Глава 26. Песнь Полуночи

Дышу часто-часто, переворачиваюсь на живот и зарываю лицо в подушку. Теперь я хоть немного понимаю Каина – как же противно, когда за тебя решают, кого тебе любить! Вернее, кого тебе хотеть.

Сжимаю кулаки до боли. Он ведь просто защищается – не хочет зависеть, не верит, что проклятие снято. После всего пережитого – неудивительно. А может, он вообще считает, что это новая форма того же проклятия.

– Матерь Ночи! – вырывается у меня сквозь стиснутые зубы. Вскакиваю с кровати и с ненавистью смотрю на дневник. Всю жизнь я думала, бабушка была воплощением мудрости и доброты. Какая же я дура!

Её съедало то, что она сама называла "непозволительной блажью" – любовь к Каину. Это чувство разрушило всё, что она ценила: любящего мужа, уютный дом. Дедушка заперся в башне после её казни и через десятилетия от него осталась лишь горстка пепла. Отца растили чужие руки.

Вот она – цена за правду. Виктория оказалась далеко не так прекрасна, как её изобретения. Из-за собственной глупости она погубила тех, кого должна была беречь.

Что стоило просто отпустить Велентара в вечную Тьму?

В ярости пинаю дневник – и тут же сгораю от стыда. Опускаюсь на колени, поправляю растрёпанные страницы. Гнев понемногу уходит. В конце концов, это был её выбор – как распорядиться своими мужчинами.

Но! – снова сжимаю кулаки. – Какое право она имела решать за меня? Я ведь даже не влюблена в Велентара! Почему она не оставила мне свободу выбора? Чтобы я могла быть с тем же Вейландом – добрым, безопасным Вейландом! Вспоминаю его веснушчатое лицо и кривлюсь. Ну или с кем-то… поосновательнее.

Зачем мне этот "венец вампирского творения", вечно хмурый Каин Велентар?!

Бросаю на дневник ненавидящий взгляд – и вдруг дыхание перехватывает. Выходит, бабушка считала меня сильнее себя?

Но это же безумие!

Хотя… Перед глазами мелькают последние события. Два испытания Каина. Проклятый клинок. Я даже смогла испытать жалость к Люцине, когда можно было злорадствовать. Медленно выдыхаю. Но это же не значит, что я смогу… любить его. Встречать у очага с кубком лучшей крови? Или… что там ещё делают верные жены?

Фу!

А ещё… придётся с ним спать. Непроизвольно вспоминаю его обнажённый торс, капли пота на коже… Во рту пересыхает, в груди – странное волнение. Тьма! Лучше вообще об этом не думать!

– Ну и подарочек, бабушка, – шепчу, засовывая дневник под подушку.

Горький осадок остаётся – вместо могучего артефакта, вместо тайны, способной перевернуть мир, она оставила мне… мужчину. Которого так любила, что предпочла избавиться от него навсегда.

Дверь в мою комнату с грохотом распахивается, и я едва не подпрыгиваю на месте – в проходе стоит Рейнхарт Дэлл. Оборотень скалится.

– Что вы тут делаете?! – вырывается у меня.

– Проверяю, в порядке ли хозяйство Велентара.

– Что-о?! – Он правда назвал меня хозяйством?!

– Некогда артачиться, любезнейшая, – машет рукой оборотень. – Хватай клинок и пошли!

И тут я замечаю: в Академии подозрительно шумно для времени, когда все обычно спят. Над зданием еще висят привычные магические сумерки, но по лестницам разносятся топот и визги.

– Что происходит? – оборачиваюсь к Рейнхарту.

– Нападение, – просто говорит он. – Циничное и непристойное.

Моя нога задевает ступеньку, и я едва не съезжаю вниз. Рейнхарт ловит мой локоть, помогая удержаться, за что я чувствую благодарность. Но когда он смотрит на меня с беззаботной улыбкой, с бесшабашным блеском в глазах, я понимаю – мне это нравится.

Чувствую острую необходимость треснуть себя по лбу. Из-за колдовства Виктории я будто с цепи сорвалась и теперь смотрю на любого мужчину как на потенциального жениха! Хотя в этой ситуации должна бояться.

– Но на Академию никто никогда не нападал!

– Твое «никогда» началось не так давно, Алиса, – торговый легат прислушивается к шуму в коридоре. Я замираю – моим получеловеческим чувствам не сравниться с его слухом.

– А до этого еще как нападали, – Рейнхарт продолжает галантно держать меня за руку, создавая обманчивое ощущение, будто ничего страшного не происходит. – Как думаешь, что берегло её стены?

Он резко тянет меня вперед, заставляя выйти из укрытия и перебежать в другой коридор. Но его звериный взгляд все так же изучает меня.

– Каин Велентар, – шепчу одними губами.

Рейнхарт кивает.

– И так как он больше не бесплотная сущность…

– Но зачем это нужно?! – перебиваю, не решаясь добавить «нашим врагам».

Какие у Академии могут быть враги? – первая мысль. А вторая: если мы так долго не знали проблем, это не значит, что с нами не хотели расквитаться. Вампиры-отступники, оборотни вне Конклава, выжившие человеческие маги… Пока здесь царили мир и порядок, мы все расслабились. А Конклав, недовольный молчанием Велентара, не прислал никого на стражу!

Вот тут-то страх накрывает меня с головой.

Рейнхард выводит меня во внутренний двор, но тут же прижимает спиной к каменной кладке. Я вижу почему: отряд солдат сдерживает гигантских волков, яростно бросающихся на пики.

– Вечная тьма!

Бродячие стаи. Те самые, о которых мне рассказывали. Они нападают на караваны, маленькие города, захватывают пленников и продают на невольничьих рынках. Говорят, ими управляет Рейн Дейнгард.

Но он здесь, сжимает мою руку, словно в тисках.

Поднимаю голову – наши взгляды встречаются.

– Ты же не думаешь, что это всё я? – в своей шутливой манере говорит оборотень. – Сейчас свяжу тебя и утащу на невольничий рынок?

Отрицательно качаю головой, хоть шея почти не поворачивается, но он угадал – именно об этом я и думала!

– У меня на тебя другие планы, красавица!

Рейн резко дергает меня за собой, и я покорно следую – он первый мужчина, который назвал меня красавицей! Раньше я считала, что мои кудрявые волосы и пухлые губы, наследство Виктории, никому не понравятся. Бабушка была изящной жгучей брюнеткой, а я – светловолосый беспорядок с полными щеками.

Но флер от комплимента быстро гаснет. Какие у него на меня планы?!

Рейнхарт не дает задуматься. Мы останавливаемся у склепа.

Он выпускает мою руку, упирает кулаки в бока – доволен проделанной работой.

– Каин потребовал, чтобы я спрятал тебя. Но чтоб мне лапы отгрызли!

– Что?

– Я предлагаю тебе спасти Велентара, – просто говорит он. – Или Академия сегодня рухнет.

Сердце бешено колотится. Слово «спасти» смешивается с тем, что подкинул дневник Виктории. Что, прямо сейчас я должна его полюбить?!

– Ты побледнела, – замечает Рейн и, словно ничего не произошло, проходит под своды склепа.

Я провожаю взглядом его ладную фигуру, скрывающуюся в тени. На рубашке играют синеватые блики от высеченных на стенах имен.

– На самом деле от тебя требуется не так много, Алиса, – звучит из глубины.

Рейнхарт поворачивается. Странно видеть оборотня в вампирской усыпальнице, но духов он, кажется, не боится. Или они боятся его.

Я иду следом. Здесь, по крайней мере, безопасно – теперь ясно, почему Каин велел привести меня сюда.

Рейн обшаривает камни, ища тайник с клинком Велентара. Я опускаюсь на колени, собираясь помочь ему.

Он одобрительно хмыкает.

– Ты уже поняла? – спрашивает, когда каменная кладка под нами дрожит и осыпается, открывая лестницу.

Две тени в серых плащах, те самые, что с собой привела Иссельт, вскидывают головы, впиваясь в нас взглядами. Становится ясно: они не отдадут оружие просто так. Сначала Каин должен поклясться в верности Малкару.

Но ведь он уже был здесь… и почему-то не взял клинок.

– Ты знаешь, что он не может коснуться Песни Полуночи, Рейнхарт?

Но оборотень уже бросается вниз по лестнице.

Тени атакуют молниеносно. Первая – бледное пятно в полумраке – бросается на Рейнхарта, её когтистые пальцы вытягиваются, будто костяные клинки.

Я инстинктивно хватаюсь за свой кинжал, но Рейн резко машет рукой:

– Не двигайся!

Его тело меняется прямо в прыжке – это не полная трансформация, а что-то среднее: когти удлиняются, мышцы плеч напрягаются, но человеческий облик сохраняется.

Он встречает первую тень ударом в грудь – не когтями, а локтем, с разворота. Существо взрывается черным дымом, но тут же собирается за его спиной.

– Забавно!– Рейнхарт смеётся, делая сальто через вторую тень. Его движения плавные и смертельные.

Тени шипят. Одна бросается вниз, пытаясь схватить меня – но Рейн уже там. Его нога описывает дугу, сбивая существо в сторону.

– Смотри и учись, Дарквуд! – кричит он, ловя вторую тень за "горло" и вкручивая её в пол. Камень трескается. – Настоящий бой – это не магия, а математика!

Я зачарованно наблюдаю, как он предсказывает каждый удар, его звериные чувства улавливают малейшее движение теней.

Рейн контролирует пространство, он никогда не отступает, а перемещает противников туда, куда ему нужно.

И да, он явно получает удовольствие, подпуская их совсем близко, чтобы в последний момент увернуться.

Последнюю тень он уничтожает особенно эффектно – подбрасывает в воздух и разрывает пополам голыми руками. Черная субстанция оседает на пол, как пепел.

Рейнхарт отряхивает ладони, его золотые глаза сверкают в темноте:

– Вот и всё. Теперь твоя очередь.

Я аккуратно спускаюсь на пол тайника под склепом и смотрю на оставшуюся на полу пыль.

– А Конклав не будет переживать?

– Я спишу это на проделки бродячей стаи.

– Кстати, кто они? – я приближаюсь к черному ларцу.

На нем герб Велентаров, но он запечатан солнечными рунами.

– Стая, которую приручил Каин, – раздается за моей спиной.

– И они верны Малкару? – спрашиваю я, занося руку над крышкой.

– Не совсем, – судя по шагам, Рейнхарт приближается. – Никто из вас никогда не был господином таким как я. Они наемные убийцы, которые хорошенько присосались к Конклаву.

В его словах звучит насмешка. «Недоумки», – как будто не успевает добавить Рейнхарт.

Оглядываюсь: разве сам Рейн не делает то же самое?

И по глазам читаю ответ: он сам – нечто большее.

Рейн указывает на каменный ларец, выходя из-за моего плеча.

– Только твоя кровь может снять печать. Каин не мог взять меч сам – руны сожгли бы его.

Я протягиваю руку к саркофагу. Шрамы на запястье вспыхивают фиолетовым.

– Ты уверен, что он этого хочет? – спрашиваю, вспоминая нежелание Велентара зависеть от кого-либо.

Рейнхарт внезапно становится серьёзным:

– Нет. Но сегодня ему придётся выбирать между гордостью и жизнью.

Эти слова пробирают меня до глубины души. Не знаю почему, но больше всего в жизни я не хочу чтобы Каин умирал. Возможно, это эхо чувств и мыслей, которые я увидела в дневнике Виктории. Возможно просто дань стараниям моей бабки. Но Каин должен остаться в живых – в этом я не сомневаюсь.

Мои пальцы касаются камня.

Печать взрывается ослепительным светом и вскоре все гаснет. Передо мной Песнь Полуночи, легендарный клинок выкованный по слухам из когтя Ноктэль, Матери Ночи. Но отец рассказывал, что на самом деле Песнь Полуночи состоит из звездного серебра, металла, который питается лунным светом.

Лезвие кажется полупрозрачным, если присмотреться, на нем видны движущиеся туманности. На гарде две спирали – одна из лунного камня, другая из солнечного сплава – символ баланса, который, кажется, олицетворяет сам Каин.

Я заношу руку, чтобы коснуться клинка и вспоминаю, что это оружие оставляет раны, что открываются при свете луны. Снять это проклятие может только сам Велентар. Почти как солнечные руны. Только последние для вампира смертельны.

– Поторопись, Алиса! – нервно бросает Рейнхарт.

Касаюсь рукояти и оружие просыпается.

Сначала – звук. Не звон, а голос – низкий, как виолончель, и пронзительный, как флейта.

Потом я чувствую холод. Он обжигает мне руку так, словно я опустила ее в разлом. Напоминание о демонической энергии, которая влита в мою Кровавую Розу явно не нравится благородному оружию.

И наконец вспыхивает воспоминание. Не мое.

Каин в доспеха стоит на поле боя. Перед ним – десятки врагов. Он улыбается. Первый удар – и небо окрашивается багровым…

– Алиса!

Рейн хватает меня за плечо, отрывая от видения. Я дышу так часто, что кружится голова.

– Ты… ты слышал? – шепчу.

– Все слышат, – его голос странно напряжён. – Но только Велентар понимает слова.

Клинок теперь светится – мягко, как луна в тумане.

– Бери его, – приказывает Рейн. – И пошли.

Я сжимаю рукоять крепче.

Песнь отвечает – туманности внутри ускоряются и я поднимаю клинок.

– Поздравляю, – Рейн скалится. – Теперь он твой.

– Что?!

– Шучу. Он просто… изучил тебя и решил не мешать.

Клинок успокаивается, но тепло в рукояти остаётся. Как и тихий гудящий звук где-то на границе слуха.

– Теперь, – Рейн разворачивается к выходу, – вручим его тому, кто действительно умеет им пользоваться.

Песнь Полуночи словно факел – он освещает нам путь звёздным светом, а в такт моим шагам напевает что-то древнее и грустное.

– Но есть одна проблема, – говорит Рейн, когда мы выбираемся наружу.

– Оборотни не дадут нам так просто подобраться к Каину?

Рейнхарт фыркает.

– Проблема в рунах Велентара. Песнь Полуночи усиливает их эффект.