Глава 22. Господин легат

Если бы я знала, что так тяжело лишиться свободы! По ночам я сижу на балконе, примыкающем к моей комнате, перелистывая учебники – это хоть как-то создает иллюзию того, что я не заточена. Мысли то и дело возвращаются к тому, что мне придется остаться здесь навсегда.

Забинтованная рука уже перестала ныть, но во время перевязок я поняла, что на ней образовались шрамы, которые идут вдоль всей кисти и напоминают раскрывающиеся лепестки цветка.

Вздыхаю и перевожу взгляд на книгу. Я не знаю как, но Каину удалось заставить меня думать о знаниях, быть может потому, что рядом с ним я чувствую себя такой простушкой, а мне хотелось бы чего-то большего. Например, спорить с ним, как это умела Виктория.

Но странный шум, происходящий снаружи, не дает мне сосредоточиться. Бросаю взгляд поверх каменной ограды.

Балкон выходит на центральный двор Академии Ночи. Иногда здесь можно увидеть интересные сценки. Но сегодня происходит нечто странное. В сумерках раздается стук копыт. Жизнь во дворе замирает – явно никто не ждал гостей. Однако тяжелые ворота открываются без сопротивления. Значит, это не враги.

Начинается суматоха – студенты жмутся к стенам, на ступенях появляются служители Академии. Через мгновение в ворота въезжает красивый рыжий всадник на вороном жеребце с алыми, как раскаленные угли, глазами. Я слышала про эту редкую породу – лошади содержат примесь демонических тварей, поэтому могут скакать сутки без устали. Очень дорогое имущество.

Откладываю учебник и бросаюсь к перилам. За первым всадником следуют другие: двое в серых мантиях с печатями Конклава и трое оборотней в легких доспехах – их глаза светятся в сумерках. С появлением Велентара в Академии однозначно участились визиты важных гостей.

Первый всадник не спешивается сразу. Он медленно объезжает двор, осматривая Академию с видом хозяина. Приглядываюсь: рыжие волосы заплетены в тугую косу стянутую серебряным кольцом, несколько прядей выбиваются из прически, подчеркивая небрежность. Даже отсюда видно, что мужчина атлетически сложен. Я разглядываю его ладную сильную фигуру: черные перчатки, дорожный плащ, серая рубашка с высоким воротником, кожаный жилет, темно-бордовый платок на шее.

Когда он поворачивается, меня окатывает ледяной волной. Это… же Рейн Дейнгард. Он выглядит более мужественным, чем в моем видении, плечи сильнее, рост – выше, но сходство очевидно. Взгляд наглый. Уверенная ухмылка. Рейн внимательно оглядывает двор.

Затем переводи взгляд на стены. Сердце пропускает удар – да ведь он выслеживает меня! Я ныряю за каменный бортик, затаив дыхание. Проклятие!

Внизу ректор Вент запыхавшимся голосом приветствует гостя:

– Господин торговый легат! Уважаемый Рейнхард Делл!

Рейнхард Делл – он практически оставил себе прежнее имя. Какая наглость! Будто смеялся в лицо врагам. Я бы восхитилась его дерзостью, если бы не понимала: тайный Король волков не оставляет свидетелей.

Сердце бешено колотится, пока внизу зачитывают титулы "Рейнхарда Делла". Оказывается, он советник по делам людей и пограничных территорий – оборотень, отвечающий за всю торговлю с южными колониями, где вампирам трудно находиться из-за яркого солнца. Товары оттуда незаменимы.

Чем больше я слушаю, тем яснее понимаю, как далеко простер свои когти Рейн. Он доверенное лицо союза промышленников – вампиров нового времени, которые фактически содержат Конклав. Неудивительно, что Алые Клыки так легко расправляются с врагами!

Теперь я понимаю, почему Рейну необходимо скрывать свое лицо.

Наконец раздается его голос – раскатистый, звучный, с легкой звериной хрипотцой.

– По указу Совета промышленников и с одобрения Конклава – инспекция финансирования Академии Ночи. Ректор Вент, предоставьте отчеты за последний год. Остальные – продолжайте занятия. Мы не помешаем. Со мной чиновники Конклава.

Его тон не допускает возражений. Один из мужчин в серых плащах добавляет:

– Предоставьте также список учениц всех курсов. Для… кадрового рассмотрения.

Рейн усмехается, но не поправляет его.

Я утыкаюсь взглядом в носки ботинок. В голове только одна мысль: "Он убьет меня. И Каин не защитит". Клянусь себе больше никогда не совать нос в чужие тайны – можно узнать такое, что жить не захочется.

Дверь на балкон открывается и передо мной оказывается Каин Велентар. Профессор смотрит вниз, не уверена, что на Рейна Дейнгарда, но он будто видит чуть больше, чем кто-либо еще. Наконец Каин опускает взгляд.

– Узнала? – без предисловий спрашивает он.

Громко сглатываю, затем осмеливаюсь спросить:

– Он пришел за мной?

Каин изящно приподнимает бровь:

– И да и нет.

Этот загадочный ответ проясняется прямо за завтраком, когда в кабинет является слуга ректора. Велентар отрывается от бокала свежей крови. Его взгляд удивительно спокоен. Каин делает паузу, чтобы посланник мог спокойно говорить.

– Уважаемый профессор, – вошедший кланяется практически в пол.

– Слушаю, – легкий взмах руки как позволение продолжать.

Я застываю, сидя на низком стуле, придвинутом к профессорскому столу.

– В Академию Ночи прибыла комиссия, за которой вы посылали, – взгляд слуги при этом скользит по мне.

Каин единым движением поднимается. Его взгляд становится стальным, движения резкими.

– Тогда нет смысла тянуть с оценкой. – Его мантия грациозно опадает на пол, словно живая тень.

Каин оборачивается через плечо, когда подходит к двери. Его взгляд скользит по моей руке – он знает, что с ней не всё в порядке. Я чувствую это каждый день: движения стали резкими, а ощущения притупились. Как мы скроем это от комиссии?

Прикусываю губу. Каин выходит первым, оставив дверь открытой. Если останусь стоять здесь, он подумает, что я трусиха. А я этого не хочу.

Шаги даются с трудом. Один. Другой. Сердцебиение ускоряется, и с ним – мой темп.

Нагоняю Велентара в коридоре. Его походка плавная, царственная. Я пытаюсь подстроиться под этот ритм, но сердце продолжает бешено колотиться. Не от спешки. От его близости.

О Мать Ночи, как с ним справлялась Виктория?

– У тебя нет вопросов? – его голос спокоен.

Дышу через нос. С некоторых пор рядом с ним теряю самообладание. Ловлю его вопросительный взгляд – надо отвечать. Хоть что-то.

– Я либо пройду комиссию, либо нет.

– Как третье испытание? – спрашивает он, и вдруг разворачивается ко мне. Его руки ложатся на мои плечи. Кожа под его пальцами будто загорается.

Соберись. Перестань о нём думать.

– Запомни: не всё там то, чем кажется, – серьёзно говорит он, затем отпускает меня и распахивает двери.

В зале заседаний длинный дубовый стол, за которым собрались члены комиссии: чиновники Конклава в серых мантиях, лекарь Элизабет, преподаватели. Каин занимает позицию у окна.

И тогда я вижу его.

Рейнхард Дэлл. Или Рейн Дейнгард. Оборотень сидит во главе стола, играя пером. Перед ним пергамент.

Как торговый легат попал в комиссию? Он здесь, чтобы помочь Каину… или избавиться от меня?

– Алиса Дарквуд, вы обвиняетесь в применении запрещённой магии, – начинает чиновник. Мой голос дрожит:

– Я… я не хотела никого ранить! Это был клинок, он…

– Милая сударыня, вы что-то упускаете, – вмешивается Рейнхард. Его пальцы с длинными когтями постукивают по столу. – Я еще не видял клинков, обладающих разумом.

Краска заливает лицо. Почти непроизвольно ищу взглядом Каина, но останавливаю себя. А если он вообще не хочет меня защищать?

Комиссия буравит меня взглядами. Комок в горле. Что если Каин хочет моего провала? Ведь я каждый день напоминаю ему о его слабости. Избавиться от меня – получить облегчение, ведь он уже кажется научился справляться со своими шрамами.

– Я не виновата! Это… кто-то меня подставил.

– Например, кто? – взгляд золотых глаз Рейнхарда пронзает меня.

– Лю… – перед глазами мелькает лицо Люцины Вент в тот день, когда Каин выставил ее с испытаний.

Тогда она выглядела такой разбитой, подавленной. Не может быть, чтобы она…

– Типичный случай одержимости, – вступает Элизабет. – Девочка не отдаёт отчёта тому, что делает и говорит…

– Где этот клинок? – перебивает её Рейнхард. – Кто-нибудь его изучал?

Повисает молчание. Оборотень усмехается:

– И вы осмеливаетесь озвучивать голословные обвинения?

Каин молча делает несколько шагов и достаёт из рукава тот самый клинок. Рейнхард надевает перчатки с рунами и берёт оружие.

– О… Вам повезло, что в Академии был господин Велентар. – Его пальцы скользят по лезвию. – Госпожа Дарквуд права. Клинок зачаровала не она!

“Такая как я никогда бы не смогла” – звучит в его тоне. Обидно. Особенно когда рядом стоит Каин.

– Кто такая Люцина Вент? – спрашивает, прищурившись, Рейнхард.

– Дочь ректора! – вскакивает профессор Артон.

– Клинок шепчет её имя, – Рейнхард отшвыривает оружие. – Это не очень хорошо для Люцины.

Его улыбка – оскал сытого зверя. Моё сердце замирает.

– Подойди, дитя.

Я замираю, глядя на его протянутую руку с когтями. “Перед тобой Рейн Дейнгард. Он может свернуть тебе шею одним движением.” – шепчет внутренний голос.

Легат наклоняет голову, реагируя на заминку. Я ловлю взгляд Каина – и делаю шаг вперёд.

Рейнхард берёт мою руку. Его запах звериный, но искусно замаскированный дорогими духами и потому притягательный, бьёт в нос. Опасен, как солнечный свет.

– Возьми его, – кивает он на клинок.

Сжимаю рукоять. Шрамы вспыхивают фиолетовым.

– Сделай пару взмахов.

Повинуюсь и мои движения становятся неестественно быстрыми, сильными.

– Довольно! – хлопает Рейнхард. – Госпожа Дарквуд контролирует силу. Я видел мало смертных, способных на это. Сейчас она не опасна.

Кладу клинок на стол.

– Значит, я прошла комиссию?

Взгляд золотых глаз легата обжигает:

– Сначала я хочу убедиться, что демон не возьмёт верх в бою. Сегодня на арене. Выдержишь – будешь свободна.

Холодный пот прошибает меня. Каин выпрямляется.

Что всё это значит?

Перед ареной мне дают как следует передохнуть и перекусить, но аппетита нет. Каина я вижу лишь однажды, пока он провожает меня к месту испытания. Мы ненадолго оказываемся вдвоем в узком коридоре, и вот тут-то я забываю, какое влияние этот древний оказывает на меня.

– Почему вы не сказали, что это демонический клинок? – спрашиваю я, сжимая рукоять оружия.

Велентар возводит глаза к потолку, и я уже готовлюсь услышать, что сама должна была догадаться.

– Не было времени, – вдруг признается он, а потом добавляет доверительным тоном: – Думал, ты испугаешься.

– Но вы ведь знали, что приедет комиссия, – настаиваю я.

Каин смотрит вперед.

– Не до конца, – наконец отвечает он.

Хотела бы я выспросить у него про Рейнхарда Дэлла – его ли это друг, сообщник или что-то большее. Но язык не поворачивается. Вместо этого потираю шею там, где меня вчера коснулась невидимая рука легата.

– Что мне делать? – спрашиваю, чувствуя, как дрожь пробирается по спине.

Каин смотрит на мою руку, сжимающую клинок:

– Не выпускай оружие из-под контроля. Проклятие нейтрализовано, но демоническая сила осталась заперта внутри оружия. Теперь твоя рука – ключ к ней.

С этими не слишком обнадеживающими словами он оставляет меня на краю арены. И это… страшно.

По краям стоят солдаты-оборотни, которых Рейнхард привез с собой. Каждый из них – гордая, опасная махина, но все они меркнут по сравнению с их предводителем.

Сам торговый легат в это время выбирает себе оружие у стены. Он уже скинул пиджак и остался в одной распахнутой на груди белой рубахе с широкими рукавами и темных штанах, которые только подчеркивают его узкую талию и мощные бедра. Я против него – все равно что воробей против ловкого кота.

Рейнхард в этот момент примеряет к руке меч и совершает пару ловких, отточенных движений. Его волосы распущены и переливаются золотом в свете факелов. Честное слово, если бы я не была так напугана, возможно, тоже любовалась бы этой мужской красотой, как профессор Моргана, сидящая на верхних рядах и не скрывающая своего восхищения.

Членов комиссии, видимо в целях безопасности, усадили на самый верх. Каин и профессор Артон тем временем создают над ареной непроницаемый магический купол. Когда он смыкается, я понимаю – дороги назад нет.

У выходов с арены встают солдаты-оборотни, ясно давая понять: бежать некуда.

Но самое странное – Рейнхард не спешит поворачиваться. Он стоит спиной, и я невольно упираюсь взглядом в его мощные плечи, в игру мышц под тонкой тканью рубахи. Непроизвольно представляю, чем этот оборотень занимается вне своих торговых обязанностей. И, надо признать, это заставляет мое сердце биться чуть чаще.

Он делает вид, что ему совершенно безразлично мое присутствие.

Тогда я останавливаюсь посередине арены и говорю, стараясь, чтобы голос не дрожал:

– Я не стану нападать, пока вы даже не смотрите.

Рейн поворачивается. Его золотые глаза блестят, как у настоящего хищника. На губах играет хитрая, почти волчья улыбка.

И вдруг я замечаю, как между нами повисает ватная тишина – это звуконепроницаемый полог. Дейнхарт только что отрезал нас от внешнего мира особой магией. Видимо, чтобы ни одно лишнее слово не достигло ненужных ушей.

– Я знаю, кто вы, – начинаю я, сжимая клинок так, что костяшки пальцев белеют.

– А я знаю, что ты девчонка, которая любит совать нос в чужие письма, – парирует Рейн, делая медленный круг вокруг меня. – Как некрасиво, ай-ай-ай.

– Я просто искала сведения о сестре, – отвечаю, стараясь не отставать от его движений. – Ее заперли в тюрьме Ноктхейма.

Рейнхард продолжает вращать мечом, его движения плавные и опасные:

– Наслышан уже, – говорит он, – как и о том, что у тебя достаточно много недоброжелателей.

Его взгляд скользит к моей руке, сжимающей клинок.

– И зачем вы здесь? – спрашиваю я, чувствуя, как пот стекает по спине.

Ответ заставляет меня замереть:

– Понять, к какому лагерю присоединюсь.

Его улыбка становится шире, обнажая чуть более острые, чем у человека, клыки.

Клинок в моей руке вспыхивает фиолетовым, отзываясь на вызов в глазах Рейнхарда. Он не атакует первым – просто стоит, расслабленно вращая меч, но каждый его взгляд, каждый жест словно говорит: "Ну же, покажи мне своего демона".

Первый удар приходит неожиданно. Рейнхард делает шаг – всего один – и его меч уже свистит у моего виска. Я едва успеваю поднять клинок, и от столкновения по руке пробегают мурашки. Демоническая энергия всколыхнулась, требуя выхода.

– Сдерживаешься? – насмешливо бросает он, делая серию быстрых выпадов. – Как скучно.

Я отступаю, чувствуя, как клинок дрожит в моей руке, как он хочет вырваться, ударить по-настоящему. Но я сжимаю рукоять крепче, заставляя фиолетовые прожилки на коже мерцать ровно.

Рейнхард меняет тактику. Его удары становятся резкими, непредсказуемыми. Один раз он намеренно открывает бок – явная провокация. Клинок в моей руке буквально рвётся вперёд, но я резко меняю траекторию, лишь слегка задевая его рубаху.

– Осторожная мышка, – смеётся Рейн, но в его глазах мелькает уважение.

Тогда он переходит в настоящую атаку. Меч Рейнхарда превращается в серебристую молнию, и я едва успеваю парировать. Один удар – клинок едва не выбивает из моей руки. Другой – я оказываюсь прижата к краю арены.

И тогда он делает это. Намеренно. Совершенно очевидный промах – меч проходит в сантиметре от моего плеча, оставляя мне идеальный шанс для контратаки.

Клинок в моей руке взрывается фиолетовым пламенем. Я рвусь вперёд, оружие уже заносится для удара…

И в последний момент вижу. Вижу, как его поза меняется, как пальцы перехватывают меч, готовясь к молниеносному ответу. Этот удар ловушка. Если бы я действительно атаковала, он положил бы конец всему одним движением – быстрым, точным, смертельным.

Вместо этого я резко останавливаюсь. Клинок замирает в двух пальцах от его горла, абсолютно неподвижный, несмотря на бушующую в нём энергию. Моя рука не дрожит – я полностью контролирую оружие.

Рейнгард замирает. Его золотые глаза расширяются – сначала от удивления, затем в них вспыхивает одобрение.

– Достаточно, – объявляет он, медленно опуская меч. – Алиса Дарквуд вне подозрений. Она отлично контролирует клинок.

Рейнгард делает шаг назад, и только теперь я замечаю, как его поза меняется, из охотника он снова превращается в наблюдателя.

– Ты заметила ловушку, – тихо говорит Рейнхард, так, чтобы слышала только я. – Мало кто на это способен.

Его взгляд скользит к Каину.

– Он научил тебя этому?

Я качаю головой. Это урок, который я усвоила сама в схватках с Вейландом, в испытаниях, в каждом дне, проведённом в этой Академии. Не сила делает воина, а умение её контролировать.

– Впрочем, неважно, – Рейн отходит, поправляя порванный рукав. – Думаю, Каину Велентару стоит взять тебя на курс.

Это он говорит во всеуслышание и я замираю, ожидая протестов преподавателей. Но все тихо. Мой взгляд мечется к Каину. Тот резко вздергивает голову – кажется, это только что была подначка.

Наконец чистокровный поднимает ладонь вверх в знак согласия.

– Можешь дать имя клинку, – отвлекает меня голос Рейнгарта. – Теперь он часть тебя.

Я ухожу с арены, понимая, что мой короткий меч теперь будут звать Кровавой Розой.