Глава 12. День первого испытания

Итак, всё решено.

На вечерней заре нового дня нас всех собирают в лекционном зале. Стараюсь не смотреть по сторонам, чтобы не провоцировать себя на лишние глупости. Про моё нападение на Люцину и так уже все знают. Странно, что я ещё за это не схлопотала.

Но уже получила пару неприятных намёков от чистокровных о том, что меня ждёт после испытаний.

Вдыхаю через нос и медленно выдыхаю. Вейланд сказал, что Каин строго-настрого запретил студентам драться между собой – мол, разберетесь друг с другом на арене.

Сжимаю кулаки так, что белеют костяшки пальцев. Я чувствую себя слабой и никчемной. Как я буду сражаться с чистокровными, если все мои усилия с момента зачисления в Академию уходили только на то, чтобы научиться прятаться от тех, кто мне угрожал?

В аудитории появляется профессор Моргана Блэкторн в сопровождении помощников. Все в чёрных плащах, и я ловлю себя на мысли, что никогда еще не видела, чтобы в Академии проводили собрания с такой торжественностью.

Профессор ставит на стол черный ларец и поднимает руку, призывая нас встать. Студенты дружно поднимаются.

Я выдыхаю, найдя взглядом спину Вейланда. Лоры с нами нет – она сочла, что вся эта суматоха вокруг курса Велентара лишь испортит ей здоровье.

«Столько чистокровных в одном месте! – хихикала соседка, заходясь в кашле. – Это же кошмар! Моя волчья кровь снова начнёт бунтовать!»

Вместо этого Лора отправилась в Безмолвный лес подстерегать добычу. Я каждый раз завидую ей в этом: оборотней не принято держать взаперти, им позволено выпускать наружу свои инстинкты. Это позволяет Лоре нормально питаться и отращивать мышцы. А полукровки вечно обделены.

После того как студенты хором повторяют за профессором приветствие Матери-Луне, Моргана жестом приглашает к себе первого, без слов открывая ларец. Отсюда мне не видно, что там, но неприятный холодок уже ползёт по спине.

Моргана что-то говорит студенту, и тот, поклонившись, уходит.

Я чувствую, как мое горло сжимается, словно в тисках.

«Я точно провалюсь!» – страх стучит в висках. Я не выдержу, я ничего не умею!

И стоит мне только вылететь с испытаний – подружки Люцины устроят мне расправу, а Лидия останется в тюрьме навсегда.

Кровь стучит в ушах так громко, что я не сразу замечаю: профессор Блэкторн только что назвала моё имя и повторяет его уже не в первый раз. Студенты начинают посмеиваться.

– Эй, Дарквуд! – кричит кто-то с первых рядов. – У тебя профессор всю кровь выпил?

Срываюсь с места и бегу вниз. Намеки на Велентара заставляют меня ненавидеть все происходящее еще сильнее, кулаки сжимаются все крепче.

Если бы они знали, кто такой Велентар!

Останавливаюсь у кафедры и коротко кланяюсь Моргане.

Та вздыхает.

В моих руках оказывается осколок стекла. Ладони чуть подрагивают. И это все? Просто закопченный кусок окна?

– То, что вы видите – лишь отражение, – говорит Моргана. – Истина всегда глубже.

Я поднимаю взгляд. Это, должно быть, инструкция… или что-то вроде задания.

Снова кланяюсь и выхожу из зала.

Сегодня нас освободили от занятий, что очень обрадовало таких вольнолюбивых студентов, как Лора. А я теперь должна разгадывать ребус, который придумал для нас Каин.

По привычке плетусь в алхимический класс и занимаю место за пустующим в этот час столом, швырнув сумку в угол.

Надеюсь, хотя бы сегодня писать конспекты не обязательно?

Бросаю взгляд на шкафы и ощущаю тяжесть, будто придавливающую меня к столу. Вряд ли великий и ужасный Каин Велентар пойдёт на попятную.

Ничего. У меня ещё целая ночь впереди!

Поднимаюсь и направляюсь к шкафам. Он сам, кажется, решил поощрить мою любознательность.

Вейланд застаёт меня ближе к рассвету за попытками разгадать тайну зеркала.

– О! А вот и ты! – говорит он. – Тоже решила узнать, что оно скрывает?

Я предпочитаю промолчать о том, что у меня ничего не вышло и я теперь считаю себя полнейшей неудачницей.

Вейланд садится рядом.

– Оно не зачаровано.

Я откладываю осколок, чувствуя усталость. Столько экспериментов… и всё зря? Хотя… уроки Велентара не прошли даром – кое-что из переписанных трактатов я запомнила.

– Тогда что это? Зачем? – спрашиваю друга.

Он касается ладонью стекла.

– Ребус. Возможно. Только я не знаю, какой именно.

Зеркальный осколок смотрит на меня, отражая мое лицо в искаженном виде. Подтягиваю его ближе – и вдруг меня осеняет.

– Знаешь что? Зеркала! Я кое-что такое переписывала!

Вейланд смотрит на меня непонимающе.

– Зачем?

Закатываю глаза.

– Приказ Велентара, забыл? Отрабатываю порчу лаборатории.

Он усмехается, когда я достаю увесистый том с полки и кладу перед ним.

– Ты что, просто делаешь конспекты каждое утро?

Строю кислую мину и открываю учебник на середине.

– Зеркало, – вожу пальцем по строчкам, – а если испытание связано с иллюзиями? Или с тем, как мы видим себя. Вот!

Тычу в заголовок: «Зеркала как оружие и защита».

Вейланд притягивает книгу к себе.

– Слушай, а не все наказания так уж бессмысленны, – усмехается.

Я проглатываю вязкую слюну. Знал бы он, зачем это наказание Велентару…

Едва ли Каин заботится о моих знаниях. Скорее – о своей силе и Песни Полуночи.

В голове проносятся два варианта: Если Конклав обо всём узнает – меня сожгут на площади, как бабушку. Если Каин догадается о моих выводах – я исчезну в зачарованных подземельях Академии.

Нет уж, лучше молчать.

– Ого! – восклицает Вейланд. – А это уже интересно! Здесь написано, что если зеркальный противник копирует тебя, значит, он зависит от твоих действий.

Зажмуриваю глаза.

Противник.

Я больше всего в жизни боюсь драться. Ни разу еще никого не победила!

– Алис, – голос Вейланда пробивается сквозь вату в ушах. – Мы можем потренироваться.

Я проглатываю комок в горле.

Точно. Я обязана быть сильной.

Потому что дороги назад у меня попросту нет.

В боевом искусстве я ужасна. И надо же мне было записаться на отборочный тур к самому прославленному профессору боевой магии!

Хочется кусать локти и одновременно плакать. Велентар снова назовет меня своим самым большим разочарованием за всю карьеру – и на сей раз сделает это прилюдно, чтобы Люцине и её подружкам было над чем посмеяться, когда они будут размазывать меня по стене.

– Не переживай, Алиса, – говорит мне Вейланд, – у нас, насколько я знаю, впереди еще три ночи.

От этих слов я немного прихожу в себя, хотя и отдаю себе отчет: ничто не способно стереть годы моей трусости и попыток прятаться за спиной у тех, кто сильнее меня.

– Давай еще раз! – настаивает Вейланд. – Копируй мой стиль!

– Но я…

Так проходят три ночи. Я получаю несколько ушибов и синяков, но хотя бы учусь крепче держаться на ногах и не зажмуриваться при каждой атаке. Оказывается, чтобы побороть страх, нужно просто понять – у меня нет другого выхода.

Вечером накануне испытания замечаю: сидеть на кушетке стало неудобно. Привстаю с матраса – он будто подпрыгивает. Поднимаю его и вижу: причина в дневнике, чьи страницы дрожат, будто живые.

Убедившись, что в коридоре никого нет, плотно захлопываю дверь и открываю бабушкину книгу. На пустых страницах проступают написанные кровью слова:

"Самый опасный враг – тот, кто знает тебя лучше, чем ты сама. Но у него нет доступа к твоим мыслям."

Прижимаю книгу к груди. Сердце бьётся чаще – кажется, я поняла: ни одно отражение не знает, что у меня на уме, пока не увидит действия.

Вскакиваю с постели окрыленной и отправляюсь на отбор. Обшарпанные коридоры крыла для "отбросов" сменяются чистыми и ухоженными. Впервые за три дня я чувствую надежду – кажется, я знаю, как справиться с испытанием. И впервые кто-то действительно на моей стороне. Моя бабушка, ее призрак или память, оставшаяся на страницах дневника.

Меня учили ненавидеть Викторию, но мой отец всегда втайне почитал свою мать. Сейчас я чувствую нечто подобное.

Мысль вылетает из головы, когда я сталкиваюсь с Люциной. Она и ее блестящие подружки шествуют по коридору, словно стража Конклава на параде. Замедляю шаг, надеясь остаться незамеченной.

Не тут-то было! Люцина оборачивается. Ее аккуратный носик морщится, а на кукольном личике читается удовольствие.

– Дарквуд! – я замираю, сердце по привычке учащает ритм. – Надеюсь, ты готова увидеть, какая ты жалкая на самом деле.

На сей раз Люцина ограничивается оскорблениями. Должно быть, боится Велентара и его запрета на драки – Каин обещал выгнать любого, кто сцепится с товарищем вне испытаний.

Выпрямляюсь, понимая, что мне ничего не грозит, но за спиной все равно слышны мерзкие смешки.

Наконец мы выходим на Кровавый Амфитеатр – специальное место для поединков у кромки Безмолвного леса. Песок здесь перемешан с пеплом фениксов, чтобы даже чистокровные не могли жульничать.

Каждый студент одет в укрепленную кожаными вставками форму. Моя выглядит хуже всех – это чуть ли не единственное, что мне удалось унести из родного дома.

Выстраиваемся в ряд. На трибуне – профессора. Сначала не вижу Велентара, но затем замечаю: Каин стоит, прислонившись к опоре трибуны, и разглядывает новобранцев. Его взгляд на мгновение останавливается на мне. Я жду гримасы разочарования, но лицо профессора, как всегда, бесстрастно.

– Я очень рад, – начинает знаменитый герой, – видеть вас здесь. Вы – надежда нашей нации, будущая опора Конклава. Вы поможете нам поставить точку в битве со смертными, и я научу вас, как это сделать.

Студенты отвечают радостным гулом. Когда он стихает, раздаются хлопки – это леди Иссельт поднялась со своего места. Её точеный силуэт четко выделяется среди рядов кресел. Идеальная и холодная, как удар клинка.

– Начнем же испытания! – объявляет леди Морнвейл от имени Конклава.

Косо смотрю на Люцину. Говорят, Каин подарил Иссельт черную розу – знак крайнего расположения. Интересно, как ей такая соперница, которая едва не приморозила Вейланда к полу в оранжерее?

Отвлекаюсь, когда посланники Конклава выносят на арену нечто, накрытое черной тканью. Я понимаю: это зеркало.

Ткань слетает на песок, подтверждая мои догадки. Часть студентов переглядывается – видно, они не очень-то готовились. Хотя намек был прозрачным!

Следом на арену выходит первый студент. Помощники просят его капнуть кровью на зеркало – и материализуется двойник.

Я знала, что речь о зачарованных зеркалах! Догадалась сама, а Вейланд подсказал!

Но вскоре понимаю, что моя радость преждевременна. Я ведь ни разу не тренировалась с такими зеркалами. А теперь вижу воочию: одолеть такого противника почти нереально. Бах! – и первый претендент падает, сраженный собственной тенью.

За ним следуют второй, третий… Я замираю – все они чистокровные, куда искуснее меня в бою.

Преподаватели стыдливо отводят взгляды. Им явно неудобно перед Велентаром за своих воспитанников. Лишь Каин остается невозмутим.

– Алиса Дарквуд! – мое имя выкрикивают десятым, и я чувствую, будто меня ударила молния.

Я что, сейчас должна идти? Но никто еще не справился! Даже Рейнард Торн, а в фехтовании ему нет равных. Его тень избила его, словно тренировочный манекен.

Выхожу в центр арены под смешки и свист. Все ждут, как неудачница Дарквуд снова всех повеселит.

Сжимаю кулаки и принимаю боевую стойку.

– Приступай! – раздается голос Каина с трибуны.

Из зеркала материализуется мой двойник. Она тоже поднимает руки и смотрит на меня с ненавистью. Сердце привычно начинает стучать в висках.

Закрываю глаза на мгновение и твержу себе: "Она просто моё отражение. Самый страшный бой – с самой собой."

И я его выиграю.

Бросаюсь в атаку, но двойник блокирует каждый удар и контратакует с удвоенной силой. Отлетаю назад, чудом остаюсь на ногах, но пошатываюсь и касаюсь песка рукой.

Зал взрывается улюлюканьем. Все хотят моего поражения.

– Ты слабая. Не достойна имени Дарквуд, – шепчет в голове голос, удивительно похожий на Люцину.

Колени дрожат, плечо болит так, что вот-вот потекут слезы. Еще немного – и я рухну.

И вдруг мне вспоминаются слова Каина: "Боль – просто сигнал. Страх перед ней – вот настоящая слабость."

Поднимаюсь и опускаю руки. Ну что, зеркальная тварь? Как тебе такое?

Зал замирает – двойник тоже ждёт. На мгновение я ловлю взгляд Каина – впервые за долгое время чистокровный выглядит заинтересованным.

Вдыхаю и медленно выдыхаю. Кажется, я поняла! Плечо не перестаёт гореть, но, не обращая на это внимания, сажусь на песок, скрестив ноги.

Двойник разбегается, но я игнорирую это, закрыв глаза. Главное – перестать бояться.

– Я помню, как отец учил меня, что сила Дарквудов – не в кулаках, а в понимании сути вещей. Мы видим то, что скрыто, – срывается с моих губ.

И это правда. По крайней мере, ничего не происходит. Я не чувствую удара.

Приоткрываю один глаз и вижу, что движения двойника становятся резкими, хаотичными. Она будто не знает, что делать. Как и предупреждала бабушка, тень не может прочитать мои мысли! Она не способна скопировать то, что происходит у меня внутри, и использовать это как оружие.

Тогда я поднимаюсь и подхожу к подрагивающему двойнику. Кладу ладонь ему на грудь и произношу:

– Ты – всего лишь тень. А я – настоящая.

Двойник трескается и опадает к моим ногам зеркальными осколками.

Зал замирает. Кажется, после поражения Рейнарда Торна никто не ожидал победы от такой жалкой девчонки, как я. Но теперь никто не сможет отрицать – я это сделала!

С трибуны раздаются робкие хлопки, и я замечаю профессора Артона. Он будто стыдится, что хлопает своей лучшей ученице, и с надеждой смотрит на других преподавателей. Наконец профессора присоединяются.

Каин улыбается. Впервые – без тени неприязни!

– Это не боевая победа, – вдруг вмешивается Иссельт. – Она обманула правила.

– Нет! – Артон набирается смелости. – Она переиграла двойника. Это и есть стратегия!

Каин бросает взгляд на леди Морнвейл.

– Засчитано!

Кажется, я никогда не слышала ничего приятнее. И пусть это сказал Каин Велентар – плевать. Я первая прошла испытание, с которым не справились чистокровные, которых считала сильнейшими.

Мой успех пытаются повторить два, три студента – у них ничего не выходит. Затем выходят ещё двое, и я устаю за ними наблюдать: сказывается нервное напряжение. Ноги подкашиваются от усталости. Прошу отойти к трибунам и тут же ловлю на себе неприязненный взгляд Люцины: «Вот же я, малохольная».

Но сейчас меня это не задевает. Я справилась, а ей ещё предстоит показать свои навыки. И пусть это не конец отбора – испытаний будет три, – сегодня я имею право чувствовать себя победительницей.

Отвлекаюсь от мыслей, когда на арену вызывают Вейланда. Как бы я ни относилась к этому парню, именно он поддерживал меня всё то время, когда я была готова сдаться. Если он не справится, я буду чувствовать себя мерзко, словно снова не оказалась рядом, не помогла.

Чуть наклоняюсь вперёд и напрягаюсь.

Вейланд – не боец. Он алхимик, мастер зелий и взрывчатых смесей. Его боевая стойка вызывает у зрителей смех, и я чувствую себя так, будто стою на его месте. Когда перед ним возникает зеркальный двойник, копирующий его неуверенные движения, мой друг явно паникует – это ещё больше заводит зал.

Двойник бьёт точь-в-точь как Вейланд, но в два раза быстрее. Я сжимаю кулаки.

– Давай! Мы же готовились вместе! Не могу же я остаться с теми чистокровными, которые тоже прошли.

Вейланд в это время отступает, спотыкается. Зал взрывается смехом. Очевидно, отличник в алхимии – не их фаворит. Замечаю, как Иссельт наклоняется к Каину. Личико леди Морнвейл источает злорадное торжество. Велентар лишь кивает, оставаясь спокойным и беспристрастным.

Зал вздыхает, и я перевожу взгляд на Вейланда.

Мой друг делает нелепые движения – похоже, специально: падает, кувыркается, даже чешет затылок. Двойник не успевает адаптироваться – его отражение «тормозит», движения становятся рваными. Во мне поднимается что-то вроде надежды: Вейланд уловил мою тактику, только переиначил её по-своему.

В этот момент он достаёт из кармана порошок. Узнаю знакомый цвет – спасибо Каину Велентару, который заставлял меня переписывать учебники до посинения. Это «порошок хаоса»: смесь перца, фосфора и магической пыли.

Вейланд делает жест, будто хочет бросить порошок в двойника. Тень повторяет его один в один – только вот в руках у неё ничего нет. В последний момент мой друг меняет траекторию и высыпает порошок на зеркало.

Раздаётся ослепительная вспышка. Зеркало трескается, тень превращается в дым.

Вейланд стоит, покрытый сажей, и хлопает глазами.

– Это победа? Серьёзно? – его удивлённый голос доносится до меня.

Я готова первой вскочить с лавки и зааплодировать. До такого ещё никто не додумался. Те чистокровные, что прошли вслед за мной, просто скопировали мою тактику.

Первым поднимается Каин Велентар. Его одинокие хлопки разносятся над ареной.

– Оригинально. Грязно, но оригинально! – заявляет древний вампир.

– Это нарушение правил! – тут же вклинивается Иссельт (она начинает меня раздражать). – Нельзя уничтожать зеркало. Он должен был победить двойника.

Но леди Морнвейл перебивает Артон.

– Послушайте, – говорит профессор техномагии, – правила запрещали применение магии к объекту, но не алхимию.

– Засчитано! – объявляет Каин.

Пример Вейланда придаёт другим студентам уверенности. Необычные подходы пробуют один за другим, и вот на трибунах уже четыре десятка победителей. Все радостно переговариваются, обсуждая суть испытания. Я же наконец осмеливаюсь подсесть к Вейланду.

– Ты молодец! – бью друга по плечу.

Он смущённо улыбается.

– Это ты вдохновила меня, Алиса.

Мне и тепло от этих слов, и сразу же неловко – в голову приходит сцена с Иссельт. Тогда в оранжерее я стояла как… как слабая и глупая туриха.

– Прости, что…

Вейланд останавливает меня жестом, когда на арену выходит Люцина. Неудивительно: дочери ректора Вента дали фору, позволили подготовиться, глядя на других. Её форма сияет новизной и даже покрашена в серебристый – видимо, чтобы гармонировать с причёской.

Люцина выглядит под стать одежде. Она выходит в центр с холодной улыбкой, всем видом показывая, что не просто готова к испытанию – она жаждет его. Наверное, собралась доказать Каину, от какого «редкого цветка» он отказался. Фу!

Собираюсь отвернуться, но Вейланд дёргает меня за рукав.

– Разве ты не хочешь, чтобы она проиграла?

– Считаешь, у Люцины Вент нет козыря в рукаве? – фыркаю я.

Люцина вынимает из ножен красивый, блистающий лунным светом меч.

– Надеюсь, она им порежется, – замечаю я, когда точно такое же оружие достаёт её двойник.

Дочь ректора начинает сложный боевой танец – и трудно не признать, что в этом она хороша. Серия изысканных ударов и парирований, отточенных годами тренировок. Думаю, Каин мог бы взять её на курс уже за одно это.

Бросаю взгляд на профессора – он холоден, как всегда.

Тем временем зеркало идеально повторяет каждую стойку, каждый взмах. Но Люцина сражается, будто не тратя лишней энергии, не раздражаясь. Её бой похож на идеальную демонстрацию – как в день Танцующей Тени, праздника в честь Вел’ктара, Отца Войны.

– К чему она ведёт? – вырывается у меня.

Неожиданно Люцина делает намеренную ошибку – её меч дрожит, и двойник копирует этот недостаток. Тут же она резко меняет стиль – я узнаю технику Танцующих клинков, легендарный стиль, которым, по словам отца, владели только древние вампиры вроде Каина.

Люцину вряд ли кто-то этому учил… если только её отец не подсуетился перед испытанием.

Всё это – чтобы впечатлить его!

Смотрю на Каина, и мне становится противно.

Люцина зачем-то хочет обратить на себя внимание того, кому и в подмётки не годится!

Сейчас я как никогда желаю ей провала, но моим надеждам не суждено сбыться. Двойник не успевает адаптироваться – его движения становятся рваными.

Люцина насмешливо шепчет:

– Ты – всего лишь эхо. Я – оригинал.

– Это мои слова, – заявляю я Вейланду, но тот слишком увлечён происходящим на арене.

Финальный удар Люцины разбивает зеркало на тысячи осколков.

Иссельт поднимается первой и хлопает в ладоши:

– Наконец-то достойное выступление! Браво!

Каин лишь выгибает бровь.

– Она использовала технику, на которую наложен запрет! – вмешивается профессор Артон.

– Засчитано! – прерывает споры Велентар.

– Люцина она… – я не знаю, как это сказать. – Она скопировала мой приём.

Вейланд смотрит на меня простовато:

– Я тоже. Чем я хуже неё?

– Нет, ты не понимаешь… – я и сама не могу толком объяснить. – Она подлизывается к Велентару.

– Алис… – друг сгребает меня в охапку. – Кто из нас не хочет его благосклонности? Люцина выступила достойно – не завидуй. Может, в следующий раз *мы* переиграем её. Или она нас…

С этими словами мы с Вейландом уходим с арены. Я оглядываюсь и вижу как Каин шепчется с Иссельт Морнвейл. И почему мне так неспокойно от этого?