ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Сегодня я наконец-таки заснула. Видимо, сказались те две ночи, что я провела, глядя на звезды да превращая лебедя в эльфа. Весь день Арандиэль оказывал мне знаки внимания. Не заметить этого было невозможно. Приятно, конечно. А Лир только посмеивался и не вмешивался. И с чего бы это? Главное, и Аран знал, что я чувствую к темному магу, и Лир, уверена, догадывался, но он сначала ревновал, а потом неожиданно отступил. Понял, что мы не пара и быть вместе не судьба? По сути, так оно и есть. Но тогда почему Арандиэль странно смотрел, когда спрашивал, где я сегодня ночую? Дело нечисто, чувствую.

Ночь выдалась спокойной, я выспалась, а утром ощутила себя бодрой и свежей. Лир довольно щурился, поглядывая на меня, но никак своего странного поведения объяснять не собирался. А за завтраком в его глазах сверкали смешинки, когда он поглядывал, как Арандиэль за мной ухаживает. Эльф то вазочку с вареньем подвинет, то чаю подольет, то случайно руки коснется. Ну дела!

Едва мы с Лиром оказались вдвоем, я возмущенно уставилась на него, скрестив руки на груди.

— В чем дело? Над чем ты все время хихикаешь? И почему Арандиэль ни с того ни с сего начал за мной ухаживать?

Лир самым бессовестным образом расхохотался.

— Скажу — не поверишь.

— Я уже во что угодно готова поверить после того, как оказалась с хвостом, а лебедя превратила в эльфа, — вздохнула я.

— У Арана, как ты знаешь, магия светлая. Она привлекает всех, ты же вчера видела, как на него народ на ярмарке посматривал. Красавчик-эльф для таких мест редкое зрелище. Если бы не боялись, что он их во что-нибудь превратит, то в очередь бы выстроились.

Лир хмыкнул, а я невольно улыбнулась. Оказывается, темный маг недалеко ушел от моих мыслей. Как интересно…

— А что, он может? — с любопытством спросила я.

— Ари! — Лир засмеялся. — Аран — очень сильный светлый маг. Очень, повторяю. И к тому же он — эльф. Услышь же меня! — сказал Лир, видя, что на меня его слова не производят должного Впечатления. — Для Арана магия леса как воздух. Он может повелевать растениями и животными.

— И при чем тут я?

— Также эльфы сильны в любовной магии. Он к тебе вчера весь свой арсенал приворотных заклинаний применил, от него такие волны любви исходили, что можно было в себя полдеревни влюбить, а на тебя, как выяснилось, не действует!

— Почему?

— Врожденная защита. Аранатариэль создала русалок именно такими. Кстати, как сирена ты на Арана тоже вряд ли сможешь воздействовать.

То есть наш красавчик вчера меня хотел приворожить?

Ну погоди у меня, ушастый! Отольются кошке мышкины слезы. Я тебе это припомню, мало не покажется. И даже магией не стану пользоваться, раз Лир попросил потерпеть, маленькую пакость и без нее можно сделать. Главное, придумать. Но с фантазией у меня проблем никогда не имелось. Да и Лир хорош! Знал же, но промолчал. И месть моя будет ужасна!

— Ари, — улыбнулся Лир, касаясь моего плеча. — Что задумала?

— Месть, мой сладкий, месть, — пропела я.

Выскользнула из комнаты, и Лиру ничего не оставалось как последовать за мной. Мы планировали закупить еды и необходимых мелочей на время путешествия. Наша передышка заканчивалась, надо двигаться дальше.

В основном брали овощи, немного крупы, а также хлеб и вяленое мясо. Я разорилась еще на парочку плиток молочного шоколада с орехами и попросила Лира, чтобы он их, как и остальные продукты, зачаровал. Теперь точно не растают и не испортятся.

После обеда мы планировали покинуть Олений Ручей. Староста предложил нам приобрести у него хороших лошадей, но Лир отказался. Через лес мы пробирались тропинками, которые показывал леший. Лошадям в непроходимой чаще делать было нечего. Да и я слишком явно радовалась подобному исходу. На лошадь прежде никогда не садилась, помнила, несмотря на амнезию, и желания прокатиться верхом не возникало. По торговому тракту мы передвигаться не могли, лес не пускал. Мы пробовали с Лиром, но дорога таяла перед нами, не оставляя выбора.

Аран не возражал, и на некоторое время мы разошлись по комнатам, чтобы собраться в дорогу. У меня одежда уместилась в одну сумку. Гребешок, зеркальце и прочие необходимые мелочи сложила в небольшую сумочку, купленную сегодня Лиром. Она очень удобно крепилась на поясе. Лир применил очередное заклинание, уменьшив вес вещей.

Арандиэль, заглянувший в этот момент к нам, предложил взять мои сумки, прежде чем я опомнилась и сообразила попросить об этом.

И что бы такое придумать и отомстить обоим за вчерашнее? Я ломала над этим голову полдня, пока мы шли, но так ничего и не придумала.

А как же я соскучилась по лесу! Пахнущий свежестью и хвоей, с перезрелыми ягодами земляники, с шуршащими под ногами старыми шишками — он был так желанен, что я даже на Арана с Лиром перестала обращать внимание. Дышала, наслаждалась, блаженствовала и так часто останавливалась, чтобы понюхать какой-нибудь цветок или посмотреть, как очередная компания белок скачет с ветки на ветку, собирая шишки, что не заметила, как наступил вечер.

— Надо искать место для ночлега, — сказал Лир, вздыхая.

Конечно, мы за день прошли немного, но, кажется, это никого не смущало. Арандиэль как-то задумчиво смотрел на меня и молчал. Быстро он сдался. Не по зубам ягодка оказалась.

— Можно на поляне, — указал эльф на уютное пространство, спрятанное под лапами елей.

К тому же рядом находился родник, но мне безумно хотелось поплавать. И Лир, поймав мой красноречивый взгляд, задумался.

— Неподалеку течет река Оланья. Предлагаю остановиться там.

Арандиэль недоуменно пожал плечами, но согласился. А что ему еще было делать? Хотя чем нас не устроило место, которое предложил он, эльф так и не понял. Так же как не понял, почему мы идем через лес, а не по тракту, пока Лир не объяснил. Но не спорил и не возражал, что сразу заставило считать его человеком разумным, то есть эльфом разумным. Тьфу ты…

До реки дошли быстро, но на берегу останавливаться не стали. Очередная полянка, на которую пал наш выбор, оказалась окружена березами и молодыми сосенками. Мужчины сбросили на траву вещи и дружно отправились за хворостом. Я же только присела отдохнуть, как рядом появились леший, водяной и кикимора.

Я им очень обрадовалась, принялась расспрашивать о новостях.

— Хорошо все. Мы тут гостинцев принесли, — заявил леший, доставая корзинку с грибами.

Я поблагодарила нечисть, пригласила остаться на ужин, рассказала о нашем пребывании в Оленьем Ручье. Рассказ об Аране их особенно тронул, а уж когда я рассказала, как на меня не подействовали его любовные чары…

— То-то я чувствую, любовной магией на весь лес тянет, — хихикнула кикиморка.

— Слушай, помоги, — попросила я.

Кикимора удивленно уставилась на меня. Глаза у нее были совсем зелеными и чуть сверкали от предвкушения.

— Хочу разыграть Арандиэля. Уж больно он наглел, обижая меня, такую маленькую и беззащитную.

— А как? — загорелись глазки-бусинки у лесной нечисти.

— А притворись, что ты в него влюбилась! — решительно предложила я.

Кикиморка хихикнула и кивнула, кокетливо строя глазки лешему.

— Арандиэль не знает, что я русалка, не говорите, — попросила я.

Нечисть не возражала против сохранения тайны и принялась рассказывать, как недавно в лесу появился новый маленький леший.

Когда вернулись Аран и Лир с охапками хвороста, мы уже помыли и почистили грибы, обсудив последние новости.

Лицо эльфа, заметившего нечисть, которая спокойно сидела рядом со мной, вытянулось. Хворост выпал из его рук.

Лир, как ни в чем не бывало, усмехнулся, отложил хворост и подошел поздороваться. Аран откровенно, не скрываясь, пялился на нечисть. А уж когда Лир поблагодарил за грибы, а леший мечтательно вспомнил о мороженом, я загадала желание, решив их порадовать.

Арандиэль так и стоял на краю поляны замерший, словно не верил в происходящее. Даже глаза протер, бедненький. А тут еще кикимора мороженое съела, в него глазками стрельнула и пошла в наступление.

— Яхонтовый мой, всю дорогу за тобой шла. Как знала, встречу суженого-ряженого. И сколько любви-то в тебе пышет! А какой ты красавчик, всю жизнь о таком мечтала, — чистым голоском пропела нечисть, осторожно подбираясь к эльфу.

У того округлились глаза, хотя, казалось, куда еще больше-то, и Аран попятился. Лир взглянул на меня и ухмыльнулся. Понял, чьих рук дело. Кикимора сделала еще один шаг, эльф пятился молча, тараща сапфировые глаза на нечисть, пока не уперся спиной в дерево. Неужели полезет? А кикимора-то хороша, разошлась так, что губки для поцелуя протягивает. Я же еле сдерживалась от смеха.

Арандиэль пришел в себя и создал заклинание, которое на кикимору конечно же не подействовало. Она протянула к нему руки, Арандиэль зажмурился и сдался.

Я не выдержала и расхохоталась. Вместе со мной рассмеялись Лир, водяной, леший, кикимора, а Арандиэль покраснел. Ух, какая прелесть, краснеющий эльф! Такого, наверное, раньше не видел никто.

Эльф, сообразив, что его разыграли, неожиданно быстро пересек поляну, оказался передо мной, наклонился, сверкая сапфировыми глазами. Я догадалась, что именно он собрался сделать, и поцелуй, мягкий и легкий, словно задело крыло бабочки, коснулся не губ, а щеки. От Арандиэля пахло медом и лесом. Приятно и спокойно. Знакомо.

Когда рядом оказался Лир, оторвал от меня эльфа и успел ударить, даже сразу и не поняла. У Арана тут же вспыхнул в руках меч. Ой, мамочка! Еще одна вспышка — и у Лира тоже появилось оружие. Пошутила, ничего не скажешь. Еще мгновение — и драка будет.

— Ариадна — моя! Не смей к ней прикасаться! — Голос Лира звенел как сталь.

— Ариадна — не вещь, чтобы кому-то принадлежать. Пусть выбирает сама. Лир, у тебя же невеста есть! Забыл?

Интересно, а меня они не хотят спросить?

— Прекратите!

Меня словно не услышали. Лир встал в боевую стойку, Аран поудобнее перехватил рукоять меча. И что теперь делать? Дать выпустить пар? И разрушить многолетнюю дружбу? Лучшие друзья, называется! Или были ими, если бы не одна русалка, которой в голову взбрело пошутить над эльфом.

Лир нанес удар первым. Я бросилась к ним, но оба этих… нехороших мужчин наложили чары. И теперь, сколько к ним ни подбегай — не доберешься.

— Хватит!

А в ответ только мечи звенят.

Я подумала-подумала, осторожно стянула колечко, которое сделал Лир, и пожелала… Ничего хорошего я не пожелала, в общем.

Две ледяные дерущиеся скульптуры, конечно, мне на поляне ни к чему, но два дерущихся мага — еще хуже. Ладно хоть магию не применили друг против друга. На это, видимо, мозгов хватило. Ничего, постоят до утра, потом разморозятся, глядишь, пыл и исчезнет.

— Ну ты, Ариадна, даешь! — ошарашенно сказал леший.

Нечисть в наш конфликт не вмешивалась и правильно делала.

— Пусть подумают над своим поведением, — хмыкнула я, оглядывая шедевр своих воспитательных мер. — Давайте-ка лучше круг очертим, а потом займемся костром и ужином.

Быстро надела колечко, под руководством кикиморы начертила защиту. Водяной тем временем принес из родника воды, а леший накрошил грибы. Похлебка, в которую добавили ароматные травы, кусок вяленого мяса и крупу, получилась наваристой и вкусной.

Солнце только клонилось к горизонту, и я решительно направилась к реке, радуясь, что остановить меня некому. Когда выдастся еще такая возможность, пока не ясно. Лир опять начнет контролировать. И вроде бы понятны его опасения, я с ним полностью согласна, но отказаться не получается. Нечисть, конечно, отправилась следом.

Я скинула одежду и с разбегу бросилась в реку. Вода приятно защекотала кожу, вернула и силы в тело, и мир в душу. Я немного поплавала, а затем нырнула, оттолкнулась и взлетела над водой, отправляясь в полет. Хорошо-то как! Наслаждайся да радуйся! Но едва кольцо сдавило палец, вспомнила о своем маге. Лир…

Пора возвращаться. Выползла на берег, отдышалась и при помощи магии сотворила костер. Придется обсохнуть, прежде чем идти к Лиру и Арану. Одному не стоит знать, что я — русалка, другому — о моем нарушенном обещании и полете. Я, конечно, превратила их в статуи, но оставила ощущения и чувства. И полагаю, они сейчас не самые приятные.

Хвост высох прежде, чем село солнце, я оделась и вернулась на поляну. Нечисть откуда-то добыла вино, и мы разлили его по глиняным кружкам.

— Вино Снежного королевства из снежных ягод, — сказал водяной, протягивая напиток.

— Большая редкость, — добавила кикимора.

Признаться, ничего в жизни вкуснее не пила. Сладко-горькое, растекающееся медом по горлу, с легким ароматом земляники, черники и малины. Выпили, посмаковали, решили спеть.

Голоса у нечисти оказались скрипучими, глухими, разве что кикиморка заливалась звонкой трелью, лучше соловья. А потом меня накрыло, как тогда, на состязании. Проснулась особая магия, оплела пространство, заполнила собой. Даже нечисть не нашлась что сказать, лишь ошарашенно переместила откуда-то еще парочку бутылок с вином.

Проснулась я оттого, что на меня капала вода. Кто-то приподнял, подхватил и встряхнул, прогнав остатки сладкого сновидения. Я пискнула и пришла в себя. Голова побаливала, тело ныло, а тут злые маги. Аран и Лир были потрепанными и мокрыми. Ну, сейчас они мне устроят выволочку после такой разморозки! Хотя нет, не рискнут, побоятся, что еще чего-нибудь намудрю. Надеюсь.

— Что ты творишь? — прошипел Лир.

— Мы сами виноваты, — неожиданно признал Аран. — Ариадна всего лишь хотела нас остановить. Правда, способ выбрала странный.

Лир выдохнул, пронзил ничуть не раскаявшуюся меня взглядом, отпустил. И что теперь? Подошел к дереву, ударил со всей силы.

Я знала, почему он злится. Догадался, что отправилась в полет, но остановить не смог.

— Лир, почему ты все решаешь за меня? Нельзя же так!

Он оторвался от избиения несчастного ствола, подошел ближе, схватил за плечи.

— Забыла, кто ты? Забыла?

— Лир, — грозно прошипел Арандиэль, — отпусти Ариадну!

Он послушался.

— Не хочу тебя видеть, слышишь? — припечатал маг, направляясь в сторону леса, видимо чтобы одному побыть.

Я облегченно выдохнула. Арандиэль, у которого на носу подтаивала сосулька, закатил глаза, а потом нехорошо сощурился.

— Знаешь, Ариадна, слишком мало удовольствия оказаться заключенным в лед на всю ночь. Я требую извинений.

— Требуешь? А не много ли на себя берешь? Не я это затеяла, не с меня и спрос.

— Взбалмошная девчонка!

Эльф неожиданно подхватил меня на руки, подбежал к реке и…

О боги! Только не это! Нет!

— Аран, нет! Я не умею плавать, — крикнула, холодея от страха.

— Врешь!

Это верно. Он же видел, как в речке у Оленьего Ручья плескалась так, что утки умерли бы от зависти.

Я вцепилась в него изо всех сил.

— Аран, не стоит! Пожалуйста!

Эльф зашел уже по пояс в воду, несмотря на то, что я пиналась и пыталась выбраться. Паника стала настолько сильной, что я перестала соображать и завопила изо всех сил:

— Лир!

Пусть придет и спасет. Пусть успеет. Пожалуйста.

Маг появился на берегу, вытаращился на нас и бросился в воду.

— Аран, нет! — завопил он, но было уже поздно.

Эльф отпустил руки, и я оказалась в воде. Туника и штаны, не те, подаренные нечистью, исчезли. Я потеряла равновесие, рухнула, обдав эльфа кучей брызг, и приобрела хвост.

Нырнула, проплыла под водой и показалась на поверхности недалеко от Арана. Лир замер на месте. Эльф сообразил не сразу, куда исчезла моя одежда и почему. Разглядел чешую на груди, уставился на мелькнувший в воде хвост. Изумление мгновенно сменилось чем-то смахивающим на священный ужас.

— Русалка, — прошептал он побелевшими губами.

А у меня внутри поднималась буря, набирала обороты. Больно, обидно, несправедливо…

— Я вам не игрушка и не собственность!

— Ари! — Лир пришел в себя и поплыл в мою сторону.

Я нырнула и отплыла, снова высунулась из воды.

Глаза у моего мага пронзительные, совсем серебряные.

— Я не причиню тебе зла, — тихо сказал он, делая знак Арану, чтобы тот не приближался.

— Неужели? Нет уж, с меня хватит!

Доберусь до Аридейла сама. Справлюсь! Видимо, на моем лице отразилось нечто такое, что привело Лира в ужас.

— Ари, я забираю все обидные слова обратно, слышишь? В сердцах сказал, не со зла. Прости. Только не уходи. Пожалуйста.

Но буря внутри не утихала, просила свободы. И как ее выпустить, я не знала. Плыть и ни о чем не думать…

— Ариадна! — послышался испуганный голос Арандиэля. — Я сожалею. Прости.

Но обида душит, рвет на части. Не отпускает. И словно не я это… Что-то внутри неведомое шепчет, что обидели, не услышали, попытались лишить свободы. И я пытаюсь сопротивляться, говоря себе, что это была всего лишь шутка… Но не получается. Живущая внутри русалка со своими понятиями о гордости и чести сильнее. Она берет верх, и я подчиняюсь ей.

Наверное, этого бы не случилось, если бы в моем прошлом не было схожих моментов. Наверняка же терпела, а теперь все разом нахлынуло. Словно слова Лира и поступок Арана стали последней каплей, переполнившей чашу моего терпения.

Покачала головой, говорить уже не могла. Не осталось сил, слезы так и грозили покатиться по щекам. Я даже не задумалась над такой реакцией.

— Ари! — Крик Лира полон отчаяния, но уже поздно.

Ни сожалений, ни сомнений. Кругом одна вода, снующие рыбки, соленые, обжигающие губы, а может, и душу, слезы. Это уже не я. Русалка.

Я плыла весь день, не останавливаясь, пока солнце не село. Вынырнула, постаралась унять дрожь в руках, посмотрела на розовое и пурпурное небо и направилась к берегу. Села на камень, вытащила хвост и постаралась прийти в себя.

Почему же так плохо? Почему так больно? До сих пор. И даже долгожданного опустошения нет.

Близилась ночь, хотелось есть, но нечего. Водоросли на дне реки я даже не попыталась попробовать. Наверное, русалки, живущие в море, способны это сделать, привыкли, но я росла на земле. Одежду и денег я тоже не захватила. Да что там говорить? Я даже не знаю, где нахожусь. Ночевать на берегу опасно, нечисть вреда не причинит, а тень ведьмы — запросто. Мне с ней не справиться, не хватит сил, даже несмотря на русалочьи полеты. Полюбовалась на заходящее солнце, вернулась в воду.

Я сильная. Справлюсь.

Попыталась снять кольцо Лира, но это сделать не удалось, несмотря на сильное желание. Маг усилил чары? Или сейчас я ощущала себя русалкой больше, чем человеком, поэтому не выходит? Не знаю.

Использовала сегодняшнее желание, загадав немного хлеба и кружку с водой. Пока жевала свежую булку, солнце почти село. Я вздохнула, подумав, что завтра утром, когда магия колечка начнет действовать, пожелаю рубаху длиной до колена. Если не выйдет, стану думать дальше. И идти придется через лес. Одной.

Но боль жгла все внутри, обида до сих пор воспринималась остро и болезненно. Я не хотела возвращаться. Правильно нечисть говорила, люди и маги часто бывают алчные да злые. Зря я им не верила. Не потому ли русалки и уплыли в свой Серебряный город и носа теперь на поверхности не кажут. Встречусь ли я с ними хоть когда-нибудь? Не знаю.

Нырнула в реку, оперлась на торчащий из воды высокий камень, чтобы ночью не снесло течением, полюбовалась на сияющие над головой яркие летние звезды. И, как ни странно, вскоре заснула, устав от тревог ушедшего дня.