Глава 20. Обыск

Просыпаюсь от странного звука – резкого, отрывистого, как удар. Где-то хлопнула ставня. Поднимаю голову от подушки и понимаю, что солнце еще толком не зашло. Его последние лучи пробиваются сквозь витражное окно моей комнаты, рисуя на полу синие и алые узоры.

Я подхожу к окну и вижу его.

Каин.

Он стоит на небольшом балконе-площадке этажом ниже, освещенный слабым вечерним светом. Без мантии – только в простом черном дублете, подчеркивающем каждую линию его могучего тела. Рукава закатаны, обнажая мускулистые предплечья, покрытые сетью золотых шрамов, которые мерцают при каждом движении.

Он тренируется.

Но это не обычное фехтование. Его движения – смертельная поэзия. Плавный взмах руки – и воздух перед ним рассекается невидимым клинком, оставляя тонкий след на каменной стене. Он дышит ровно, сосредоточенно, каждая мышца напряжена, как у хищника перед прыжком.

Я прикусываю губу, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Он прекрасен. Опасен. Неотразим. И меня пугает то, что я вообще думаю эти мысли. Каин Велентар – легенда, а я – ничтожная Дарквуд.

В этот момент Каин замирает – и поворачивает голову в мою сторону. Я отскакиваю от окна, прижимая к груди, сердце бьется как бешеное.

Увидел? Чувствует?

Издалека вижу, что на балконе появляется ректор Вент – бледный, невыспавшийся, но кажется, готовый участвовать в тренировке – и Каин переключается на него. Я подхожу чуть ближе. Что Азраэль делает здесь? Я думала, он боится Каина.

– Опоздал, – говорит Велентар просто.

Прижимаюсь к стеклу, но не могу расслышать ответ Азраэля. Каин берет его за запястье, поправляя положение руки.

– Не напрягай пальцы. Ты не держишь меч – ты держишь тень.

Ректор кивает, пытается повторить. Получается неуклюже.

Каин вздыхает, делает жест.

– Нет. Вот так.

Берет его ладонь и показывает движение – быстрый, точный символ.

– Попробуй сейчас.

Вент замирает, затем повторяет – и на этот раз воздух перед ним дрожит.

Я не верю своим глазам.

Каин улыбается – впервые за все время наблюдения.

– Лучше.

Они продолжают, а я делаю шаг назад, потому что понимаю: я увидела то, что не должна была видеть: Каин потихоньку завоевывает союзников, перетягивает на свою сторону тех, кто не должен ему помогать. Он готовит мятеж?

Раз так, то как он может позаботиться о Лидии?

Сердце подскакивает к горлу. Что если Каин соврал, лишь бы я не приставала к нему с расспросами? Ловлю себя на том, что не хочу его спрашивать, потому что Велентар заставляет меня в последнее время себя чувствовать так, что ноги становятся ватными, а руки подрагивают.

В голову приходит вариант, который кажется мне сейчас самым логичным: наверняка какая-то информация о Лидии должна быть в бумагах Каина. Что если проверить их, ведь он же явно сейчас занят и не нагрянет в башню.

Времени у меня мало. Облизываю губы и бросаюсь наверх.

Дверь в его спальню не заперта. Останавливаюсь на пороге, осматриваясь. Комната слишком просторная для сна и слишком пустая для жизни. В центре – массивная кровать из черного дуба с высоким изголовьем, покрытым рунами защиты. Темно-синее покрывало холодное на ощупь. Камин пуст – только несколько магических свечей озаряют помещение призрачным голубым светом.

Стены – голый камень с остатками потускневших фресок. Древние битвы, которые вел Велентар, многие из которых он, наверное, уже и не помнит.

На прикроватном столике забыт кинжал – старый, с выщербленным лезвием. Наверняка артефакт, которого лучше не касаться. После третьего испытания у меня развилась стойкая аллергия на любые клинки.

Поднимаю взгляд на узкое витражное окно с фазами луны. При ближайшем рассмотрении в узорах скрыт глаз, глядящий внутрь. В воздухе – запах холодного металла, старой бумаги и чего-то горького.

Никаких личных вещей. Ни писем, ни безделушек, ни следов жизни. Два круга по комнате – здесь нет ничего, что могло бы раскрыть тайны Каина. Да и не стал бы он оставлять дверь открытой, если бы было что скрывать.

Спускаюсь ниже – в его кабинет. Здесь нет двери, это нижний этаж башни, где Велентар хранит книги и записи. Может, здесь найдется ключ к его секретам?

Не питаю иллюзий – Каин не оставил бы ничего важного без защиты.

Первое, что бросается в глаза – зеркало над камином. Оно не отражает комнату. В глубине клубится туман, и мне чудится движение за стеклом. Обхожу его стороной.

Стол безупречно аккуратен: перья, чернила, стопка писем в ящике. Но когда протягиваю руку – воздух над ними дрожит. Невидимая печать. Лучше не трогать.

Книжные полки тоже ловушки. Случайно задеваю фолиант – пальцы немеют, будто коснулись льда. Защитные чары.

Делаю глубокий вдох. Найти что-то здесь – задача сложнее, чем я рассчитывала. Уже готова сдаться, когда замечаю лист, завалившийся под шкаф.

Ложусь на пол, подтягиваю бумагу пальцами. Наконец вытаскиваю – лист чист. Присматриваюсь – на поверхности видны оттиски от писавшего на верхнем листе пера. Вот удача! Кажется, это копия письма Велентара.

Бросаюсь к камину, набираю сажи. Провожу черными пальцами по бумаге и проступают буквы.

"Старый друг,

Луна скоро скроется за тучами. Готовься к приходу Тени. Если помнишь наш разговор у Черного дуба – жди после первого крика ворона.

К."

Ни имен, ни дат, только иносказания. Вероятно, это письмо в столицу, о котором лучше посторонним не знать.

Шаги на лестнице. Сердце замирает. У меня есть пара мгновений, чтобы придумать оправдание.

Пульс в висках отбивает секунды. Комкаю бумагу в руках и засовываю её в карман, а затем – резкий взмах ножом для бумаг. Лезвие рассекает запястье.

Тьма, как же больно!

Слёзы выступают на глазах.

“Интересно, с ним каждый раз было бы так?” – некстати вертится в голове.

Дверь за спиной распахивается. Я вздрагиваю. Раньше Каин не внушал мне такого страха – подумаешь, древний вампир. Но сейчас…

Боюсь посмотреть на него. Боюсь увидеть его глаза. И… возможно, расстёгнутый дублет, снова мельком заметить его рельефную грудь.

И покраснеть.

Объективно, этого я боюсь больше всего. Но надо что-то делать. Ещё мгновение – и он задаст вопрос.

Разворачиваюсь на каблуках единым движением. В руках – бокал, наполовину наполненный кровью.

– Вот!

Каин слегка взмокший после тренировки. Чёлка прилипла ко лбу, дублет расшнурован.

Кланяюсь. Пусть это выглядит странно, но я не хочу смотреть на его грудь. Желательно – больше никогда.

Краем глаза ловлю его удивлённый взгляд. Щёки слегка розовеют, глаза горят ярче обычного, но в остальном кажется, будто кровь только что отлила от его лица.

Он ставит тренировочное оружие у стены.

– Что это, Дарквуд?

О нет, он продолжает расшнуровывать одежду!

– Не хочу, чтобы вы и дальше себя калечили! Вот моя кровь! – выпаливаю первое, что приходит в голову.

Тишина.

Жду ехидного замечания, но его нет. Каин явно борется с собой.

А потом…

Ощущаю лёгкость в руках.

Поднимаю взгляд и вижу, как он пьёт. Жадно. Ненасытно. Его дыхание становится рваным, а когда бокал опустошён, из груди вырывается удовлетворённый вздох.

– Прочь! – приказывает он, едва оторвавшись от края бокала.

Я смотрю на то, как тяжело вздымается его грудь. И почему-то не хочу отводить взгляд.

– Что непонятного в том, что я сказал, Дарквуд?

Медленно сдвигаюсь с места. Ноги сами несут меня к лестнице, выше и выше.

Но я уже видела.

Видела, как его руны перестали ярко сиять. Как кожа будто засветилась.

Моя кровь делает Велентара сильнее.

И ему это явно не нравится.

Но почему?

Во всяком случае вышло так, что я спасла письмо. Обрывок бумаги жжет карман, но я собираюсь дождаться, когда Каин отлучится, и хорошенько продумать план.

Когда следующей ночью в башне наконец устанавливается тишина – Велентар уходит преподавать – я достаю клочок и кладу его перед собой на стол. Бумага шершавая на ощупь, с едва заметным запахом дыма и железа. Закрываю глаза, вспоминая папины уроки. Он разбирался в человеческой магии – единственном колдовстве, которого Каин в своей башне не учует. Ведь оно работает не на самом Велентаре, а лишь на эхе его действий.

Заклинание "Память Праха" – запрещенное Конклавом за "непристойное вторжение в прошлое". Но я собираюсь использовать его особенную версию, ведь моя кровь способна открывать скрытое. Каин ведь сам советовал мне не сидеть сложа руки и не ждать, пока случится что-нибудь, о чем я буду жалеть.

Для ритуала мне понадобятся: обрывок бумаги, связанный с нужным мне объектом, капля крови мага, моей собственной, прах мертвого, но я использую сажу от сожженного письма.

Как только бумага догорает, я капаю своей кровью на золу и шепчу заклинание:

"Что скрыто в тени – явись мне в пепле.

Что забыто в крови – расскажи на ветре."

Магия срабатывает: пепел взвивается в воздух, образуя мерцающие образы из прошлого.

Передо мной предстает древний пиршественный зал. Благородные вампиры одеты по давно ушедшей моде. Большинство лиц расплывчаты, но два видны четко – Каин Велентар и высокий чистокровный с надменным лицом, которого я не узнаю. Он держит на цепи волчонка-оборотня.

Похоже, пепел решил показать мне прошлое, связанное либо с Каином, либо с адресатом его письма, а может, с обоими сразу.

– Ты называешь это развлечением? – произносит тень Велентара. Его плечи расправлены, поза полна чувства собственного достоинства. – Это трусость.

– Я могу счесть это оскорблением, – отвечает незнакомый вампир.

– Сочти, – усмехается Каин. – Или докажи, что не боишься держать клинок. Вызываю тебя на бой. Призом будет твой щенок.

В темноте зала ярко блестит Песнь Полуночи, отражая лучи полной луны. Бой начинается. Каин сражается грязно, используя цепи волчонка, чтобы опрокинуть противника. Когда тот повержен, Велентар ставит ногу ему на грудь и хищно улыбается.

Пепел вздымается вихрем передо мной. Я снова капаю в воронку каплю крови – ведь первое воспоминание не открыло мне ничего важного. Я даже не знаю, как звали того лорда и волчонка. Что же это было за откровение?

Пепел принимает жертву и формирует новую картину. Темная комната. Теперь волчонок в человеческом обличье бросается на Каина, выпустив непропорционально большие когти. Велентар уклоняется, затем бьет подростка рукоятью меча по спине:

– Я не твой хозяин. Я твой учитель, – звучит его уверенный голос. – Ты должен в первую очередь включать не инстинкты, а голову, если хочешь стать хозяином самому себе. Только так ты сумеешь научиться больше не быть рабом.

Мальчик рычит, но останавливается.

– Трансформация! – командует Каин. – Держи свои инстинкты в узде!

Грудь оборотня высоко вздымается. Я вижу, как его когти постепенно втягиваются, зубы становятся человеческими.

– Вот молодец, – улыбается Велентар. – Первый за пять лет полный обратный оборот.

Видение потухает. Я еще долго сижу, замершая. Так Каин тренировал… оборотня. Я вспоминаю рассказы о том, как Велентар приручил бродячую стаю. Но это было что-то большее. Он стал настоящим наставником тому самому волчонку, которого спас в первом видении. Интересно, зачем великому Каину Велентару понадобилось тратить на это время?

Чувствую, что правда должна открыться дальше, поэтому жертвую пеплу еще одну каплю крови. Надеюсь, это действительно связано с Лидией. Замогильный ветер кружит все сильнее, буквально притягивая меня к воронке. Отец говорил, что это колдовство не должно длиться слишком долго, но мне так нужна правда. Если пепел остынет, второго шанса не будет – Велентар уж точно позаботился об этом.

Вспыхивает новое видение. Передо мной стоит красивый юноша в легком доспехе, с ножом у пояса. Его улыбка плутовская, а взгляд – уверенно дерзкий. На шее видны шрамы от ошейника, в котором когда-то держали щенка-оборотня.

Каин бросает ему кулон:

– Это не подарок, а напоминание, Рейн, о том, кто ты.

Юноша ловит подарок одним точным движением:

– Я не забуду этого, Каин.

Рейн… Это имя переворачивает всю картину с ног на голову. Теперь я понимаю, о ком речь. Это же Рейн Дейнгард – тот, кого боятся даже благородные вампиры. Сын легендарного Кайлана Дейнгарда – первого за триста лет "Короля Оборотней", сумевшего на короткое время объединить враждующие кланы и сделать оборотней настоящей силой. За это его и убили вампиры. После смерти отца шестилетнего Рейна захватили в плен, и четыре года он провел в неволе у лорда Даррена Вейла – вампира-аристократа, известного своей жестокостью, служа "развлечением" для благородных.

Теперь все сходится: ходили слухи, что Каин Велентар лично перерезал горло мальчишке на одном из пиров, положив конец мерзким издевательствам.

Если спросить оборотней, все как один клянутся, что сын короля погиб на том пиру. Но при этом тех вампиров, что слишком сильно вредят оборотням, карает чья-то невидимая рука. Первой жертвой пал сам лорд Даррен – кто-то оставил его голову на пороге имения в назидание другим. Говорят, это сделала новая стая.

Дейнгард, если он действительно жив, сейчас непризнанный король, скрывающийся в тени, лидер стаи "Алых Клыков" – тридцати лучших бойцов, презирающих клановые распри.

Он не воюет с вампирами открыто – вместо этого тайно стравливает кланы, а потом приходит добивать ослабленных. Его стая – не просто воины. Это разведчики, убийцы и провокаторы.

Воронка пепла становится все глубже, раскручивается все сильнее. Меня охватывает настоящий ужас, ведь я четко понимаю: никто и никогда из вампиров не видел лица Рейна Дейнгарда. Из тех, кто остался в живых.

А я… видела. И он показался мне очень симпатичным.

Неожиданно неведомая сила отбрасывает меня к стене и вжимает в камни, выдавливая воздух из легких. Почти сразу понимаю – это не ошибка в заклинании, это… его сила.

– Рейн… – с трудом выдавливаю я. – Пощади.

Но горло только сильнее сдавливает невидимой хваткой.

В этот момент дверь с грохотом распахивается, и Каин бросается к кружащемуся пеплу – это я отмечаю уже какой-то последней частичкой сознания, которая отказывается сдаваться.

Вспышка – и пепел оседает на пол. Велентар разрубил воронку клинком и снова спас меня. Прикасаюсь к губам – пальцы в крови. Неужели Рейн разбил мне губы?

Каин опускается напротив. Его глаза горят синим пламенем, в них плещется ярость.

– Что ты творишь? – от слов Велентара становится не по себе. – Он удушил бы тебя, если бы я вовремя не оказался рядом.

Растираю шею.

– Простите.

Каин выпрямляется и смотрит на пепел.

– Прощения нужно просить не у меня, – его лицо спокойно, но поза все еще напряжена, он будто ждет, что из пепла еще подымется невидимая рука. – Ты выяснила как выглядит Рейн Дейнгард, и он этого так не оставит.

Несколько раз судорожно вдыхаю, потому что мне кажется, что после хватки оборотня я забыла как это делается.

В голове крутится только то, что Каин называл Рейнда Дейнгарда своим другом. Почему?

Взгляд Каина острый как нож.

– Теперь останешься в башне.

Это звучит как приговор и я неумело пытаюсь подняться на ноги.

– Как будто вы собирались меня выпустить!

Мы встречаемся взглядами. Каин часто дышит и по его лицу я читаю, что моя кровь – его слабость и это ужасно его раздражает.

– Ты, кажется, все осложнила, – цедит он сквозь зубы и выходит.