Глава 2. Интерлюдия. Визит тени

Тени на стенах пляшут, будто чуют приближение бури. В кабинете ректора Академии ночи темно.

Азраэль Вейт с отвращением размазывает чернила по пергаменту, потому что вынужден тратить время на совершенно идиотское задание. Конклав требует отчет. О ней. О полукровке, которая не заслуживает даже плевка под ноги.

– Дарквуд… – его губы искривляются, как будто имя жжет язык.

В этой наследнице предательницы нет ничего, что так злило Конклав в ее бабке – ни той же кипучей энергии, ни той же страсти. Эта точно никогда не сможет поставить сомнения правила, по которым вертится мир. И вот зачем время на нее тратить?

Сидит и не отсвечивает, как крыса. Пусть так дальше и продолжается.

Азраэль бросает взгляд висящий на стене портрет. Каин Велентар. Один из отцов-основателей академии. Герой. Легенда. И дурак, который из-за Виктории потерял все.

Сейчас его историю рассказывают как поучительную байку о том, как опасно доверять пусть и симпатичным врагам. Сильнейший из чистокровных, защитник Конклава и опора порядка, повелся на россказни этой получеловеческой шавки и по официальной версии Виктория Дарквуд отдала его врагам, которые, прибегнув к черной магии сначала десять дней мучили сильнейшего из вампиров, а потом развоплотили.

– Ты слишком многое себе позволил, – шепчет Азраэль, глядя в холодные синие глаза Велентара, который как будто тоже наблюдает за отчетом. – Глядишь и тебя бы не лишили…

Ставни с грохотом распахиваются на окне. Ветер врывается в кабинет, разбрасывая по полу исписанные бумаги, словно осенние листья.

– Что?!

По кабинету плывет отзвук темного колдовства.

Азраэль вскакивает, хлопает рамой – и застывает.

Воздух подрагивает.

– Ни один враг не выйдет в эти стены, – шепчут губы ректора. – Так приказала Дарквуд. Колдовство, замешанное на крови…

Портрет Каина по-прежнему укоризненно смотрит сверху. Повинуясь какому-то странному тревожному чувству Вейт опускает взгляд ниже и понимает, что на него смотрит не только портрет.

В дверном проеме стоит он.

Настоящий.

Босой. В рваной рубашке. С глазами, горящими голубым льдом.

– На моей крови, – Велентар как ни в чем не бывало поправляет расстегнувшийся манжет, – поэтому я имею право войти.

– Невозможно… – хрипит ректор, растягивая воротничок рубашки.

Каин Велентар был усыплен по решению Конклава потому что его безумие грозило устоявшемуся миропорядку, а слава могла обеспечить воплощение всех идей Виктории в жизнь. С тех пор его сила и кровь хранили Академию Ночи от внешних врагов.

Каин делает шаг вперед. Тени за его спиной сжимаются, словно когти.

– Азраэль. Ты постарел.

Голос гладкий, как лезвие ножа.

Ректор отступает, пока спиной не упирается в подоконник. Сердце колотится, как пойманный зверь. Что сейчас сделает этот древний? Да и помнит ли Велентар все, что с ним было? Заклятие такой силы – не шутка.

– Ты… ты не должен был…

– Проснуться? – Каин усмехается, и в этой улыбке нет ни капли тепла. – Виктория думала так же.

Он проходит мимо, пальцы скользят по корешкам книг. Пыль вспыхивает синим. Древние умеют считывать с вещей едва заметный след магии – Велентар пытается разобраться в том, что случилось в триста лет его отсутствия. Надо действовать срочно. Усыпить его бдительность, предупредить Конклав…

– Она предала тебя, эта получеловеческая шавка! – Азраэль цепляется за стол, чтобы руки не дрожали.

Каин поворачивается. Его брови чуть-чуть приподнимаются. Утонченный, красивый жест.

– Ну а вы даже не потрудились снять с меня цепи.

Наступает тишина.

– Я устраивал вас как оружие, которое крепко спит.

Несколько неслышных шагов и Велентар садится в кресло напротив Азраэля, вальяжно закидывая ногу на ногу. Вся его поза полна грации и чувства собственного достоинства. Еще бы, один из чистокровных аристократов. Вернейший меч Конклава, непобедимый генерал.

Чего ему стесняться?

Глаза Велентара горят голубым. Азраэль отшатывается, потому что поздно понимает: это ментальная связь. Почти никто из современных чистокровных этим умением уже не обладает. Велентар сейчас чувствует его мысли. Все. О Конклаве. О реформах. Весь страх.

– Каин, я… я помогу! – заявляет Азраэль, сбиваясь. – Конклав не должен знать! Я скрою твое возвращение! И… и ты сможешь отомстить!

Каин смотрит на него, как на насекомое.

– Ты предлагаешь мне прятаться? – звучит насмешливо.

– Нет! Но если они узнают…

– Они узнают, – Каин уверен в своих словах.

Холодный ужас сковывает ректора. Это худшее, что, пожалуй, могло бы случиться. А ведь Азраэль еще считал, что поступление девчонки Дарквуд в академию – проблема. Каким же он был наивным!

– Кто… кто освободил тебя? – шепчет ректор, вспомнив про Алису.

Неприятная догадка сжимает горло.

Каин наклоняется, и его дыхание обжигает, как мороз.

– Юная Дарквуд.

Азраэль вздрагивает.

– Я… я разберусь с ней. Заставлю ответить.

Мгновение – и пальцы Каина впиваются в его горло.

– По-моему, ты глупеешь от страха, – шепчет Велентар. – Запомни раз и навсегда: она моя. Тронешь ее – умрешь.

Азраэль начинает энергично кивать.

Каин отпускает его, и ректор падает на колени.

– А теперь, – голос Велентара звучит сверху, – приготовь мне ванну. И мантию профессора.

Азраэль поднимает голову.

– Ты… остаешься?

Каин уже стоит в дверях. Его изящный силуэт растворяется в темноте, но последние слова еще слышны в комнате:

– Эти стены все еще нуждаются в защите.

Дверь захлопывается.

Азраэль остается один.

Каин все еще взирает на него с портрета. Теперь этот взгляд кажется издевательским.

– Алиса Дарквуд, – вырывается у ректора, – что ты, мерзавка, наделала?!