ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Утром всем моим планам суждено было рухнуть. Ночью набежали тучи и хлынул дождь. Даже на берег возвращаться не имело смысла, хвост все равно не высушить. И ни костра не разжечь, ни хвороста не натаскать. Кольцо Лира не снималось, моя магия по-прежнему не отзывалась, словно ее и не существовало. Это я так перепугалась, что она на время замерла? Опять не понять.

И, как назло, очень хотелось есть. Я терпела до обеда, плавая, хорошо хоть вода для меня оставалась теплой — не простыну, а потом сдалась и использовала желание. Вцепилась в булку, облегченно вздохнула, приступая к перекусу.

— Ариадна! — Голос раздался неожиданно близко, я поперхнулась последним кусочком и быстро обернулась.

Неподалеку от меня вынырнул водяной.

— Здравствуй, — устало улыбнулась я.

— Как же ты всех напугала! Еле тебя нашел!

Конечно, они все слышали, могла и догадаться.

— Я не хочу об этом даже вспоминать.

Водяной тревожно забулькал:

— Твой эльф и маг сходят с ума!

— Прав ты был, когда говорил, что от людей добра не жди, — вздохнула я.

— Они разные, Ариадна. И все ошибаются. Просто вы, русалки, гордые очень. А еще ранимые и хрупкие. И боль в вас отзывается сильнее, чем требуется. И русалка в тебе в тот момент стала сильнее, восприняла все остро. И так, полагаю, будет, пока не простишь и не вернешься.

Что ж, он прав.

— Там леший на пригорке тебя ждет и кикимора. Выйдешь на берег?

Доплыла, уселась на мокрый песок, оставив хвост в воде.

Леший и кикимора тут же выскользнули из леса, подскочили, запричитали. Снова покатились слезы. Непрошеные, нежеланные. Да сколько можно-то? Мне-то казалось, вчера все выплакала. Кикимора обняла, погладила по голове, утешала как могла, а леший да водяной рядом переминались, не зная чем помочь. Дожила, называется. Нечисть утешает! Кому скажешь — не поверят.

— Так всегда бывает, когда русалочья сущность берет верх. Ты не знала, не удержалась. Сейчас она сильнее, — пояснила кикиморка.

— Мне кольцо Лира не снять, магия не отзывается.

— Тоже бывает, Ариадна. Вы же, русалки, существа эмоциональные. А ты вообще только-только обернулась, сила еще нестабильна.

Успокоили, покачали головами, принялись за дело. Откуда не возьмись, леший и водяной приволокли веток — причем сухих, дождь на них не действовал. Разожгли костер, очертили ножом круг, посыпали его нужным сбором. Даже интересно, как нечисть порошок использует? Они же к нему прикоснуться не могут! Оказалось, подействовало мое разрешение заходить в круг. Защита не дала влаге проникнуть внутрь, и когда хвост почти высох, кикимора успела принести еды — ягод, меда, орехов, чистой воды.

Одеться бы во что-то еще…

— Прости, Ариадна. Мы больше не сможем одежду сотворить, — грустно сказала кикимора. — Все особое волшебство истратили на тунику и штаны да сапожки. Должно пройти время, пока накопится нужная сила.

— Но в листья я тебя одену, — подбодрил леший.

Я поблагодарила, радуясь их компании, сочувствию и помощи. Главное — прикрыта, сыта, огонь горит, тень не тронет и не придется ночевать посреди реки в обнимку с камнем.

— Леший, водяной, кикимора, — обратилась я сразу ко всем. — Мне бы в деревню какую попасть, может, удастся подработать. Есть что поблизости?

— Есть, — отозвался леший, — неподалеку. За денек доберешься.

Я еще раз их поблагодарила, а потом провалилась в тревожный сон, свернувшись у костра.

Едва солнце встало, как я поднялась. Кикимора, леший и водяной о чем-то тихо спорили.

— Надо им сказать, а то натворят дел, — уговаривал леший.

— Скажем — обидим Ариадну, а она нас от проклятия спасла, — заметил водяной.

Кикимора молчала, и на чьей стороне была — Лира с Араном или моей, — я не знала.

— Не говорите, — попросила я.

— Ты все еще на них сердишься, да? — понимающе кивнула кикимора.

— Да. — Я потянулась к кружке с ягодами, вздохнула.

— Можно мы им хотя бы скажем, что с тобой все в порядке?

Я задумалась.

— Можно, но видеть их по-прежнему не хочу.

Да когда же отпустит?

— А они меня не догонят? — осторожно спросила я.

— Нет, Ариадна. Ты далеко уплыла.

Даже так? Тем лучше. Отряхнула зеленое платье из листьев, поблагодарив за него лешего, загасила костер и отправилась в сторону, указанную нечистью. Кикиморка нас ненадолго покинула, видимо решив все-таки пообщаться с магами, а леший и водяной составили мне компанию.

В лесу, умытом дождем, пахло потрясающе — свежестью, деревом, грибами. На листьях блестели капли влаги, не просохшей с утра под лучами солнца, они дрожали и искрились на цветах, а иголки, осыпавшиеся с елей, щекотали босые ноги.

Нечисть рассказывала о попадавшихся травах, их полезных свойствах, а я внимательно слушала. После обеда, сделав привал у ручья и перекусив ягодами, решила позаниматься магией. Сил было мало, знаний не больше, но я все равно тренировалась. Магия почти не отзывалась, словно спала.

К вечеру пришли к небольшой деревеньке — Волчий Клык. Название чудное, если учесть, что, по словам лешего, волков тут отродясь не водилось. Солнце почти село, поэтому в деревню я отправиться не рискнула. Устроилась на уютной полянке на берегу реки, устало вытянула ноги.

Леший с водяным натаскали хвороста, я зажгла костер. Вскоре появилась кикиморка и принесла орехи, мед, ягоды, воду. Я поблагодарила ее, но про поход к магам спрашивать не стала. Когда с ужином было покончено, я попросила у кольца белую рубашку моего размера длиной до колена. Идти в листьях к людям может быть чревато плохими последствиями. Хорошо, что леший тропинки заколдовал. Дикие звери на них не ступали, змеи не заползали, а острые ветки и сучья сметались в стороны. Иначе не знаю, как бы я добралась до деревни. Проверив защитный круг, снова свернулась в клубок у костра.

Проснулась я затемно. Перекусила ягодами с медом, попросила у кольца среднюю корзину, сбросила свое зеленое платье и нырнула в воду. Рыбы тут было видимо-невидимо, мне водяной еще вчера сказал. А кикиморка выведала, что на рынке в Волчьем Клыке ее с удовольствием купят примерно за пятнадцать серебрушек.

Мне хватило получаса, чтобы исполнить задуманное. Водяной с лешим одобрительно кивали. Я высушила хвост, надела белоснежную рубашку, поверх зеленое платье, превращенное в сарафан. Получилось красиво. Волосы заплела в косу и, распрощавшись с нечистью, отправилась в деревню.

Рынок я нашла легко и быстро. Дорога, на которую вышла, довела куда нужно. Я пристроилась среди торговок. Хорошо бы рыбу заклинанием защитить, чтобы не испортилась. Я вздохнула и пожалела, что не знаю, какое в этом случае использовал Лир. Да и получилось бы у меня?

Лир… Его имя отозвалось в груди болью. Я скучала по нему до безумия, но пока решила дать себе возможность успокоиться и все обдумать. Пора определиться, чего я хочу. И уже потом спрошу у нечисти, как у магов дела. Жаль, переместить одежду и деньги они не смогли, их магия почему-то не позволила.

Продала остатки рыбы, посчитала деньги и пошла в таверну обедать. Взяла жаркое, а на десерт пирожок с яблоком и компот, и расположилась возле окна.

Над идеально чистыми столами кружили мухи в надежде найти съестное, но люди их не замечали. Ели, болтали и щурились от солнечных лучей, проникающих в окна. Я расправилась с обедом и пошла за покупками. Прикинув, что смогу унести, остановилась на самом необходимом.

Шестнадцати серебрушек и пары медных монет хватило на брюки, тунику и простые сапожки.

До вечера было еще далеко, но и мысли о том, чтобы отправиться в лес одной, не возникало. Без помощи нечисти я запросто заблужусь или попаду в лапы дикому зверю. На окраине деревни нашла огромное дерево, забралась в тенек. Разгар лета проявлял себя во всей красе. Кружили над клевером пчелы, порхали бабочки… От цветов тянуло медом и сладостью. А воздух словно пропитался солнечным теплом. Вскоре, стараясь немного отвлечься от мыслей о Лире и Аране, что упорно лезли в голову, начала напевать песенку.

— Здравствуй, — послышалось за спиной.

Я обернулась. Обычная женщина средних лет в ярко-красном сарафане стояла неподалеку, держа в руках корзину с цветами. Волосы чуть выбились из-под голубой косынки, лезли на лоб.

— Добрый день, — откликнулась я.

Интересно, что ей надо?

— Я случайно услышала, как поете. Очень красиво.

— Спасибо.

— Ты нездешняя?

— Я иду к брату в Олений Ручей, — вовремя вспомнила я нужное название.

Леший долго ворчал и не хотел отпускать меня одну, когда мы расставались, и все время просил быть поосторожнее с местными жителями.

— Извини, что обращаюсь со столь странной просьбой, но прямо случай такой подворачивается, грех упускать. У моего брата сегодня день рождения. Вечером, как сядет солнце, соберутся гости. Может, придешь и для нас споешь? Заплачу золотом.

Я растерялась. Женщина выглядела приветливой, предложение было заманчивым, но согласиться не рискнула, мало ли. Я в чужом мире, кругом незнакомые люди. Да и нечисть разволнуется, если не приду на условленное место, как обещала, вовремя.

Женщина вздохнула, услышав отрицательный ответ.

— Если передумаешь, предложение в силе. Я с семьей живу на окраине, дом с зеленым забором. Спросишь Алисию, это я.

Я еще раз поблагодарила за предложение, и женщина ушла. Солнце вскоре стало припекать сильнее, и я незаметно для себя задремала — сказались бессонные ночи. Проснулась почти на закате. Потянулась, оглянулась и охнула. Моих вещей и след простыл! Оставшиеся деньги, конечно, неизвестный воришка тоже вытащил. И что же мне так не везет?

Закат близился. Возвращаться к нечисти или воспользоваться предложением Алисии? Леший, водяной и кикимора за это небольшое путешествие столько для меня сделали, что не хотелось снова пользоваться их добротой. Не могу я так. Сама. Либо выплыву, либо потону.

Нужный дом я нашла легко. Спокойно открыла калитку, пошла по освещенной фонариками дорожке. Столы уже были накрыты прямо посреди яблоневого сада, а Алисия общалась с гостями, которых набралось человек двадцать. Не успела я подойти ближе, как она меня заметила. Лицо озарилось радостной улыбкой, и она тут же оставила гостей и подошла поздороваться.

Праздник оказался рассчитан на несколько часов, но мои выступления были с перерывами. Договорились, что спою несколько песен, потом передохну, поем и снова вернусь к развлечению гостей. После этого Алисия пообещала рассчитаться.

Я согласилась, конечно. Хозяйка быстро представила меня гостям и родственникам. Ее брат Арсений сидел во главе стола с молодой женой и двумя мальчуганами лет пяти-шести. Алисия произнесла тост, гости выпили, закусили, а потом пришел мой черед.

Сердце колотилось, душа почему-то уходила в пятки. Я сделала глубокий вздох и запела, стараясь улыбаться и не волноваться. Выбранная композиция была веселой, красивой. Голос вскоре зазвучал увереннее, гости разулыбались. На праздник оказались приглашены два музыканта со скрипками, и вскоре они подхватили нехитрую мелодию.

И время побежало… Я пела, гости ели и танцевали, музыка лилась рекой. Передышки, конечно, делала, но небольшие, чтобы перекусить. В течение всего праздника брату Алисии вручали подарки, и он счастливо улыбался. А я вот даже не помнила, как прошел мой последний день рождения… Если я стала русалкой, значит, в тот день мне исполнилось восемнадцать. Как страшно ничего о себе не знать!

Но тоску по прошлому я прогнала. Не время сейчас предаваться унынию, тем более когда все так веселятся. Носится по небольшому садику малышня, смеются и танцуют гости, сад тонет в причудливых тенях, словно плывет. Странное ощущение нереальности происходящего коснулось меня, но тут же отпустило.

Когда поздравления закончились, я собралась исполнить последнюю песню. А тревога, взявшаяся неизвестно откуда, пробиралась в сердце, опутывала сетями… Что за ерунда? Откуда предчувствие, будто надвигается беда?

Я постаралась отвлечься, глубоко вздохнула, наблюдая за молодой парочкой, сидевшей ближе всех ко мне. Они обнимались, и изредка мужчина целовал девушку в щеку.

Песня, которая полилась, получилась светлой и нежной. В ней прятались нотки любви и мечты о счастье. Некоторые из гостей даже прослезились и попросили спеть что-нибудь еще столь же пронзительное. И я согласилась. Слова про тихую звездную ночь, разлуку любящих сердец и обретение надежды пришли сами. И эта песня неожиданно вылечила мою душу, сняла с нее обиду и горечь, унесла боль, как река утаскивает в водовороты опавшие листья.

Мне безумно захотелось к Лиру и Арану. Я скучала по ним. И понимала, что иногда, если желаешь сохранить дружбу, нужно прятать глупую гордость в самой глубине души. А самые близкие и любимые не должны обижать и предавать. И в случившемся виноваты мы все. Нужно простить, отпустить и не совершать подобных ошибок.

Уже близился рассвет, когда гости стали расходиться, а Алисия предложила войти в дом, чтобы расплатиться. Она попросила подождать в небольшой комнатке, а сама ушла. Мне было неуютно, чувство тревоги снова вернулось, требовало бежать без оглядки и прятаться. Я поддалась ему, привыкая доверять интуиции. Уже поднялась, собираясь покинуть дом Алисии, когда в комнате появилась тень. Метнулась ко мне, повалила с ног одним прикосновением, в котором было столько холода, что хватило бы на сотню морозных ночей.

— Попалась! — Шипучий голос ведьмы нельзя было ни с чьим перепутать.

Как же легко она заманила меня в ловушку! Проклятая гордость! Зачем я сюда пошла? Да что толку теперь себя винить! Надо действовать, не сдаваться.

Магия, которую я хотела применить, почему-то не сработала.

— Не поможет, упрямая русалка! Разве твой маг не сказал, что сила за час до рассвета исчезает? Теперь ты в моей власти! И стоило так долго сопротивляться?

Я вскрикнула, когда тень ведьмы потянулась ко мне, вытягивая силы.

— Алисия!

— Глупая русалка! Алисия — это я, а все гости — иллюзия, так же, как и дом. Наивная… Да даже украсть у тебя вещи и подтолкнуть к нужному решению, чтобы сама пришла ко мне, оказалось проще простого! — Ведьма хохотала и забавлялась, а я лихорадочно искала выход из положения. Умирать отчаянно не хотелось. — Ты позабавила меня, русалка. Так пела всю ночь…

— Как ты смогла создать иллюзию днем?

— Была у меня припрятана одна вещичка, позволяющая один раз нарушить условия проклятия. Рада, что не зря использовала.

Что же делать? Магии нет, швырять в ведьму предметы бесполезно. Нет у нее телесной оболочки, только тень… И она боялась воды. Но где ее взять? Даже кольцо мелких желаний не призовет ливня. Да и как это меня спасет? Даст лишнюю минуту жизни? А если выживу, что делать с хвостом?

Тень бросилась ко мне, и сопротивляться я уже не смогла. Перед глазами поплыли круги, накатила дикая слабость, пришла боль… А потом я просто перестала что-либо чувствовать, падая в пустоту. Мелькнула последняя мысль, что нечто подобное со мной уже было, но когда и почему, не вспомнить.

Взвыла ведьма, обожгло ноги, словно кто-то вылил на них воды… И вдали, на краю сознания, раздался чей-то испуганный голос, который звал меня по имени. И я все же провалилась в темноту.

Возвращаться не хотелось. Кругом бушевала тьма, впитывая мысли, чувства, воспоминания. И казалось, от меня, настоящей и живой, ничего уже не оставалось.

— Ариадна.

Откуда тут взялся чей-то голос? Часть пустоты? Или она сама?

— Ариадна, вернись! Ты нужна нам. Нужна мне. Не оставляй меня. Прошу.

Какая странная пустота… И в ней как-то чересчур тихо и спокойно. И она зовет здесь остаться. Словно в реке плывешь, которой ни конца ни края. Откуда же мне знать, что в воде себя чувствуешь именно так? Странно…

— Ты — русалка, — ответил голос.

Чей только? Не вспомнить. Слишком больно. Слишком тяжело…

— Лир. Меня зовут Лир.

Голос не отпускал, шептал и продолжал звать.

И с трудом верилось, что он говорил правду. Русалок ведь не существует.

— Ари, ты — русалка, силой клянусь. Вернись.

Зачем? Вопрос требовал ответа и был последним. Я знала это, чувствовала. Потом я уже стану пустотой.

— Люблю тебя. Слышишь, Ари? Я люблю тебя. Вернись!

Как забавно. Кто-то меня любит.

Или я сошла с ума? Но почему же так отчаянно хочется поверить? Может, умерла, не завершив какое-то важное дело, не попрощавшись с тем, кто дорог? Почему же так темно и пусто? Неужели я была настолько плохой, что не заслужила даже капли света? Видимо, так надо.

— Ари, нет!

Голос кричал и не отпускал. И все твердил о любви. Вернуться? Снова обжечься, сгореть, если нужно, до пепла, но позволить себе ответить на чье-то чувство?

— Я помогу. Доверься мне.

Почему-то это так привычно — верить.

— Пожалуйста.

Пустота стала сыпаться острыми осколками, причиняя боль. Кажется, я кричала. Слишком больно, почти отправившись за грань, возвращаться.

Темнота не желала отпускать, тянула последние силы. Но Лир звал и прорывался сквозь нее. И был сильнее.

— Еще немного. Потерпи.

Голос почти растаял, исчезал, но я все равно к нему потянулась. И мир снова заиграл привычными красками. Живая!

Пахло пылью и плесенью, а еще трухлявыми досками. Голая спина упиралась во что-то мягкое и теплое, чьи-то руки бережно держали за плечи. Едва я открыла глаза, как увидела мелькавший впереди меня сине-зеленый хвост. Откуда он взялся? Не помню, чтобы превращалась. Не помню ничего, кроме тени.

Запрокинула голову, встретилась взглядом с Лиром. Его глаза серебряные настолько, что глубина, даже если она есть, не чувствуется. И столько в них тревоги и усталости!

Лир. Живой. Рядом. Все остальное перестало иметь значение. Моя голова лежала у него на коленях, его сильные руки обнимали за плечи. Мир обретал целостность только с ним.

Он наклонился и нашел мои губы. И правда, к чему нам слова? Есть более интересное занятие. Жаркий, ненасытный и неизмеримо нежный поцелуй, на который я ответила не задумываясь. Потянулась к нему, единственному и желанному на свете, обвила руками шею, прижала к себе.

Задыхаясь, мы остановились. Я, чуть дрожа, стала покрывать его лицо поцелуями, словно хотела отдать Лиру все, что задолжала. Шептала его имя, всхлипывала, не отпускала. Он не останавливал, позволяя этому безумству длиться. Может, просто приходил в себя… Или не хотел?

Снова накрыл мои губы своими, помогая парить, обретать и распахивать крылья.

Что же ты со мной делаешь, мой темный маг? Сказочный мой темный принц…

— Может, вы хоть на минуту остановитесь? — раздался голос Арана, возвращая нас с небес на землю. — Солнце почти взошло.

Лир с трудом оторвался от моих губ. Мы смотрели друг на друга, тяжело дыша. Наши сердца стучали гулко и быстро, и было не понять, где его, а где — мое.

Я все-таки нашла в себе силы и оглянулась.

Аран, одетый в темно-коричневые штаны и белую тунику, сидел на пороге и смотрел на нас. Под глазами круги, волосы растрепаны.

Воспоминания возвращались остро и болезненно, обрывками, никак не позволяя представить картину случившегося целиком.

— Что тут произошло?

— Ты ничего не помнишь? — удивился Аран.

— На меня напала ведьма, не действовала магия.

— Все? — осторожно спросил эльф, словно я успела забыть нечто важное.

— Ари, ты почти умерла. Я вытаскивал тебя с грани, — тихо заметил Лир.

Я побоялась поднять на него глаза и увидеть, как в них плещется боль.

— Ничего не помню с того момента, как напала тень.

Арандиэль озадаченно посмотрел на меня, но ничего объяснять не стал.

— А как вы с ней справились? И как нашли меня?

Я не могла не спросить.

— Мы находились трое суток в пути.

— Не спали?

— Мы достаточно сильные маги, — спокойно заметил Аран, пожимая плечами.

— А откуда вы узнали, где я?

— На призыв эльфам откликается магия леса. Если ты находилась не в водоеме, я тебя чувствовал. Очень плохо, почти неощутимо, но чувствовал.

— Я…

— Мы так боялись, что ты станешь частью реки, — прошептал Лир. — Если бы кикимора не сжалилась и не пришла с новостями… Да и накануне, если бы не появились леший и водяной, встревоженные тем, что ты не вернулась из Волчьего Клыка, как вы договаривались, мы бы очень долго тебя искали. Ведьма успешно замела следы. В этот дом, если бы не услышали крик, даже бы не заглянули. Заброшенный, пустой… Казался таким.

Лир прижал меня к себе чуть крепче, поцеловал в волосы, вздохнул.

— А откуда вы взяли воду? Магия же на рассвете не действует.

— За дверью стояло полное ведро. Видимо, тень специально приготовила, чтобы ты не могла сбежать.

Я покосилась на свой хвост, вздохнула и не созналась, что и так бы не успела, если бы не их появление.

— И ты совсем не хотела возвращаться, — тихо и обреченно добавил Лир. — Неужели нет ради чего, Ари?

Какой сложный вопрос.

— Там, почти у грани, все теряет смысл. Нечего бояться, незачем возвращаться, нечем дорожить. Спасибо, что вытащили.

— Ты правда совсем ничего не помнить? — снова поинтересовался Аран.

— Нет.

Они с Лиром переглянулись, и маг качнул головой, словно не желал чего-то рассказывать.

— Простите, что я так среагировала тогда, в реке.

— Это ты прости, Ари, — вздохнул Арандиэль, поднялся и, подойдя ближе, опустился рядом на пыльный пол. — Особенно меня. Я дал клятву верности и чуть было не нарушил ее. Я лишь хотел пошутить. У меня и в мыслях не было тебя обидеть.

— Я виноват не меньше, Ари. Просто когда ты рядом, эмоции часто сильнее разума. Слишком яркие, слишком их много. Я не пытаюсь оправдаться. Или пытаюсь? Не хочу тебя терять, слышишь? Прости.

— Уже простила.

Лир осторожно поцеловал меня в макушку.

— Мир? — протянул руку Аран.

— Да, — подала в ответ свою.

Арандиэль слегка коснулся ее губами и тут же отпустил.

— Аран, — решилась я, — я никогда не смогу стать для тебя кем-то большим, чем другом.

Правильно. Надо по-честному. Скажи я это сразу, не было бы ссор и недопонимания. Обрубить прямо сейчас. Не давать несбыточных надежд. Жестко, болезненно, но иначе никак.

— Я уже понял, Ариадна, — грустно вздохнул Аран, ероша волосы.

Странно это отмечать, но иногда и я так делаю, когда мне грустно или слишком растеряна.

Покосилась на Лира. Скажет или нет то, что пытается скрыть? Однажды ведь все равно вспомню.

— Я постараюсь быть тебе хорошим другом, — светло улыбнулся Аран. — И не стану вмешиваться, если Лир не попытается обидеть.

Темный маг усмехнулся, качнул головой.

— Давайте отсюда выбираться, — предложила я, чувствуя, как осыпается чешуя с почти высохшего хвоста. — Лир, ты одолжишь мне рубашку?

Он кивнул, снял с себя верхнюю одежду и заботливо натянул на меня. Даже пуговицы застегнул, правда, делал это подозрительно долго, думая о чем-то своем. Потом неожиданно наклонился, поцеловал в шею и шепнул:

— Когда ты в чем-то моем, то совсем родная и близкая.

На губах у него сверкнула невероятная улыбка. Как же мало нужно человеку для счастья, оказывается.