Глава 25. Завещание

Первые лучи утра пробиваются сквозь плотные шторы, когда я, поджав ноги, устраиваюсь на кровати с дневником бабушки. Пальцы дрожат – ведь на этих страницах правда о Каине и о том, как Виктория изменила его судьбу.

Страницы начинают перелистываться сами, и я замираю, боясь того, что мне откроется.

Перед глазами возникает учебный класс прошлого. В центре – Виктория с механическим протезом в руках. На столе сидит незнакомый мужчина с гербом Дарквудов на груди. Мое сердце замирает – это же Доминик, мой дед!

Виктория крепит протез к его ноге, и Доминик улыбается – так тепло, так искренне. В его взгляде нет и тени высокомерия, столь характерного для знати. Только доброта и мудрость.

Я знаю его историю. Последний из Дарквудов, чудом спасшийся от резни. Человеческие маги лишили его руки и ноги, сделали калекой. Чистокровные отвернулись, но Доминик не сломался. Он нашел утешение в книгах, стал меценатом Академии, спонсировал первые воздухоплавательные корабли Виктории, которые открыли путь к сегодняшней торговле. А когда она создала ему протезы, лишь слегка хромал.

И вот я вижу их поцелуй – нежный, трепетный. Доминик, первый из знати, осмелившийся жениться на полукровке. Их любовь такая… настоящая.

Сердце сжимается – я хочу, чтобы мой возлюбленный смотрел на меня так же.

Страницы шелестят, картина меняется.

Теперь передо мной Каин и Доминик в жарком споре. Виктория подслушивает за углом. Велентар величественен, как никогда – в волосах блестит простой венец с алмазом-каплей, символ власти чистокровных.

– Недопустимо! – гремит Каин. – Девица в Академии! Я перестану покрывать твои дела, Доминик, если ты немедленно не выставишь ее отсюда!

Он выглядит не просто разгневанным – непримиримым, жестоким, бесчувственным. Таким Каина я еще не видела.

Дневник снова перелистывается.

Я вижу главный зал Академии, оформленный по ушедшей моде. Студенты и преподаватели толпятся у стен, оставив центр помещения двум фигурам: высокомерному Каину Велентару и хрупкой на вид Виктории.

– Ты действительно считаешь, что полукровка может оспорить знание древнего? – голос Каина звучит холодно.

Виктория лишь поправляет очки.

– Я считаю, что истина не зависит от крови. И готова это доказать.

В зале проносится шёпот. Никто ещё не осмеливался бросать вызов Велентару в его же области – магии древних рун.

Каин усмехается.

– Твое упорство достойно лучшего применения. Но если настаиваешь… Давай усложним. Не просто демонстрация силы, а решение задачи. И если проиграешь, тебе придется отправиться туда, откуда не возвращаются. На кровавую ферму.

Так назывались грязные темные бараки, где раньше знать держала людей. Теперь все изменилось. Кровью по-прежнему торгуют, но больше не держат ее доноров в качестве рабов.

Каин щёлкает пальцами. На полу между ним и Викторией вспыхивают три руны – солнечная, лунная и звёздная, переплетённые в смертельном узоре.

– Развяжи их. Без разрушения. Без крови. Только знанием.

Виктория наклоняется, изучая узор. Я слышу ее мысли: это старая неразрешимая загадка, над которой бились лучшие вампирские умы, Каин специально выбрал ее, должно быть, чтобы посмеяться. Но у бабушки есть решение – в нем должен помочь недавно собранный ей механизм. Её пальцы прослеживают линии, не касаясь.

– Это невозможно! – шепчет кто-то из студентов.

– Тише! – шипит Доминик, стоящий в первом ряду. Его глаза горят верой.

Виктория выпрямляется.

– Вы ошиблись в пятом векторе, профессор. Здесь должна быть не звезда Альголь, а Капелла.

Каин замирает.

– Докажи.

Виктория достает из кармана крошечный механизм – шестерёнки завертятся, проецируя в воздух светящуюся диаграмму.

– Посмотрите сами. Ваш узор ведёт к распаду. Мой – к равновесию.

Минуту Каин изучает проекцию. Затем неожиданно смеется – резко, почти по-волчьи.

– Бездна… Это правда.

В зале ахают.

Виктория убирает механизм.

– Значит, я могу остаться?

Каин делает шаг вперёд, внезапно сменив гнев на любопытство.

– Не только остаться. Я хочу, чтобы ты преподавала здесь. Ты слишком умна, чтобы учиться.

Он поворачивается к замершей аудитории:

– Запомните этот день. Сегодня истина победила традицию.

Я отрываюсь от дневника, сердце колотится. Так вот каким он был… Гордым. Непреклонным. Но способным признать поражение.

Затем перед глазами снова начинают мелькать картинки. Виктория встречается с Каином еще не раз. В каждую новую встречу он все менее надменный, все более заинтересованный. Он словно все то вампирское общество, веками закрытое от людей. Бастион, которому пришлось пасть перед истиной.

Потом меня накрывает еще одно воспоминание.

Виктория стоит перед зеркалом, пальцы нервно расправляют складки белоснежного шелка. Платье идеально облегает ее фигуру, серебряная вышивка вспыхивает при каждом движении, как звезды. Она должна чувствовать радость. Должна. Но что-то сжимает сердце, заставляя дыхание сбиваться с ритма.

Ее взгляд притягивает черный ларец на туалетном столике. Черный бархат, серебряные узоры, повторяющие витиеватые руны. Подарок от Каина.

"Не смогу присутствовать. Долг зовет на границу".

Его почерк – резкий, как удар клинка, без лишних слов, без сантиментов. Она вдруг ясно представляет его – высокого, гордого, с синими глазами, горящими холодным пламенем. Где-то сейчас он скачет на коне, мантия развевается за спиной, Песнь Полуночи жаждет крови…

Виктория резко открывает ларец.

Под крышкой, на бархатной подушке, лежит изящный циферблат без стрелок.

Виктория косается центральной шестерни – и механизм оживает.

Золотые звезды кружатся, выстраивая новые созвездия. Те, что должны были быть, если бы древние маги не исказили небесные карты. Они ведь с Велентаром недавно спорили о том, что некоторые заклинания людей и полукровок работают не так, как должны были бы из-за одной досадной ошибки в звездных картах. Значит, она была права!

– Он пересчитал для меня их… – шепчет Виктория.

На обратной стороне гравировка: "От одного гения – другому. Пусть твой разум всегда находит верный путь, даже когда сердце заблудится".

Она вдруг чувствует, как в груди разливается тепло. Каин – единственный, кто никогда не видел в ней хрупкую женщину. Только ум, только силу.

Дверь скрипит.

– Ты ослепительна, – Доминик входит, его голос мягкий и успокаивающий. Волнение, которое только что владело Викторией, улетучивается словно отхлынувшая волна.

Руки будущего мужа – теплые, надежные – обнимают ее за талию, ладонь ложится на живот, где уже толкается их сын.

Виктория замирает. В одной руке – часы Каина, холодные и сложные. В другой – пальцы Доминика, теплые, обещающие заботу и ласку.

– Волнуешься? – жених целует ее в шею, и от этого поцелуя по коже бегут мурашки.

Каин – это буря, это вызов, это вечный бой со стихией, которую никогда не одолеть. А Доминик…

Доминик – это дом.

– Уже нет, – шепчет Виктория, пряча часы обратно в ларец. – Пойдем. Нас ждут.

И не оглядывается. Нельзя. Потому что если обернется – увидит в зеркале не только свое отражение в белом платье, но и подарок того, кто никогда не будет смотреть на нее так, как смотрит Доминик.

Она выбирает жизнь. Не битву.

Затем, не давая мне возможности сделать передышку, следует новое воспоминание.

Виктория роняет перо. Чернильная клякса расплывается по пергаменту.

"Останься в стороне", – гласит записка, доставленная черным вороном. – "Или твоя семья ответит за твою преданность".

Ее руки дрожат. В соседней комнате спит Доминик, а в колыбели – их сын. Ее мир. Ее сердце.

Но где-то за стенами замка Конклав уже готовит ловушку для Каина. Это ей сообщили в письме.

Виктория встает, подходит к окну. Ее решение должно быть холодным, рациональным, как сам Велентар. Она должна позволить ему умереть.

Но…

"Ты не сможешь", – шепчет внутренний голос. "Ты не из тех, кто отступает".

Она резко поворачивается, идет к ларцу. Откидывает крышку.

Там лежит клинок.

Красивый, изящный – его недавно подарил Доминик со словами: "На крайний случай". Как будто чувствовал что-то.

Виктория берет оружие. Металл холодный, но через мгновение начинает теплеть в ее руке, признавая хозяйку.

– Говорят, любовь к тебе способна убить, – ее голос дрожит.

Виктория закрывает глаза. Видит его – высокого, надменного, прекрасного в своей ярости. Каина, который никогда не просил о помощи. Каина, который…

– Она всегда была для меня излишней. Большим, чем я смогла бы вынести, меньшим, что я могла бы тебе дать. Я так долго боролась с ней. И думала, что победила. Но она росла во мне как сорняк. Теперь я вижу, что у меня нет другого выхода. Я не могу оставить это так.

Слезы катятся по щекам, обжигая кожу.

– Так забери ее. Пусть сохранит тебя даже там, куда тебя отправят.

Она проводит лезвием по запястью. Кровь – алая, живая – стекает на металл, и впитывается в него, как в песок.

– Но придет день… и явится кто-то сильнее меня.

Клинок вспыхивает.

– Она справится.

Боль разрывает грудь. Виктория падает на колени, но не отпускает клинок. Ее душа дробится, любовь – та самая, запретная, обжигающая – вырывается наружу и навсегда запечатывается в металле.

Я отшвыриваю дневник, как обожженная. Теперь все становится ясно.

Моя кровь это моя связь с Каином, в ней любовь Виктории, которая должна его исцелить.

Все это не случайность.

Виктория пожертвовала всем – семьей, счастьем, жизнью – чтобы однажды ее внучка смогла сделать то, что не удалось ей самой.

Разрушить проклятие.

И спасти Каина Велентара.