. Он, конечно, не осилил, зато Даринель освоила сразу же и таким способом заставила беловолосого красавчика пялиться на нее полвечера.

Почему разговор зашел об индейцах, я не помнила. Знаю, что объясняла, как они выглядят, разрисовывая черникой лица присутствующим. Лиц мне для опыта было мало. Пришлось Лиру и Арану раздеваться до трусов. Над их панталонами я давно втайне хихикала, а тут сорвалась и еще решила объяснить, как у настоящего мужчины выглядит нижнее белье. Лир усмехнулся и попросил сделать ему такое при помощи магии. Я сотворила. Вот же странно! Себе, сколько ни пыталась сделать одежду, не могла, а той же Даринель платье создала, а сейчас и Лиру белье. И дело даже не в особом состоянии, когда выпьешь вина, как выяснилось. Просто магия пока не отзывается на такое простое пожелание. Слишком нестабильна, избирательна, капризна.

Остальное помнилось еще хуже. Снова вино, сумасшедший взгляд Лира, его жадные руки, горячие губы… Кажется, мы играли в бутылочку. И почему-то мне всегда выпадало с ним целоваться. Он все-таки жульничал. Однозначно! Но разве докажешь?

Это было последнее, что я запомнила. Проснулась с больной головой, поморщилась. Возле костра сидела стройная девушка с длинными светлыми волосами, одетая в изумрудное платье, сидела и смотрела на огонь. Я зажмурилась. Ущипнула себя. Открыла глаза. Не привиделось.

Девушка, видимо почувствовав мой взгляд, неожиданно оглянулась. Сверкнули пронзительные зеленые глаза. Я приподнялась, потерла лицо руками, пытаясь прогнать наваждение. Возле костра сидела… кикимора. И что это такое было? Ведь не показалось же!

Я натянула свитер, вытаращила глаза на мухоморы, росшие на дереве, и на снеговика посреди поляны. И откуда он здесь взялся? Про него я решительно ничего не помнила. Но что это творение моих рук, однозначно. Только я могла додуматься вместо морковки украсить его мухомором. Вместо ведра вообще котелок. Надежда, что это не моя фантазия, покинула сразу же. Аран о снеговиках до моего появления ничего не знал, Лир бы лепить не стал.

Нет, больше я ни капли этого вина не выпью, каким бы вкусным оно ни было!

Пробралась к Даринель, присела рядом.

— Рассказывай. Все равно я тебя видела! И не надейся, что спишу все на сон.

Кикимора сверкнула изумрудными глазами, смутилась.

— Это не очень веселая история, Ариадна. И я имею право тебе ее рассказать, потому что проявила неосторожность. Если узнает кто-то еще, я навсегда останусь нечистью.

— Я никому не скажу, даже Лиру.

— И в особенности — Арану. Обещаешь?

Интересно, а почему ему-то не говорить?

— Обещаю.

— Давай прогуляемся вокруг озера, — спокойно предложила кикимора. — Нас тогда точно никто не услышит.

Солнце как раз вставало, расплескивая по воде лучи. О вчерашней буре почти ничего не напоминало, разве что разбросанные листья, не удержавшиеся на деревьях.

— Что ты знаешь о дриадах, Ариадна? — спросила Даринель, останавливаясь.

— Это духи леса, живущие в деревьях. Вроде бы лес они хранят. Вот.

Даринель улыбнулась.

— Ты недалека от истины. Дриады чем-то похожи своей магией на леших и кикимор. Они тоже хранительницы леса, но считаются светлой нечистью, как и русалки. Только дриады живут так далеко, что о лесной нечисти в тех краях и не слышали. Да и осталось дриад совсем мало. Слишком желанна их сила, на нас охотятся и люди и маги…

— То есть ты — дриада? — сделала я вывод.

— Да.

— А чем твоя сила отличается от силы лешего, к примеру?

— Леший, водяной и кикимора делят обязанности, а дриада отвечает за весь лес. И если меня настигнет опасность, я в любой момент могу превратиться в дерево. Дух леса, однажды даровавший мне жизнь, создает именно такую защиту. Среди деревьев я всегда могу спрятаться, и не найти будет. Разве что лес станут жечь или дерево попытаются срубить.

Хм, сколько информации, однако, интересной!

— Ты упомянула, что на вас тоже охотятся из-за силы…

— Если дриада умирает, ее магия переходит к тому, кто находится поблизости.

— Даже если он убил?

— Да.

Даринель потеребила край зеленого платья, нервно покрутила прядь волос, а потом продолжала:

— За мной тоже охотились люди… и маги. Но я ускользала и была в безопасности, пока не полюбила темного колдуна, Ари, — мягко сказала Даринель. — Его звали Тезуэль. Он-то меня однажды и предал, выдал укрытие в надежде получить мою силу.

— Как ты выжила?

— Мне помогли, Ариадна. Как ни странно, тоже темный маг, отец Лира. Он остановил тех, кто жаждал моей смерти, помог сбежать. Жизнь странная штука, правда?

Я села на камень, пытаясь осмыслить все сказанное дриадой. От озера тянуло холодом, по земле тянулась туманная дымка.

— А как ты оказалась в зачарованном лесу? Ведь это достаточно далеко от столицы.

— А куда мне было еще бежать и где прятаться? Здесь люди и маги встречаются реже, да и защита имеется. Лес многое чувствует, помогает своей силой. Думаешь, мы, нечисть, выжили бы после схватки с ведьмой? Она же убивала нас! Это один из лесных источников замедлил проклятие, дал силы справиться с ним!

Я вытаращилась на дриаду, а потом вернулась к истории с темным магом, спасшим ей когда-то жизнь.

— Лир знает об этой истории, в которой замешан его отец?

— Нет, — улыбнулась Даринель. — Его тогда и на свете не было. И, наверное, если бы за мной охотились лишь маги да люди, я бы справилась, но…

— Ведьма… — не удивилась я.

— Да. Нечисть всегда перед ними беззащитна, и дриады не исключение. Она бы и поживилась силой, да Шерантанель поставил защиту.

— Так зовут отца Лира?

Даринель кивнула.

— А мать…

— Ринирель, — ответила дриада. — Я не имею права раскрывать тайны твоего темного мага, Ариадна. Сам расскажет, когда придет время. Думаю, тогда для тебя это уже не будет иметь значения, а сейчас… Лир опасается, вдруг надумаешь сбежать.

Я захлопала глазами, пытаясь осмыслить сказанное. Что-то я в этой истории упускаю. И наверняка самое важное!

— Не сердись на него, когда узнаешь, — улыбнулась дриада. — Лиру сложно смириться с произошедшим.

— Даринель, а та ведьма, что за тобой охотилась…

— Так ты ее и убила, Ариадна. Только это уже мало повлияло на ситуацию. Она прокляла меня, забрав красоту и молодость, превратив в невзрачную кикимору. И снять это заклятие непросто. Если только кто-то искренне полюбит меня в таком облике. Я надеялась, однажды это случится. Только нет в людях ни искры любви к нечисти, Ариадна. Все, кому я помогала, к кому тянулась, отворачивались от меня.

— А Аран? Он же тебе нравится? И ты ему вроде бы тоже.

— Я люблю его, — тихо ответила дриада.

— Почему же ты ему не скажешь?

— Ох, Ари, — засмеялась дриада. — Ты такая юная и наивная! Он же не видит во мне женщину, лишь кикимору. Разбить себе сердце? Это случится и без моего участия, когда Аран исчезнет из моей жизни.

— Даринель, но так нельзя! Любовь стоит того, чтобы ее ждать и чтобы за нее бороться!

Дриада вздохнула, словно засомневалась.

— Шанс, что Аран полюбит меня в облике кикиморы и это снимет проклятие, один на миллион, Ариадна. Но я хотя бы могу быть с ним рядом…

Я даже пожалела, что пообещала ничего не рассказывать магам. Очень уж хотелось свести эльфа с дриадой.

— Ариадна, если тот, кого я люблю, узнает о проклятии, я навсегда останусь такой, — грустно сказала Даринель, словно читала мои мысли. — Это одно из условий ведьмы.

— Ты ему нравишься, Даринель. Очень, — приободрила я, вспоминая задумчивые взгляды эльфа, которые он украдкой, когда никто не видел, бросал на кикимору. — Не отчаивайся, слышишь? Верь в силу любви больше, чем в любую магию и злые чары. Она может все, Даринель! Так жаль, что я не могу помочь и снять с тебя это проклятие!

Дриада улыбнулась, оправила платье, задумчиво посмотрела на озеро.

— Смотри-ка, Аран с Лиром проснулись, пытаются снять с дерева твои мухоморы и уничтожить снеговика!

Я рассеянно кивнула.

— Сохрани мою тайну, Ариадна. Пожалуйста.

— Обещаю, Даринель. И знаешь, у Арана чистое сердце и светлая душа, иначе я никогда не сняла бы с него заклятие! Я надеюсь, вы найдете путь друг к другу.

Даринель ничего не ответила и направилась к магам, которые пытались снять мои чары. Ох, чует мое сердце, отца Арана ждет еще один подарок и он будет не последним. С моей-то везучестью.