Глава 28. Интерлюдия 7. Жертва Вел`Ктару

Когда луна поднимается над полем боя, Каин уже успевает освободить в центре пространство и вытащить тело поверженного вожака. Пришло время жертвоприношения Вел'Ктару.

Так Велентар поступал после каждой значимой победы. Этот ритуал – наследие бабушки, которая когда-то отдала внука в жертву богу войны, превратив его в живой клинок возмездия.

Теоретически, после исполнения мести бог мог забрать обещанное. Но Вел'Ктару так понравился мальчишка, что он повелел ему жить, даровав неуязвимость в обмен на вечную службу.

Каин усмехается. Он был неуязвим – пока его сердце оставалось свободным. Вел'Ктар позаботился, чтобы его дар не растратился попусту, наложив проклятие как на каждую, кто осмелится полюбить Велентара, так и на самого Каина.

Он думал, что смирился с одиночеством. Что ему ничего больше не нужно…

Он резко встряхивает головой и поднимает глаза к небу: полная, кроваво-красная луна застыла прямо над ним, будто сам бог взирает сверху. Хватит размышлений!

– Кровь за кровь. Победа за победой, – произносит он.

Поднимает Песнь Полуночи – священный клинок Вел'Ктара. Лезвие скользит по предплечью, его кровь падает на землю и мгновенно впитывается, оставляя лишь дымящийся след. Вторым ударом он рассекает горло еще живому оборотню. Кровь не стекает, а поднимается в воздух, формируя вращающийся символ – перекрещенные мечи.

Каин выпрямляется. Милосердие воина – подарить быструю смерть для поверженному врагу.

Он опускается на колено и произносит древний завет:

– Ты дал мне силу. Я принес тебе смерть. Как было, так и будет.

Но…

Ничего не происходит.

Обычно в этот момент Каин чувствовал жгучую волну одобрения, слышал шёпот на языке пламени и стали. Но сейчас – тишина. Огонь, который должен был поглотить жертву, так и не вспыхнул.

Пальцы непроизвольно сжимают рукоять.

– Неужели…

В памяти всплывает Виктория. Как она вошла в его душу, а он даже не заметил. Возможно, именно тогда бог отвернулся от него. А потом наступила расплата: Виктория воткнула клинок в его сердце, переписав судьбу.

Взгляд скользит по шрамам, оставшимся от солнечных рун.

Мысли неожиданно обращаются к Алисе.

И тогда он понимает.

– Ха.

Сухой, безрадостный смешок вырывается из груди.

– Значит, так.

Каин поднимается, оставляя тело непогребённым. Вел'Ктар больше не принимает его дары.

Он больше не неуязвим. Но всё ещё остается лучшим воином среди чистокровных. В конце концов, неуязвимость не спасла его от удара любимой женщины.

Странно, что это не пугает. Напротив. Впервые за тысячелетие он чувствует себя… Живым.

Хочется раскинуть руки, подставить лицо ночному ветру и просто дышать. Каин больше не благородное орудие войны. Теперь он может стать кем угодно – хоть садовником.

– Так вот что ты переписала, – его губы едва шевелятся.

Он говорит с призраком Виктории, который так и не осмелился явиться ему. Но Велентар знает: она слышит.

Песнь Полуночи поёт в его руке.

– Я отомщу за тебя, – клянется Каин.

Слишком долгая служба богу войны не проходит просто так.

Да, Каин мог бы отказаться от мести. Но у него осталось слишком много врагов. Слишком многое позволил себе Конклав, посягнув на дорогих ему существ.

В конце концов, Малкар Вечный – даже не чистокровный вампир, он не имел права выносить приговор дому Велентаров. Всего лишь человеческий маг, возжелавший вечности. Он научил Каина побеждать сородичей, а Каин помог ему обмануть смерть.

Но всё имеет конец.

Каин легкой походкой направляется к Академии. Если Вел'Ктар не принял его жертву, это не значит, что стоит пренебречь ритуалом Лунного Пробуждения. Каждый чистокровный, испачкавший себя в чужой крови, обязан очиститься, восстановив свою истинную природу в специальных купальнях, где он сливается с сущностью Матери Ночи.

Купальни, как уже знал Каин, не пострадали – они расположены глубоко в подвалах, где укрывались студенты с преподавателями. Ночью Академия кипела жизнью – все ее обитатели трудились над восстановлением привычного порядка. Каин сошел вниз незамеченным.

Он останавливается перед черным мраморным бассейном, высеченным в скале еще во времена первых вампиров. Когда-то на месте Академии стоял город Шармхольм, утраченный в войне с демонами. Все, что от него осталось – руины на западе, да эти купальни. Город был настолько древним, что даже Велентар не помнил, как выглядели его башни.

Лунный свет, преломляясь через кристаллы в потолке пещеры, превращает воду в живое серебро.

Окровавленная одежда падает к его ногам, и Каин придирчиво осматривает свое тело. Впервые за три столетия он не чувствует привычного жжения солнечных рун. Но это не значит, что все будет просто. Раньше Велентар побоялся бы заходить сюда – лунная энергия усилила бы действие солнечной, и тогда ему было бы несдобровать.

Невольно вспоминается то вечное увядание, что несли с собой руны. Сначала разрушение сдерживали цепи, но когда Каин освободился, то в полной мере узнал, каково это – гореть заживо. Даже такой сильный вампир, как он, не выдержал бы больше десятка лунных циклов – и то, если бы залег на дно.

Если бы не кровь Алисы…

Не желая больше думать об этом, Каин ставит ногу на первую из трех ступеней. Вода мягко обнимает его тело. Ничто в нем не отзывается болью.

Начинается первая часть ритуала – Очищение.

Каин входит в ледяную воду, и она мгновенно темнеет, впитывая чужую кровь с его кожи. По телу разливается облегчение, будто с него только что сняли невидимые оковы. Пора переходить ко второй ступени – Обновлению. Каин окунается с головой, и когда выныривает, вода вокруг светится голубым – древняя магия вытягивает усталость из мышц, заживляя мелкие раны. Ноктэль приняла его. Значит, в его теле больше нет и следа солнечного проклятия, и Матерь Ночи может дарить ему свое благословение.

Он ложится на спину, позволяя серебристой глади подхватить тело – шрамы на месте рун бледнеют, превращаясь в обычные рубцы и больше не болят.

Каин проводит пальцами по бывшим солнечным отметинам.

Почему?

Если руны больше не жгут его, почему жажда крови Алисы осталась? Она не усиливается, но и не проходит – тихий, настойчивый зов продолжает звучать в голове.

– О Матерь Ночи, открой мне истину, – обращается Каин к высшему существу.

Ноктэль – мать всех чистокровных, она непременно ответит одному из сильнейших своих детей.

Каин закрывает глаза.

В голове всплывают воспоминания – как кровь Алисы горела у него на языке, как ее тело отвечало ему, даже когда разум был против. Каин не убил ее, хотя, казалось, все его существо требовало больше крови. Его тело, измученное солнечными рунами, жаждало лишь одного – заглушить боль, и Велентар боялся, что вот-вот потеряет контроль, а с ним и разум.

Он сам не раз убивал таких. Вампиров, которые пытались заглушить боль наслаждением от питья крови. В конце концов, они превращались в ненасытных убийц, на которых объявляли облаву.

Но что-то позволило ему остановиться до насыщения. А потом пришло облегчение – не временное, а настоящее. Как будто Каину и не нужно было сдерживаться в своем желании обладать юной Дарквуд.

Что же теперь означает эта жажда?

Вода вокруг начинает бурлить, реагируя на его мысли. Значит, Матерь Ночи готова дать ответ.

Каин покорно выходит из бассейна. Светящиеся капли стекают по его телу, оставляя кожу чистой и прохладной.

Он ложится на каменное ложе у стены – простую плиту, укрытую шкурами. Время для третьей части ритуала – Перерождения. Когда Каин откроет глаза, его вечное тело восстановится полностью. Его ждет счастливое время волшебного сна, когда вампир становится ближе к самой Ноктэль и ощущает мир так, как видит его она – без времени, без страха, без жалости.

Именно во сне он может познать истину.

Впервые за эти дни Каин не боится, что проснется в ярости, не в силах утолить жажду, что руны сожгут его заживо при новом рассвете, что убьет ту, в чьей крови нуждается.

Вскоре ему предстает теплый полумрак купальни. Пар клубится над черной водой, растворяясь в лунном свете, льющемся сквозь высокие окна.

Она входит без звука – босая, обнаженная. Волосы рассыпаются по ее плечам золотистым водопадом.

– Ты не спишь, – шепчет Алиса, залезая на скамью в его ногах.

Ее голос звучит иначе – глубже, смелее, без тени прежней неуверенности.

Каин не отвечает. Он знает, что это сон. И все же…

Она садится на его голени. Ее пальцы скользят по его бедрам – легко, почти невесомо, но каждое прикосновение обжигает, словно высекает из кожи искры.

– Я знаю, чего ты хочешь, – говорит она, и ее губы касаются его кожи – сначала у пульса на бедре, потом выше, медленно, намеренно оттягивая наслаждение.

Каин сжимает пальцы в кулаки. Он должен проснуться. Должен остановить это.

Но не останавливает.

Ее руки, ее губы, ее дыхание – все это слишком реально, чтобы быть просто сном. Слишком правильно, чтобы сопротивляться.

– Алиса…

Она поднимает на него глаза – два темных провала, черных как взгляд самой Ноктэль.

– Не бойся. Я не сломаюсь.

И тогда он отпускает контроль – всего на мгновение, всего на один вздох – но этого хватает, чтобы сон разорвался…

…и превратился в явь – в смеющийся голос Рейнхарта.

Тепло на коже остается.

Как и вопрос, который Каин не решается задать самому себе: “Что, если это был не просто сон?”

– Поздравляю с исцелением от рун! Ты все-таки сделал это, Велентар! А сон, видимо, был горячим!

Каин резко поднимает голову.

Рейнхарт стоит на пороге, скрестив руки, его золотые глаза блестят неприкрытым весельем.

Каин не дергается, позволяя Рейнхарту смотреть на себя – в конце концов, это его проблема, что он ворвался в священное место. Он медленно поднимается, потом натягивает на бедра лежащую рядом волчью шкуру и холодно изгибает бровь.

– Ты осмелился войти в Лунные купальни. Значит, либо Академия горит, либо у тебя есть другие важные новости.

– Второе, – Рейнхарт ухмыляется, но тут же становится серьезнее. – Ты должен кое-что одобрить.

Каин встает. Он не торопится – давая понять, что вторжение оборотня его не взволновало, но и не прощено.

– Говори.

– Конклав собирается казнить Иссельт. Это первая из новостей. Они признали, что она тебе проиграла.

Каин кивает. Он ожидал этого и предупреждал Морнвейл, но она выбрала упорство. Сейчас Малкар будет рвать нити, связывающие Иссельт с ним и попытается сделать вид, что Конклав не мог желать зла своему легендарному воину.

– Официально она ведь разрушила Академию, наняв диких оборотней. Это предательство, – Рейнхарт склоняет голову. – Она многое знает о Малкаре и нам не хватает только того, что Иссельт могла бы сказать.

Каин прикрывает глаза, понимая, куда клонит оборотень.

– Кровавые Клыки хотят забрать ее?

– Да. А ты нужен чтобы инсценировать смерть или бегство.

Каин молчит, а потом кивает.

– Хорошо.

– Вторая новость, – Рейнхарт загибает пальцы, – Конклав ждет тебя в Ноктхейме в день торжества Отца Войны, ведь раз ты взял-таки в руки меч, значит, ты теперь снова защитник Малкара.

Каин фыркает. Это западня – тут и думать нечего. Кроме того, он не любит Кровавый бал, который разыгрывался в вампирской столице в эти дни. Праздник Отца Войны приурочен к победе над Орденом Рассвета, человеческими магами, которым Велентар лично положил конец.

– Так что ты либо покидаешь Академию, – Рейнхарт прислоняется спиной к стене пещеры, – либо шагаешь в распахнутую пасть демона.

Каин усмехается. Когда это он вообще отступал?

– В день карнавала я отрублю ему голову, – рычит он, подразумевая Малкара, своего главного врага.

Рейн выставляет перед собой руки.

– Потише, Каин Велентар! Ты конечно велик, но не настолько чтобы в одиночку идти наперекор Конклаву. Малкар стал очень осторожным. К тому же, он готов к тому, что ты нагрянешь с местью.

Велентар выжидающе смотрит на друга. Раз Рейнхарт говорит в таком ключе, значит, у него есть план.

– Что если мы сначала как следует спрячем твою маленькую слабость? И это третья новость.