ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

На следующий день, когда мы только покинули стоянку, снова пошел снег. Красивые хлопья кружились и кружились, и мы наперегонки с Лучиком их ловили и забавлялись. Я никогда не любила зиму. Она приносила холода и морозы, но сейчас во мне изменилось даже это. Наверное, снег теперь по нраву моей русалочьей сущности.

Так и проносились до обеда с лимфилом по сугробам. К обеду Лучик обернулся белкой, забрался на сосну, продолжая резвиться. Нет, все-таки есть у нас с ним что-то общее, хотя бы любовь к хвойным деревьям. Я рассмеялась, и Лир, помешивающий в котелке похлебку, поднял на меня глаза.

Я улыбнулась, наслаждаясь его вниманием и теплом. Иногда я забываю, насколько он красив. Посмотрит — и ни вздохнуть, словно очарованная. Да и Аран, пусть и внешность у него другая, но настолько привлекателен, что Даринель порой смущается.

К вечеру снеговые тучи совсем исчезли и стало свежо и ясно. На небе появились яркие зимние звезды. Аран и Лир уснули, им путешествие через сугробы давалось тяжелее, чем мне. А я все не могла сомкнуть глаз, не оставляли мысли об Аранатариэль. Как бы я хотела с ней познакомиться! И, конечно, расспросить о ее мире, магии, русалках.

Шепот окутал меня неожиданно, взялся из ниоткуда. Словно кто-то невидимый плел заклинание. Я подскочила, начала оглядываться, но вокруг стоянки было пусто. Ветер давно затих, не тревожил лес. Треск поленьев в костре привычен, как и сопение лимфила под боком. Но шепот рос, почти оглушал, странно напоминал шелест морских волн, словно слушаешь шум прибоя в морской раковине.

Будить Лира и Арана или нет? По другую сторону костра прикорнула нечисть, она тоже не проснулась, словно не слышала шума. Я почему-то совсем не боялась, словно передо мной вот-вот должна распахнуться дверка, за которой прячется сокровище.

Какое странное, безумное ощущение! Шорох теперь напоминал легкое порхание бабочек, тихий, ласковый…

На мгновение закрыла глаза, сосредоточилась… Неведомые голоса сливались в один, и сначала было ничего не разобрать, а потом я уловила слова.

Это что было? Я распахнула глаза, вглядываясь в черничное небо. Я схожу с ума или со мной только что говорили звезды? И, кажется, поделились пророчеством…

Привиделось или нет?

Закрыла глаза, прислушалась. Тихо.

Нет, если поразмыслить, то во мне, как и в любой русалке, кровь Аранатариэль, понятно, что могла услышать ее сестер. Или это игра воображения?

Да и разве можно вернуть того, кто умер, превратился в каменную статую? И смерть откроет ей дверь… Или все же…

Задумалась, вспоминая слова пророчества. И голос девы морской… То есть Аранатариэль должна позвать русалка? Ведь речь идет именно о ней, когда говорится о друге, заточенном в камне. Но при чем тут испуг? И что за кровавый цветок? И как вообще можно в одно время испытать испуг, любовь, желание и при этом кого-то звать? Все вроде бы просто, но невыполнимо!

Пришлось будить Лира и Арана, до утра я ждать не могла. Так бы и мучилась, а вместе предаваться такому занятию гораздо интереснее. Нечисть, которая тоже проснулась, зевала и не понимала происходящего. Видимо, их никто никогда не будил непонятно зачем посреди ночи.

— Ари, что стряслось? Спать хочется! — сознался Аран и попытался снова завернуться в плащ.

Лир потянулся и решил не подниматься. Вымотала я их сегодня сугробами.

Вздохнула, призвала снежинки, они закружились над спящими. Маги даже подскочили, не очень им понравилось спать в сугробе, и выразились весьма витиевато. Я так красиво говорить не умею. Интересно, на каком это языке? Надо бы парочку фраз хоть запомнить и применить при случае.

— И зачем ты нас подняла? — спросил Аран.

Эльф уже смирился, что заснуть не получится. Лир сверлил меня недовольным взглядом.

— А может, мне скучно, — пошутила я. — И раз уж рядом спят два красавца…

Мое чувство юмора маги не оценили, пришлось сознаться:

— А я слышала, как говорят звезды.

— Так и хочется ее спросить: что пила? Может, приснилось, Ари? — хмыкнул Лир.

— Да нет, я даже слышала пророчество.

Леший и дриада вытаращились на меня, как на неведомую зверушку. Они так даже моему превращению в русалку не удивлялись.

— Кто говорил? — переспросил Аран, к которому наконец вернулся дар речи.

— Звезды.

— И что они сказали? — поинтересовался Лир.

— Что Аранатариэль можно спасти, — ответила я.

Лир улыбнулся, зевнул.

— Она окаменела, Ари. И поверь, маги уже использовали все способы…

— Но не тот, что предлагают звезды.

И, пока они не начали спорить и разубеждать меня в обратном, быстро процитировала пророчество.

Глаза у магов после этого стали большими-пребольшими. Минут пять они приходили в себя, а я просто ждала.

— Тебя даже нельзя оставить одну спать! — обреченно произнес Лир.

— Снова во что-то влезла, — добавил Аран.

— Вы так говорите, будто я специально!

— Ари, ты не понимаешь, — вздохнул Аран. — Если звезды прошептали тебе пророчество, это означает одно: его можешь исполнить только ты, выбора уже нет.

— То есть…

— Даже если не захочешь, пророчество будет исполняться вне зависимости от твоего желания и воли.

В голосе Лира была боль и тревога.

— И что же?

— Она не понимает всего масштаба катастрофы, Лир.

Сапфировые глаза Арана сияли, сам эльф был серьезен как никогда.

— Обычно тот, кому суждено спасти звезду, оказывается на пороге смерти, — очень тихо сказал маг.

Я подумала мгновение и решила уточнить:

— То есть я буду…

— Умирать, Ари. И только в этот момент сможешь исполнить пророчество.

И за что мне все это? Чем я прогневала небеса?

— И много было тех, кто спасал звезду? — поинтересовалась я.

Должен же быть хоть какой-то выход!

— Кто возвращал ее из небытия? — отмер леший. — Двое.

Ну о-очень обнадеживающе.

— Пару тысяч лет назад эльфийка Арита возродила звезду Гарасинивелин, но та испепелила ее своим светом, — вздохнул Аран.

— А что она хотела?

— Всего лишь спасти отца от неизлечимой болезни.

— А кто был вторым?

— Обычная девушка, неодаренная. Ее звали Кассандра, — сказала Даринель. — Она просила у Сильвариделлы чуточку красоты, чтобы стать счастливее. Погибла…

Мне умирать отчаянно не хотелось.

— Я понимаю, звезды во всех мирах исполняют желания, но я не собираюсь ничего просить и загадывать. Хочу лишь спасти Аранатариэль, раз могу! Жалко же! Она окаменела от горя, но не умерла.

— К тому времени, когда ты будешь освобождать Аранатариэль, у тебя появится заветное желание, Ари, — очень тихо сказал Лир.

— Что может дать звезда, если у меня есть все? Я не буду ничего просить.

— Да? Тебе элементарно не захочется умирать, а это для звезды самое простое — сохранить жизнь. Аранатариэль наделена великой силой, она может все, — пояснил темный маг. — Если попросишь, хранительница небес вернет к жизни твою мать, Ари.

Но это же… невозможно!

Аран грустно улыбнулся, Лир коснулся пальцами моей щеки, утешая.

— Но звезды, они…

— Стражи того мира, куда душа отправляется в свой последний путь.

— Мир мертвых? — спросила я удивленно.

Как-то иначе я представляла загробное царство, если честно.

— Можно и так сказать, — отозвалась дриада. — Именно звезды — небесные судьи, хранители нашего мира, решают, какой путь ждет душу после смерти. Иногда они жестоки, но всегда справедливы. Их решения неоспоримы.

Я уже не могла говорить и спрашивать, только хлопала глазами и желала сбежать. А кто бы на моем месте думал иначе?

— И что теперь делать? — растерянно спросила я.

— Тебе остается только исполнить пророчество. Просто иди своим путем, и однажды нужный час пробьет. Ты поймешь когда, — ответил Лир.

Он задумчиво потеребил прядь моих волос, а потом, словно все-таки решился сообщить что-то важное, признался:

— Ариадна, выбор будет, все не так безнадежно. Ты сможешь попросить Аранатариэль сохранить свою жизнь.

— Я просто хочу спасти звезду, — вздохнула я.

А еще остаться с Лиром. Вернуть к жизни маму. Найти отца. Попасть в Серебряный город, где живет мой народ. Показать этот удивительный мир моему темному магу и друзьям…

Как этого всего можно не желать?

— Знаешь, что меня настораживает, Аран? — неожиданно спросил Лир, поворачиваясь к другу.

— Что?

— Почему Аранатариэль должна воскреснуть? Должна же быть причина! И с какой целью звезды выбрали для исполнения пророчества именно мою русалку?

От его последних слов сердце сделало кульбит, рухнуло в низ живота, а душа воспарила и запела. «Мою русалку…» Как же сладко и восхитительно это звучит из уст Лира!

— А вы поразмыслите хорошенько, — неожиданно предложила Даринель. — Сколько человек в вашем Совете магов?

Лир и Аран уставились на дриаду.

— Двенадцать.

— И какое соотношение темных магов и светлых?

Куда она клонит, интересно?

— Раньше было поровну, сейчас темных больше, — ответил Лир.

Они с Араном переглянулись, задумались.

— Ты ведь думаешь о том же, что и я, Лир?

Мой темный маг вздохнул. Я осторожно коснулась его плеча.

— Только Аранатариэль способна остановить Тезуэля.

— Разве ты не настолько силен? Или этот маг…

— Тьму можно победить лишь светом, Ари. У Аранатариэль хватит волшебства, вопрос лишь в том…

— Сколько у нас осталось времени? — закончил Аран.

Маги снова обреченно посмотрели на меня, и я виновато опустила глаза. Заварить кашу — это я запросто, обращайтесь, если нужно.

— Пока не попадем в Аридейл, условия пророчества не проявятся. И опять же Тезуэль сначала должен узнать, кто порушил его планы.

— Если бы я не спасла тот лес…

— Ари, ты бы не смогла поступить иначе, — заметил Аран.

— Да это и мало бы что изменило. Случай с Аранатариэль особенный. Захочет ли она помочь? — вздохнул Лир. — Сердца звезд ведь холодны, поэтому они и выбраны стражами и хранителями. Если нет эмоций, ты беспристрастен в своих решениях. А здесь еще и особая сила. Чистый свет, понимаешь?

Если честно, не очень.

— Звезду не обманешь, разве что она… полюбит.

Аран взъерошил волосы, закусил губу.

— Вы не хотите рассказывать остальное? — поинтересовалась я.

— Аранатариэль любила настолько сильно, что ее сердце стало живым. Она была милосердна, добра, светла. А когда ее предал мужчина… Как думаешь, какие чувства звезда испытает, когда ты ее разбудишь, мой свет?

Я смотрела на Лира, почти не дышала и осознавала сказанное им очень медленно.

— Ариадна, — позвала Даринель, — если звезды выбрали именно тебя, это значит, ты достойна просить и быть услышанной.

Я уткнулась в плечо Лира, виновато прошептала:

— Я доставляю тебе слишком много проблем, да?

— Скучать с тобой точно не придется, моя дайари, — мягко ответил он, целуя в подбородок. — Давайте отдыхать. Утром думать всегда получается лучше.

Он, конечно, был прав. Я поймала смущенный взгляд Даринель, укладывающейся рядом с Араном. Нет, если до прихода в Аридейл эльф не признается ей в любви, определенно вмешаюсь! Посвятили в одну и ту же тайну, попросили не говорить друг другу, а мне теперь мучайся! Дождутся ведь! Возьму и попрошу у Аранатариэль, чтобы эта парочка наконец-таки поговорила и все выяснила. Эх! Если бы все было так просто!

До Аридейла, как выяснилось на следующий день, нам оставалось не так уж и много. Если к вечеру доберемся до сторожки и заночуем, завтра к обеду выйдем к морю. Сдается, я бы даже согласилась лишиться отдыха, лишь бы поскорее увидеть водный простор, о котором столько мечтала.

Лир снова стал задумчив. Мы приближались к цели, и нам предстоял непростой разговор о будущем. Но что творилось в его душе, я не знала. Иногда даже жалела, что Аранатариэль не наделила русалок даром читать мысли. С другой стороны, пусть о женской логике ходили разные байки, но она хотя бы была, а о мужской я даже не слышала. А сейчас очень хотелось понять, почему Лир наложил на меня уже пятый щит и на этом явно не собирается останавливаться. Да сквозь такую оборону мамонт не пройдет! Даже с добрыми намерениями.

Аран, впрочем, тоже недолго думал, точно такой же щит наложил на Даринель. И теперь уже с четверть часа пытался понять, почему он сработал. Защита светлого мага на нечисти обычно не держится. Даже лешего позвал поэкспериментировать. Дриада с трудом сдерживала смех, но помочь эльфу разгадать эту тайну не пыталась. Даринель — нечисть светлая, а леший — темная. Он магию просто впитывает, а дриада отражает, потому и щит у нее свой имеется, природный.

Веселье переросло в очередной балаган, когда мы начали кидаться снежками. Потом, разумеется, пока сушили одежду, пока переодевались, перекусывали, солнце уже стало садиться.

Лир как раз начал чертить защитный круг, когда Аран напрягся, вытащил меч и заозирался. Темнота сгустилась как-то сразу, словно кто-то спрятал день в бездонный мешок, и в пространстве вспыхнули алые огни. Я не сразу поняла, что это глаза невиданных животных.

Звери зарычали, и Лир, давно оказавшийся рядом с нами, призвал оружие. Я попыталась выглянуть из-за спин друзей, но мне не позволили.

— Окружают, — едва слышно заметил Аран.

— Ари, лезь на дерево! Живо! Лучик, охраняй!

И маги буквально оттолкнули меня в сторону.

Опять елка. И как я на нее в прошлый раз залезла? Не понимаю. Неудобно же! Она колючая, заснеженная… Радовало, что хоть одета комфортно, в штаны и теплый свитер. Плащ остался возле корней, засыпанных снегом.

Пока лезла, внизу закипел бой. Рычание, звон стали, четкие команды магов. Я не сразу поняла, что в бой вступила и нечисть, которая выполняла приказы Лира. С высоты удалось разглядеть серых существ, смахивающих на больших собак. Глаза их напоминали раскаленные угли, и я замирала от ужаса. Но как же много их набежало! И откуда взялись?

— Лир! — позвала я, начиная переживать и не надеясь, что мой писк будет услышан.

— Не слезай с дерева! Аркандины до тебя не доберутся! Там ты в безопасности. Магия на них не действует, щит бесполезен, оружие русалкам недоступно.

Мой темный маг объяснял это на ходу, не прекращая боя.

Вгляделась снова в темноту. Сверкает в мерцании магических огней чуть отливающий серебром меч Лира, а где-то рядом мелькает и оружие Арана.

Посетила мысль, что если бы мы сегодня ушли, возможно, не столкнулись бы с аркандинами.

И как помочь моим защитникам? Вроде и понимаю, что мужчины, защищать — их основная обязанность, но сердце все равно не на месте. Призвала магию, попробовала подпалить зверей огнем, но чары не отозвались. Ни заморозить. Ни спалить. Ни закопать. Сила не действует даже при очень большом желании. Лир был прав. Что же делать? Леший с дриадой пронзали аркандинов какими-то зелеными лучами, но зверей становилось все больше и больше.

Время бежало, бой кипел, и в какой-то момент я почувствовала, как страх отступает, и на елке сидеть, оказывается, ужасно холодно. В этот момент в стае началось волнение, и на магов прыгнул зверь в два раза больше своих сородичей. Однозначно вожак! И чтобы против него выстоять, я даже не знала, кем надо быть.

Страх за самых родных и близких хлынул волной. Леший вырастил лес. Тот встал стеной, отрезал часть стаи. Деревья протянули корни, повинуясь его магии, поволокли аркандинов, ближе всех к вожаку оказался Аран. Он еще не обернулся, когда зверь прыгнул.

— Аран! — закричала я, но поняла, что поздно.

Не успела… Даринель оказалась быстрее ветра, ей хватило доли мгновения, чтобы оттолкнуть Арана, вонзить в грудь вожака из ниоткуда взявшийся кинжал и, вскрикнув, осесть в снег.

Вожака добил эльф. К тому моменту леший и Лир изрядно проредили стаю, но звери стали злее. Завыли, зарычали, пронзая душу ледяным страхом. Я догадалась, что они призывают подмогу. Оставаться на дереве, когда Даринель умирала на руках Арана, забывшего и об аркандинах, и о битве, я не могла. На землю спустилась быстро, даже не сознавая, как так получилось. Даринель слабо дышала. Из раны, нанесенной вожаком, лилась кровь и капала чернотой. В когтях аркандина оказался сильный яд.

Лир что-то закричал, зверей снова стало много. Я подхватила наши сумки, вцепилась в рукав темного мага.

— Аран, хватайся за меня! — крикнула я.

Эльф держал на руках Даринель, шептал заклинания, и лишь спустя какое-то время обнял мою ногу, прижимая к груди дриаду.

— Лир, думай о сторожке!

Темный маг кивнул, закрывая глаза и четко представляя место. Ему не понадобилось объяснений. Он знал, как работает портал. Я зажмурилась, чувствуя, что вторую ногу облепил леший, и мы переместились. Надеюсь, получится!