Глава 27. Битва

Внезапно оборотень останавливается и сбрасывает свою рубашку.

– Надеюсь, ты не боишься голых мужчин, – сопровождает он это действие словами.

В первый момент я готова покраснеть, но потом понимаю, о чем Рейн толкует: он собирается перекинуться в зверя, а зверю не нужны штаны. Значит, и биться он собирается по-крупному. Ноги становятся ватными, потому что я видела, на что способен Рейнхарт, сначала сама на арене, теперь под склепом.

Он сильнее големов профессора Артона. Что же нас ждет?

Я молча смотрю на его рельефную грудь, покрытую незнакомыми мне рунами.

Рейн истолковывает мое замешательство по-своему и склоняет голову к левому плечу. В следующее мгновение его руки покрываются густой рыжей шерстью, спина искривляется, челюсть выдвигается вперед.

Оставшаяся на нем одежда трещит по швам.

«Если хочешь можешь отвернуться. Я знаю, что великолепен и поэтому не очень раним», – звучит в моей голове и я понимаю, что Рейнхарт как-то пробрался в мои мысли.

«Не пугайся», – следует за этим: «Все дело в клятве. Поэтому ты можешь меня слышать, а я могу за тобой следить».

Очаровательный подарок.

«Иначе ты уже была бы мертва», – сбоку от меня слышится фырканье.

Я поворачиваю голову и вижу огромного шикарного волка, который в холке достает мне до плеча. Он припадает на передние лапы, приглашая влезть себе на спину.

«С твоими человеческими ногами мы поспеем только к праху Велентара», – реплика Рейна заставляет поторопиться.

Прыгаю ему на спину и как следует вцепляюсь в холку руками. Мощные мышцы Рейна наливаются силой и волк срывается вперед. Песнь Полуночи в моих руках поет— низкий, вибрирующий звук, от которого дрожат ветви деревьев.

Приходится низко пригибать голову, лишь бы не получить сучком в глаз.

Внезапно Рейнхарт припадает к земле и я едва не скатываюсь с его спины.

«Здесь!» – вспыхивает у меня в голове.

Я замираю. Безмолвный лес сегодня действительно молчит – ни шелеста листьев, ни криков ночных птиц. Только…

– Ты слышишь? – шепчу.

«Да.»

Где-то впереди идет бой. Но до нас доносится не звон стали, а нечто иное: щелчки когтей по коре, хруст ломающихся веток, и наступающая временами тишина – страшная, мертвая.

Рейнхарт резко поворачивает голову в сторону.

«Смотри.»

Сквозь деревья видно поляну. Мое сердце замирает. Это то самое место, где мы праздновали Игру Теней. Сюда приходила Виктория. Теперь здесь творится нечто ужасное. В центре Каин Велентар. Он сражается без оружия. Кажется, я как-то из окна уже подсмотрела эту технику.

Его руки пусты, но каждый удар точнее клинка. Одного из оборотней он берет за горло и вбивает в землю – шея ломается с хрустом. Второму разрывает грудь когтями. Третьего поднимает одной рукой и бросает в дерево – ствол трескается пополам.

Но я вижу и другое:

Его руны горят – не просто светятся, теперь они пожирают его плоть. Движения становятся медленнее. На губах выступает кровь.

– Он проигрывает, – говорю я.

«Нет», – Рейнхарт скалится. – «Он просто устал убивать.»

В этот момент новые тени выходят из леса.

Оборотни из бродячей стаи перекидываются.

Их кости ломаются и собираются заново, шерсть вспарывает кожу, морды вытягиваются в оскале.

Теперь их втрое больше, чем было.

«Вот теперь становится жарко», – комментирует это Рейнхарт: «Похоже она подтянула сюда всех, кого сумела достать».

– Кто она? – спрашиваю я.

«Иссельт»

У меня нет времени узнавать, почему полудемоница так поступила. Можно подумать, Конклав одобрил бы уже уничтожение Академии.

«Я говорил ему, что это самоубийство пытаться принять удар на себя. Но в мире нет никого самонадеяннее и упрямее Каина Велентара», – комментирует Рейнхарт: «Рейн, обезопась Алису. Рейн, защити студентов. Рейн, подотри слюни ректору и ни в коем случае не суйся в лес».

Далее следует оборотничье ругательство. Рейнхарт направляется к поляне. Его поступь уверенная, плавная и спокойная, даже когда оборотень в шаге от того чтобы вступить в битву.

Я сжимаю Песнь Полуночи.

– Мы будем что-нибудь делать?!

Мы, то есть я. Я-то понимаю, что Рейнхарт будет драться, но я не хочу чтобы он один рисковал собой.

Рейн оборачивается, его желтые глаза блестят.

И тут в моей голове появляется еще десятка два голосов. Сердце начинает бешено колотиться о ребра. Я слышу… стаю. Кровавых Клыков!

Рейн врал, когда сказал, что я не буду ничего для них значить. Раз я слышу это все, значит, я одна из них.

«Давай, девочка, не упусти шанс», – командует Рейнхарт. – «Беги к нему. Мы займем их.»

Из леса выходят другие волки – Кровавые Клыки мощнее и больше бродячих. И очевидно свирепее.

Я не хочу думать о том, что будет и бросаюсь вперед. Велентар это все, на что я собираюсь смотреть.

Чужаки оставляют ослабевшего Каина и выскакивают мне наперерез, но Кровавые Клыки Рейнхарта перехватывают их.

Начинается бой и на сей раз это не искусство, а настоящая мясорубка: Клыки разрывают врагов. Их когти вспарывают им животы. Земля становится липкой от крови.

Я пробиваюсь сквозь это.

Главное не подскользнуться, не выронить клинок.

Каин стоит на колене, его руны теперь светятся так ярко, что видно кость.

– Профессор!

Он поднимает голову.

– Дарквуд… – его голос тихий, но я все равно его слышу. – Уходи.

Протягиваю меч.

– Возьмите.

Он смотрит на Песнь Полуночи, потом на меня.

– Ты знаешь, что будет?

Я киваю.

– Да.

– Это сожжет меня, – говорит он усталым голосом.

Я делаю еще один шаг навстречу.

– Нет, если вы выпьете мою кровь.

Губы Каина дрожат.

– Я знаю, что вам плевать на себя, ведь вы так сильно во всем разочаровались! – на миг я просто взрываюсь от негодования. – Но Рейнхарт! Он пришел сражаться за вас и может погибнуть если вы не возьмете Песнь Полуночи сейчас же!

Каин поднимается и отрицательно качает головой.

– Дарквуд, ты просто не понимаешь… Я ведь могу и не остановиться.

Мир сузился до двух точек – его голубых глаз, горящих как звезды. Всё остальное – дым. Шум битвы, вой оборотней, треск ломающихся деревьев – всё это растворяется в тихом гуле крови в моих висках.

Каин приближается, и время замирает. Я слышала о том, что чистокровные способны завораживать своих жертв.

Я знаю, что должна бояться. Потому что когда вампир теряет над собой контроль, он может осушить свою жертву до дна.

Но такое ведь бывает только с обращенными.

И за убийство в состоянии ослепляющей жажды обычно изгоняют.

– Расслабься, – его голос обволакивает меня, как тёплый поток.

Я не отвечаю. Не могу. Моё тело уже не моё, оно тянется к нему, словно растение к солнцу.

Он касается моей талии пальцами – и по моей коже пробегает волна огня. Не боли – сладостного, невыносимого жара, от которого хочется извиваться и стонать.

– Надеюсь ты заставишь меня остановиться… – его губы в двух пальцах от моей шеи. Дыхание морозное, как зимний ветер, но там, где оно касается кожи, как будто остаются ожоги.

Я киваю. Слишком быстро.

Его рука скользит по моей спине, прижимает так сильно, что я чувствую каждую мышцу его груди через одежду. То, как сильно вздымается грудная клетка. Вторая его ладонь теперь в моих волосах, запрокидывает голову, обнажая шею.

Я задыхаюсь.

Не от страха – от предвкушения.

Его губы касаются кожи ровно на мгновение – и этого достаточно, чтобы моё тело накрыло волной удовольствия. Я вскрикиваю, цепляясь за его плечи, но Каин не даёт упасть.

– Тише… – шепчет он, и его клыки вонзаются мне в шею.

Боль.

Острая, чистая, прекрасная.

А потом ничего, кроме экстаза.

Мир растворяется. Я чувствую, как его язык проводит по ране, заставляя меня дрожать. Пальцы впиваются в мои бёдра, приподнимая меня, чтобы я лучше прижалась к нему. В ушах стучит кровь.

Я захлёбываюсь собственным стоном.

Каин пьёт.

Он забирает все больше.

Делает это ненасытно и жадно.

Я таю у него в руках, как свеча на солнце.

– Ещё… – бормочу я, уже не понимая, о чём прошу.

Он отрывается – его глаза горят синим, грудная клетка тяжело вздымается. Каин утирает губы, как будто не веря в то, что ему удалось прийти в себя. После этого он отстраняет меня.

– Довольно, – его шепот щекочет ухо.

Но я цепляюсь за него, тянусь к губам.

– Алиса!

Его голос возвращает меня в реальность.

Битва.

Оборотни.

Песнь Полуночи, лежащая у наших ног и сияющая лунным светом.

Каин поднимает меч.

– Теперь… – он поворачивается к врагам, и его голос громкий. – Ваша очередь.

Я падаю на колени, все еще ощущая то странное удовольствие, которые чистокровные способны дарить своим жертвам, когда пьют кровь. Прямой укус опасен для жизни и сейчас уже его почти никто не практикует. Люди предпочитают сдавать кровь в специально оборудованных госпиталях и получать за это деньги.

Вот так, как Каин, делают когда хотят испытать нечто волнующее и новое.

Опасное.

Провожу рукой по шее и понимаю, что меня немного ведет. Но я заставляю себя держаться прямо.

Каин уже победил, не поддавшись своей жажде. Он сделает это снова.

И, может быть… это все того стоило.

Как только пальцы Каина смыкаются на рукояти Песни Полуночи, звездные руны на его запястьях гаснут – что-то однозначно укротило их, и это был вовсе не клинок.

Я слышу легкий гул. Клинок поёт древний боевой гимн. Каин распрямляется, и кажется, будто он стал сильнее и выше.

Оборотни не сразу замечают это. Но потихоньку к Каину оборачиваются все, даже Рейнхарт бросает грызть своего врага.

Первым делом враги бросаются к Велентару, но поздно – теперь я точно это знаю.

Каин спокойно вперёд, встречая волну чужаков, практически не закрываясь. Песнь Полуночи описывает полумесяц, и три оборотня распадаются на части, прежде чем успевают понять, что уже мертвы.

Следом он поворачивается, и клинок пронзает сразу четверых – их тела распадаются чёрным пеплом. Затем Каин подбрасывает меч в воздух, ловит его левой рукой и рассекает пополам самого крупного противника – огромного альфу, который даже не успел зарычать.

Тогда враги начинают отступать. Велентар за несколько мгновений убил сразу восьмерых, а те даже не сумели коснуться легендарного генерала.

Я могу понять их мысли: никто не хочет умирать, понимая, что не имеет даже шанса на победу.

Сзади врагов теснят Кровавые Клыки.

Тем временем каждое движение Каина математически точно. Песнь Полуночи светится всё ярче с каждым убийством, впитывая лунный свет. Руны на руках Каина становятся все бледней и бледней, такое чувство, что меч питает его, возвращая силу.

Наконец на запястьях Велентара остаются только свежие алые рубцы. Я выдыхаю. Неужели для того чтобы исцелить его, нужно было только проверить, не сожрет ли Каин меня целиком?

Хотя – я смотрю на шрамы – увечья все равно до конца не прошли.

Тем временем оставшиеся оборотни обращаются в бегство.

– Добей их, – Каин обращается к Рейнхату, его голос спокоен, но в нём отчетливо слышится сталь. – Каждый, кто ступил сегодня в этот лес, подписал себе приговор.

И я понимаю почему: в Конклаве никто не должен узнать, что Велентар сотрудничает с Кровавыми Клыками.

Стая Рейнхарта скрывается за деревьями, преследуя беглецов и мы втроем остается на поляне.

Каин поворачивается к огромному рыжему волку – сейчас я замечаю, что Рейн еще массивнее своих сородичей. Его бока тяжело вздымаются.

– Обратись.

Тот скалит зубы.

– Или, чего доброго, снова застрянешь в звериной форме.

Оборот даётся Рейнхарту тяжело – шкура будто не хочет слезать. И тут до меня доходит, почему он так редко бывает в лесах: каждый оборот для него риск. Если застрянет в форме волка – то начнет медленно превращаться в зверя и станет бесполезным для своей борьбы.

Вот почему Каин пытался его удержать. Не из-за упрямства или безрассудства. А потому что заботился.

Мне становится тепло от этой мысли.

Наконец Рейн принимает человеческий облик – сквозь боль. Он сидит на земле, в крови, прикрываясь так, чтобы не смущать меня, но в глазах – знакомый самодовольный блеск.

– Эй, профессор, не одолжишь мантию? – голос хриплый после оборота.

Каин, не моргнув, скидывает одежду с плеча.

Рейнхарт встаёт, накидывает её на себя.

– Славная была битва.

– Для кого как, – Каин вытирает клинок рукавом.

– Если ты про этих шерстяных недоумков…

– Я про Академию. Про тех, кто остался там без защиты, – глаза Велентара вспыхивают.

Рейнхарт усмехается, бросает взгляд на меня.

– Если бы я не привёл твою «маленькую слабость», от тебя остался бы только пепел.

Оборотень скалится. Каин отводит взгляд.

– Их было больше, чем я ожидал.

– У Иссельт длинные коготки, да?

– Идите в Академию, – резко говорит Каин. – Алисе нужен отдых.

Наконец-то меня заметили! Самое время спросить про то, что давно вертелось на языке:

– Профессор, – решаюсь я, – можно мне переехать обратно?

– Нет! – рычит Велентар.

– Не обсуждается! – почти одновременно с ним бросает Рейнхарт.

Оборотень опускается рядом, подставляет плечо.

– Пойдём, красавица, – помогает подняться мне он. – Ты же знаешь, чистокровным после боя нужно завершить ритуалы. Поплясать с тенями на поляне.

Его явно забавляет эта мысль.

Так мы и уходим, оставляя Каина среди поверженных врагов. Я так устала, что мечтаю только о кровати.

Когда мы подходим к воротам Академии, меня ошеломляют разрушения: ворота выломаны, двор в щебне. У стен – тела полукровок-солдат. Рядом стоит ректор Вент – лицо искажено болью. Кажется, он снова пустил слезу.

– Господин легат! – Азраэль едва не падает на колени. – Простите, это… – он теряется, оглядываясь.

– Приличный бардак, – сухо замечает Рейнхарт, поправляя мантию на поясе. Его босые ноги в грязи.

– Половина Академии разрушена, мы даже не сможем… – ректор замолкает, подбородок дрожит.

Неожиданно Рейн кладёт ему руку на плечо.

– Любые новости – шанс что-то изменить. Например, досрочно закончить учебный год. Студенты наверняка обрадуются.

Вент смотрит на него, будто не понимает, о чем речь.

Рейнхарт усмехается, убирает руку.

– Соберите всех. К вечеру будет объявление.

Мы проходим в башню Велентара – единственное уцелевшее место. Враги разрушили даже сумеречный купол, окутывавший Академию вечной полутьмой.

– Мне нужно найти Вейланда… – бормочу я, когда Рейнхарт укрывает меня одеялом.

– Не беспокойся, красавица, – последнее, что я слышу перед тем, как проваливаюсь в сон, в котором ко мне приходит Каин Велентар, прекрасный и… обнаженный.