Глава 24. Откровения

Дверь с глухим стуком захлопывается за спиной Каина. Его черная мантия еще колышется от резкого движения, когда он бросает:

– Зачем ты забрал мою ученицу?

Рейнхард откидывается в кресле, его золотые глаза сверкают азартом:

– Теперь она уже твоя? – Но почти сразу его лицо становится серьезным. – Ты прекрасно знаешь, зачем.

Я застываю между ними, переводя взгляд с одного на другого. Каин… злится. По-настоящему. Я никогда не видела его таким – обычно он холоден и невозмутим, как те мраморные статуи в академическом саду. Но сейчас в его глазах горит что-то живое, опасное.

– Это можно было сделать потом, – его голос звучит низко и угрожающе. – Использование демонических сил дорого стоит.

Рейнхарда это явно забавляет. Он лениво вращает пером в пальцах:

– Ну ты же как-то проворонил, что она схватила отравленное оружие. – В его голосе смешинки, от которых у меня сжимаются кулаки. Они говорят обо мне, как о неодушевленном предмете!

– Подручные Иссельт сумели отвлечь меня, – Каин буквально скрипит зубами.

– Или дело в солнечных рунах? – Рейнхард язвительно поднимает бровь.

– Рейн! – голос Велентара звучит как удар хлыста.

Оборотень лишь усмехается:

– Кстати, об этом. Девочка – самородок. Если ты не возьмешься за ее обучение, то я…

Именно в этот момент я резко встаю со стула, намеренно опрокидывая его. Дерево гулко бьется о каменный пол, прерывая их разговор. Оба поворачиваются ко мне – Каин с едва заметным удивлением, Рейнхард с веселым блеском в глазах.

– Я, – говорю я, поднимаясь и отряхивая форму, – не предмет торговли. И не "девочка".

Наступает напряженная тишина. Каин смотрит на меня так, будто видит впервые. Рейнхард же… Рейнхард начинает смеяться – глубокий, раскатистый смех, от которого мне нехорошо.

– Ну вот, Каин, – наконец произносит он. – Кажется, ты нашел себе достойную ученицу.

А потом меня накрывает темнота.

Сначала я думала, что это просто мое зрение подводит – после клятвы Рейну в глазах все плыло, а в висках стучало так, будто кто-то колотил кувалдой по наковальне. Но нет. Действительно было темно.

Я лежала… нет, меня несли.

Твердые руки под коленями и спиной, ровное, почти беззвучное дыхание где-то над моим ухом. Запах – холодный, как зимний лес, с горьковатыми нотами чего-то древнего, чего я не могла назвать.

Каин.

Я пытаюсь пошевелиться, но мои мышцы будто налились свинцом.

– Не дергайся, – его голос звучит прямо над моим ухом, низкий и ровный, без тени напряжения, будто он несет не взрослую девушку, а котенка. – Ты потеряла больше сил, чем могла себе позволить сегодня. Тебе придется следить за этим, когда снова вступишь в бой, Алиса.

Я хочу возразить, что прекрасно это понимаю, но из горла вырывается только слабый стон.

Каин не смеется. Даже не фыркает. Он просто… продолжает нести.

В коридорах Академии уже зажигаются ночные светильники, и их тусклый свет выхватывает из темноты резкую линию его подбородка, сжатые губы, длинные ресницы, отбрасывающие тени на бледную кожу.

Он выглядел…

Нет.

Я зажмурилась.

– Рейн… – шепчу я, вспомнив его золотые глаза и тот странный шрам, который теперь горит у меня на запястье.

Руки Каина на мгновение сжимаются сильнее.

– Позволил себе лишнего.

– Но он…

– Спи, Дарквуд.

– Почему вы так боитесь признаться, что у вас есть слабость? – этот вопрос замирает у меня на губах.

Его приказ звучит так, что мое тело подчиняется само. Веки становятся тяжелыми, дыхание – ровным.

Последнее, что я чувствую перед тем, как провалиться в темноту – его пальцы, слегка сжимающие мое плечо.

Будто он боится, что я рассыплюсь.

Или боится потерять.

Глава 24.2

Я прихожу в себя, ощущая тепло под щекой. Открываю глаза – моя голова покоится на коленях Каина. Это настолько неожиданно, так… интимно, что я резко поднимаюсь. Голова больше не болит, шум в ушах исчез.

Его рука застыла в воздухе там, где секунду назад касалась моих волос. Теперь я понимаю – он делился со мной силой и видимо переборщил.

Но сон тем не менее был реальным, потому что Велентар отдал мне часть себя. Я видела Викторию, склонившуюся над очередным механизмом. Каин стоял рядом, непривычно расслабленный.

– В чем интерес вечно оставаться одному, Велентар? – голос Виктории звучал насмешливо. – Я не поверю, что тебе это нравится.

– Это дарит мне спокойствие, – ответил Каин, прислонившись к железной ноге голема.

– В смысле? – отвертка со звоном упала на пол. – Тебе спокойней, когда можешь пожаловаться на погоду только своему псу? Или на разграбленные обозы?

– Это волк, – поправил он.

– Без разницы. Ты велик, но очень одинок.

Виктория показалась из отверстия в големе, поставив ногу на ступеньку лестницы.

Каин подошел и подпер конструкцию.

– Ты в курсе, что именно из-за этого Конклав тебя побаивается?

– Они боятся, потому что я могу снести каждому голову, – спокойно ответил он. – И они не успеют ничего предпринять.

Виктория спрыгнула вниз.

– И все же… Неужели ни одна женщина не мечтала о твоих синих глазах?

Каин усмехнулся и начал расстегивать рубашку.

– Меня зачаровала бабка.

– Что? – ее бровь поползла вверх.

– Древнее колдовство. Я последний из рода. По обычаю, я должен был уничтожить дом вырезавших нас врагов – дом моей матери. Бабка сделала меня неуязвимым, но обрекла на одиночество. Любой, кто полюбит меня, умрет. Любая, кого полюблю я, принесет мне муки. Я должен был думать только о мести. Тогда это всем казалось логичным.

Виктория осторожно коснулась светящейся голубой руны между его ключиц.

– Ты не выполнил обет?

Каин закатил глаза.

– Врагов уничтожили до меня. А бабка умерла в день заклятия, отдав за него жизнь.

– Фу! – Виктория нахмурилась. – И ты веришь этим сказкам?

– За тысячу лет я убедился – оно работает, – он улыбался лишь губами, в глазах притаилась боль.

– Каждая погибала?

Каин закрыл глаза.

– Зато я стал отличным мстителем. И смирился с тем, что мне не стоит влюбляться.

Виктория отступила на шаг, затем решительно заявила:

– А если я тебя спасу? Я создала протез для Доминика. Сниму заклятие, и мы повеселимся на твоей свадьбе!

Я встряхиваю головой, прогоняя остатки воспоминания. Каин дремлет рядом, его дыхание ровное. Он явно отдал слишком много, иначе бы не остался в таком уязвимом положении, уверена, что сон для такого существа редкость.

Моя рука тянется к его рубашке, пальцы дрожат, расстегивая пуговицы одну за другой. Я должна увидеть…

Его рука внезапно сжимает мое запястье. Сердце бешено колотится.

Но я уже успела увидеть – руны больше нет. Там, где она должна быть, лишь гладкая кожа.

“Значит, и солнечные руны можно вылечить”, – это первое, что приходит мне в голову, а потом я встречаюсь взглядом с Каином.

Матерь Ночи, да я же выгляжу так, будто хотела украдкой его раздеть!

Краска мгновенно заливает щеки. Каин подтягивается и чуть-чуть тянет мою руку на себя. Я ощущаю его дыхание, запах и не знаю, что теперь делать с этим.

– Виктория вылечила вас!

– Что? – Велентар приподнимает бровь и к счастью выпускает мою руку.

Отползаю на другой конец кушетки.

– Я… профессор… я правда к вам не лезла!

Каин усмехается и начинает спокойно застегивать свою одежду. Но улыбка на его губах, в ней есть что-то от чего у меня внутри все переворачивается.

– Я хотела сказать, что Виктория стерла с вас ту самую древнюю руну. Значит, и с солнечными можно расправиться!

Велентар резко встает. Его веселый настрой тут же улетучивается.

– Откуда ты об этом знаешь? – его голос резкий как удар клинка.

– Я думаю, вы нечаянно поделились воспоминаниями.

Каин выходит, оставляя меня наедине с навязчивой мыслью: мне нужен дневник Виктории. Там должно быть что-то о ее завещании. Но где он теперь?

Я поднимаюсь в свою комнату в башне Велентара и начинаю перебирать вещи. Почему я не проверила дневник раньше? За все эти дни я могла бы уже сто раз его найти! А если он попал не в те руки? Или, что хуже, потерялся? Проклятие!

Наконец пальцы натыкаются на вытертый кожаный переплет. Сердце успокаивается – слава Ночи, Каин приказал перевезти сюда все мои вещи.

– Пора на занятия! – снизу раздается голос Велентара. – Спускайся, Алиса!

Я торопливо убираю волосы за уши. Занятия. Я совсем забыла про них. А вот Каин, оказывается, не забыл.

Быстро спускаюсь по винтовой лестнице, на ходу пытаясь пригладить растрепанные волосы пальцами.

На первом этаже Велентар стоит посреди зала, одетый в фехтовальный костюм. Простая черная форма, отороченная серебряным орнаментом, подчеркивает его строгую, почти скульптурную красоту. Он выглядит неотразимо, а я – жалко и неопрятно в поношенной форме.

А, так это урок фехтования!

Но Каин не уточняет детали.

– Тебе нужно научиться контролировать силу клинка, – говорит он сухо. – Чтобы больше не падать в обморок.

Киваю и снова поднимаюсь за дневником, размышляя о том, что Велентар, оказывается, всерьез взял меня в ученицы.

Интересно, какую роль в этом сыграл Рейн?

Каин ведет меня по коридорам Академии, его шаги бесшумны, осанка прямая – он словно некоронованный король. Я едва поспеваю за ним, все еще ощущая слабость после вчерашнего.

Когда мы выходим на арену, у меня перехватывает дыхание.

По периметру стоят студенты – не только с нашего курса. Их любопытные взгляды буквально прожигают меня насквозь. В дальнем углу, небрежно облокотившись о бортик, наблюдает Рейн Дейнгард. Его золотые глаза сверкают, когда наши взгляды встречаются, и он едва заметно кивает.

Каин останавливается в центре арены и поворачивается ко мне.

– Покажи мне, что помнишь, – говорит он.

Я беру оружие, ощущая его вес. Клинок в моей руке будто оживает – шрамы на ладони слабо мерцают фиолетовым.

– Без демонической силы, – добавляет Каин. – Только твои навыки.

Я делаю первый выпад.

Каин парирует одним движением, даже не сдвигаясь с места.

– Слишком предсказуемо.

Пробую другую комбинацию – быстрее, резче.

– Лучше. Но ты открываешь бок.

Его клинок касается моего ребра.

Я рычу от досады и атакую снова. На этот раз я чувствую его движения, предугадываю.

Каин впервые отступает на шаг.

– Хорошо, – в его голосе звучит… одобрение?

Рейн, наблюдающий за нами, усмехается:

– Если ты так ее бережешь, она никогда не научится.

Каин не отвечает. Он лишь сжимает мою руку чуть сильнее, будто напоминая, чья я ученица.

Когда урок заканчивается и мы уходим с арены, я не удерживаюсь от вопроса:

– Что с вашим клинком, Песнью Полуночи?

Мне кажется, что Велентар не сражается в полную силу. Ему как будто не хватает его меча. Каин останавливается и поворачивается ко мне. На его губах появляется хищная улыбка.

– Узнаешь.

Эти слова звучат как обещание.

Дневник Виктории так и остаётся нетронутым – Каин, проверив мой пульс, объявляет меня готовой к занятиям. Приходится возвращаться на пары. Без Вейланда аудитория кажется пустой, а отсутствие Люцины делает коридоры подозрительно спокойными. Впервые за долгое время я могу перевести дух.

Старшекурсники осторожно интересуются моим самочувствием. Никто не спрашивает прямо о проклятом клинке, но по их взглядам я понимаю – это единственное, что их по-настоящему волнует.

– Ну что, теперь ты слишком важная особа, чтобы жить с отбросами? – утром подкалывает Лора. Её слова заставляют задуматься.

Я действительно живу у Велентара. Раньше это объяснялось необходимостью наблюдения, но теперь, когда легат объявил меня безопасной… Это начинает выглядеть странно.

Студенческие сплетни – последнее, что мне нужно.

Дверь в башню профессора открывается до моего прикосновения к ручке. Магический замок узнаёт меня. Страшно подумать, какие ловушки скрыты здесь для незваных гостей, но меня Каин явно не собирался останавливать.

Башня пуста. Кладу учебники на массивный дубовый стол – тот самый, который служит Каину и рабочим местом, и для принятия пищи. Его аскетизм уже перестал удивлять: всё здесь просто, функционально и… красиво по-своему.

Нужно поговорить с Каином. Открыто. Великий Велентар никогда не был замечен в романах – если у него и были женщины, то ненадолго, и они по сей день хранят молчание. Теперь я знаю почему: влюбишься в него – пожалеешь.

Но слухи мне не нужны. Я собираюсь переехать обратно в общежитие.

Обыскиваю башню – библиотеку, лабораторию, даже чердак. Каина нигде нет.

Неужели…?

Толкаю дверь спальни и застываю на пороге.

Каин спит.

До сегодняшнего дня я была уверена – он вообще не отдыхает. Всегда, когда я просыпалась, он уже работал. Когда я засыпала – всё ещё склонялся над книгами.

А теперь…

Он лежит на спине, без рубашки. Руки покоятся на покрывале с золотой вышивкой, скрывающем всё ниже пояса. Голова кружится от одной мысли – а что, если под этим шелком ничего нет?

Нужно уйти. Сейчас. Пока он не перевернулся и не… Нет, я не готова это видеть. Хотя уверена – даже обнажённый, он прекрасен. Но если я увижу все самое пикантное, то никогда уже не смогу смотреть ему в глаза без краски стыда.

Разворачиваюсь к выходу – разговор о переезде подождёт.

И вдруг понимаю: что-то не так.

Настоящий Каин Велентар никогда не позволил бы себе быть таким… беззащитным. Он не оставил бы дверь незапертой, тем более когда отдыхает здесь в таком виде!

Взгляд падает на его запястья. Солнечные руны горят неестественно ярко, кожа вокруг воспалена. Сердце сжимается от досады – упрямый дурак! Почему он не попросил ещё крови?

И тут вспоминаются слова Иссельт о завещании.

Будить Велентара я не решаюсь. Если бы ему было действительно плохо, Рейнхард уже был бы здесь.

Но я могу спросить… у самой Виктории. Через её дневник.

И обсудить это с оборотнем.

План отличный. Если, конечно, Рейн не решит снова поиграть со мной в кошки-мышки.