Глава 13. Ты веришь мне?

Когда мы с Вейландом возвращаемся в академию на рассвете, атмосфера вокруг меняется незаметно, но ощутимо. Взгляды, обычно скользящие мимо меня, теперь задерживаются – в них читается непривычное уважение и даже зависть. Вся академия видела, как лучшие чистокровные потерпели поражение в испытаниях Каина Велентара, а мы – справились.

Не в силах сдержать эмоции, я неожиданно хватаю Вейланда за руку.

– Я так рада, что у тебя получилось!

Друг сжимает мои пальцы в ответ:

– А я рад за тебя, Алиса. Кстати, ты так и не сказала, почему решила участвовать. Я был уверен, что ты…

Голос его теряется – уши будто закладывает ватой. Вейланд не знает о Лидии и, кажется, не слышит перешептываний чистокровных за нашей спиной. Пусть так и останется.

Высвобождаю руку:

– Просто… хотела доказать профессору, что я не тряпка.

Позади раздается сдержанный смешок, и я чувствую как будто что-то колет между лопаток. Не может быть, чтобы это был Велентар! Хотя… именно его черный плащ мелькает впереди, когда он с профессорской свитой обгоняет нас.

Проклятие! Почему он всегда появляется так некстати?

Вейланд задумчиво наблюдает за удаляющейся фигурой:

– Он всё же могущественный вампир, Алиса. Ты уверена, что хочешь что-то доказывать герою древних войн?

Я замираю, впервые по-настоящему разглядывая Каина – широкие плечи, летящая походка, эта проклятая трость, которая явно нужна ему только для маскировки…

Вейланд кладет руку мне на плечо:

– Идём?

Я вздыхаю – и тут нас обгоняет Иссельт Морнвейл. Её ледяной взгляд заставляет вспомнить, как она едва не убила Вейланда. Не отвечая, я ускоряю шаг.

После испытания нас ждёт настоящий пир. Давно я не ела досыта – наверное, с тех пор, как… Мысли о папе подступают комом к горлу, и я торопливо набрасываюсь на жаркое, чтобы скрыть дрожь в руках.

Чистокровные с отвращением наблюдают, как мы, полукровки, едим человеческую пищу. Но после недель полуголодного существования мне всё равно.

– Слава Каину Велентару! – провозглашает Вейланд, и зал взрывается одобрительными криками.

Каин Велентар… Легенды гласят, что он однажды выпил кровь феникса, чтобы победить Орден Рассвета, приобретя на время устойчивость к свету и пламени, тогдашнему главному оружию магов-людей. Никто до него не осмеливался на такое – и выжил. Нет, этому древний хищник только замаскировался под доброго преподавателя.

Когда сам Велентар появляется в дверях, зал замирает. Он поднимает кубок:

– За тех, кто осмелился посмотреть своим слабостям в глаза!

Его взгляд, кажется, задерживается на мне. Я оглядываюсь, чтобы проверить и замечаю леди Иссельт, входящую в зал. В ее руках кубок и улыбается она самой соблазнительной улыбкой, какую я когда-либо видела.

На следующий вечер мы собираемся в Лунном зале – месте, где невозможно солгать. Обсидиановый пол отражает голубоватый свет, льющийся сквозь зачарованное отверстие в потолке, в котором в любое время суток видно луну. Стены испещрены именами тех, кто здесь выступал. Светящиеся имена принадлежат призракам, до сих пор бродящим по академии – именно они обеспечивают правдивость сказанного.

Ректор Вент, заметно ссутулившийся с появления Каина, объявляет:

– Второе испытание будет командным и пройдёт… – он нервно кашляет, – там, где ещё никто из вас не был.

Меня бросает в дрожь, когда он произносит:

– В подвалах академии!

Я уже раз была на грани попадания туда… Ловлю взгляд Каина. Он будто говорит: "Без меня там уже не так опасно".

– Это место дышит древней магией, – продолжает наставления ректор. – И хранит тайны, которые лучше не тревожить.

Каин поднимается, его трость, украденная у Артона, глухо стучит по полу. Велентар мог бы не трогать любимое изобретение профессора техномагии, которое тот напичкал разнообразными приспособлениями на свой вкус.

Каин говорит медленно, растягивая слова:

– Сила одиночки – ничто против хитрости многих. Тьма любит шептать, но лишь глупец слушает её. Ключ – не всегда то, чем кажется.

Затем Велентар уступает место профессору истории.

Моргана Блэкторн радостно улыбнувшись ему тут же объявляет жеребьёвку, что вызывает возмущенные шепотки. Кто-то наконец решается выкрикнуть:

– У нас не будет времени на подготовку?!

Каин улыбается в ответ:

– Для этого испытания подготовка не понадобится.

Следом профессор Блэкторн прочищает горло, и безмолвный слуга Конклава выносит в центр зала уже знакомый мне черный ларец. Только теперь в нем лежат не осколки зеркал, а жетоны. На сей раз я сижу гораздо ближе, так что могу различить даже переливы черного бархата на дне.

Кожа на щеках горит, когда я вновь ловлю на себе изучающий взгляд Каина. Блэкторн отступает, уступая место Велентару.

– В каждой команде будет по восемь участников, – объявляет она. – Отбор проведет профессор боевой магии.

Каин склоняется над ларцом. Его движения – живое воплощение чистокровной грации: плавные, точные, почти неуловимые для глаза. "Глупо было вообще надеяться соответствовать его уровню", – мысленно костерю себя, переводя взгляд на Люцину.

Дочь ректора брезгливо морщит нос. Боится попасть в команду с полукровками? Что ж, мне лучше других известны эти страхи Люцины.

Рядом Вейланд нервно потирает ладони. Он точно не создан для сражений и сам хорошо понимает это. Я понимаю, что он ввязался в это только ради Иссельт. Но теперь, выиграв первое испытание, едва ли станет отступать. Если бы только моя жизнь была настолько простой!

Каин раскладывает на столе жетоны, и на его губах появляется легкая усмешка, как будто Велентар стратег, довольный получившимся раскладом.

– Рядом с вашим именем, – говорит он, – обозначена дверь, где вы встретите команду. Помните: одни двери лучше не открывать, другие – не закрывать.

Следом слуги Конклава разносят нам черные бархатные мешочки, куда Велентар уже положил жетоны. Каин наблюдает за происходящим с видом хозяина положения, и мне на мгновение открывается истинный облик предводителя вампирских армий. Таким он, должно быть, и был в те времена когда защищал право нашего вида существовать.

Просто глупо думать, что Виктория действительно хотела его убить!

Мешочек падает передо мной, отвлекая от этих мыслей. Негнущимися пальцами я подтягиваю его, понимая: Велентар устроил отличное представление для всей академии. Но зачем? Не для воспитания слуг Конклава же.

"Месть", – пронзает меня догадка, когда я покидаю зал. Он хочет отомстить… всем нам!

– Ну? Открывать будешь? – Вейланд неожиданно появляется рядом, заставляя вздрогнуть.

– К-конечно, – запинаюсь я, с трудом возвращаясь к реальности.

Развязываю шелковый шнурок и засовываю руку внутрь, невольно напрягаясь. А вдруг там змея? Но пальцы нащупывают лишь гладкий отполированный камень.

На жетоне под моим именем красуется цифра "3". Вейланд уже роется в своем мешке с детским восторгом.

– У меня тоже третья! – радостно сообщает он.

Я отвечаю натянутой улыбкой:

– Тогда пойдем?

Слуги провожают нас к третьему входу под молчаливым взглядом студентов.

– Что еще в мешке? – спрашиваю я Вейланда по дороге.

Тот достает маленькое зеркальце.

Я киваю – через них за нами будут наблюдать.

На лестнице, ведущей в подземелье, слуги оставляют нас одних. С каждым шагом вниз тревога сжимает горло все сильнее.

Первое, что бросается в глаза – массивные железные двери. По слухам, они всегда были заперты. Теперь цепи болтаются распахнутыми. Шестеро студентов уже стоят у входа в мертвенном свете голубых факелов.

Ближайшая девушка оборачивается – Люцина. Я кусаю губу. Каин знал, что делает, запретив подготовку. Будь у нее время, она бы мне глаза выцарапала!

Люцина бросает в мой адрес раздражённый взгляд, собираясь что-то сказать, но в этот момент двери с грохотом распахиваются. Нам не дают ни секунды на раздумья – перед нами зияет длинный, едва освещённый коридор. Стены мерцают рунами, знакомыми по древним заклинаниям.

Ледяной ветер обжигает лицо, и в его порывах я слышу шёпот духов. Хотя искусство общения с мёртвыми преподают только на втором курсе, кое-что я узнала от родителей и домашнего учителя.

Люди панически боятся призраков, но для нас, детей Ноктэль, души предков – нечто священное. В отличие от людей и оборотней, мы не верим в перерождение. Наши тела превращаются в прах, но память о сильнейших остаётся в местах, где они жили. Здесь, в стенах академии, провели лучшие годы многие великие вампиры. Их голоса я и пытаюсь расслышать сейчас – возможно, в их шёпоте кроется подсказка.

Люцина первой переступает порог, гордо вскинув подбородок, точь-в-точь как во время первого испытания.

– Я не намерена возиться с отбросами! – бросает она, бросая презрительный взгляд в нашу с Вейландом сторону.

Остальные студенты шепчутся. Корвин, обычно молчаливый полукровка, неожиданно возражает:

– Но профессор Велентар велел идти группами.

Люцина лишь презрительно щурится:

– Плевать, что сказал этот профессор. Я не собираюсь тащить за собой балласт и открывать дорогу к победе!

Она явно имеет в виду меня.

– Да мне и не нужно твоё общество! – неожиданно вырывается у меня.

Лицо Люцины искажает гримаса отвращения. Не сказав больше ни слова, она поворачивается и исчезает в темноте коридора – чистокровные обладают идеальным ночным зрением, в отличие от нас с Вейландом.

Её демарш возымел эффект. Студенты начинают разделяться: Серена и Деймон уходят направо, Гаррик с Корвином – налево. На месте остаёмся только мы с Вейландом и Миранда Локк – та самая странная полукровка, утверждавшая, что в её жилах течёт кровь лесных духов. Если верить слухам, она поступила в академию исключительно ради воровства.

– Как быстро мы перестали быть командой, – вздыхает Вейланд, беспомощно озираясь.

Я опускаю глаза, чувствуя знакомое бремя вины. Если бы не я… Хотя, с другой стороны, каждый сделал свой выбор.

– Что будем делать? – спрашиваю я, но Вейланд уже увлечённо наблюдает, как Миранда ощупывает стены.

– Руны, – бормочет она себе под нос.

– Что? – переспрашиваю, подходя ближе.

– Руны содержат подсказку, – объясняет Миранда, пальцы которой продолжают исследовать каждую неровность камня.

Раздаётся щелчок, и в противоположной стене открывается потайной проход.

– Думаешь, там ключ Велентара? – оживляется Вейланд.

Миранда пожимает плечами:

– Считаю, что профессор ценит тех, кто умеет пользоваться головой.

К этому можно добавить: "а не поддаётся эмоциям". Пока мои спутники направляются к проходу, я бросаю последний взгляд в сторону, где исчезла Люцина. Неожиданная жалость сжимает сердце – что ждёт её в этом лабиринте?

Тут же злюсь на себя – с чего это я жалею ту, кто желает смерти мне и Лидии? Пусть нарвётся на что-нибудь ужасное в этих подземельях. Если, конечно, её любимый папаша не снабдил дочку картой.

Переступаю порог и застываю в оцепенении. Комната полна зеркал! Опять эти проклятые отражения!

Пространство выточено из цельного чёрного обсидиана, образующего идеальную сферу. Стены, пол, потолок – всё представляет собой зеркала, множащие наши образы до бесконечности. Я вижу десятки своих испуганных лиц, десятки Вейландов со сжатыми кулаками, десятки Миранд, изучающих стеклянные поверхности в поисках слабого места.

– Это ловушка, – шепчу я, когда дверь за спиной захлопывается, но эхо разносит слова так, будто их прокричали в лицо.

– Нет, это испытание, – поправляет Миранда. – Велентар не стал бы просто так запирать нас здесь. Должен быть выход.

Вейланд подходит к ближайшему зеркалу и прикасается к нему.

– Они… меняются, – говорит он, и голос его дрожит.

Я оборачиваюсь.

Отражение Вейланда больше не копирует его движения. Вместо этого оно медленно разлагается – кожа трескается, обнажая кости, глаза мутнеют, как у давно умершего.

– Нет… – он шагает назад.

Миранда смеется, но смех её кажется нервным.

– О, так вот как оно работает. Показывает нам то, чего мы боимся больше всего.

Я не хочу смотреть. Но зеркала заставляют.

Моё отражение стоит передо мной, но вместо академической формы на нём тюремные лохмотья. За спиной – решетка, а за ней – Лидия. Сестра бьется в истерике, царапая стены, её лицо в крови.

– Выпустите меня! Алиса, помоги!

Я зажмуриваюсь. К счастью у меня уже есть опыт общения с иллюзиями и теперь я знаю, что им ни в коем случае нельзя доверять. Иначе конец.

– Это не настоящая Лидия!

– Но ведь это могло бы быть правдой, – шепчет зеркало моим же голосом.

Я резко разворачиваюсь, но везде – везде – только эти картинки. Лидия в темнице. Лидия, которую бьют. Лидия, умирающая в одиночестве.

– Хватит! – твердо приказываю. – Я тебе не верю!

Гладь зеркала становится спокойной.

Миранда с безумными глазами тем временем зачем-то ощупывает зеркала.

– Здесь есть слабое место. Надо просто… – бормочет она.

А затем резко бьет в стык между двумя зеркалами.

Раздается хруст.

Трещина бежит по поверхности, и вдруг из неё вырывается тьма, та самая тьма, которую зеркало только что отражало.

– Миранда, нет! – кричит Вейланд.

Но уже поздно.

Тень вырывается наружу, приняв форму гигантского демона с пустыми глазницами и ртом, полным клыков.

– Бегите! – шипит Миранда, когда демон хватает её за шею.