Глава 29. Возлюби врага своего…

Я просыпаюсь от того что на меня падают бледные лучи луны. Шторы не закрыты. За окном гул голосов – студенты разбирают завалы, кричат друг другу указания. Где-то рядом трещит магия, чинящая стены.

Мое тело ноет, будто я сама сражалась весь день, а не валялась в постели. Вспоминаю Каина, его руки на моей талии… Нет, это был сон. Только сон.

Я натягиваю форму – и бегу в больничное крыло. Мне нужно найти Вейланда и убедиться в том, что с ним все в порядке.

Друг сидит у окна в пустой палате, склонившись над ступкой. Фиолетовый дым клубится над ней, пахнет мятой и чем-то металлическим.

– Вейланд!

Он вздрагивает, оборачивается. Его веснушчатое лицо расплывается в улыбке.

– Алиса! Я нашел противоядие для Иссельт. В старинных записях…

Я скрещиваю руки.

– Надеюсь, ты не просидел тут все нападение?

Его улыбка гаснет. Друг отводит глаза, вертя в пальцах пузырек с мутной жидкостью.

– Ну…

– Почему ты так для нее стараешься? – мой голос дрожит.

Он пожимает плечами, пытается шутить:

– А чего ты не сделаешь, если полюбишь?

Мое сердце колотится так сильно, что становится больно.

– Ты не можешь любить это чудовище!

– Не говори так! – Вейланд вскакивает и ступка с грохотом падает на стол.

– Она натравила на Академию бродячую стаю! Как это еще называется?!

– Они убьют ее… – он шепчет, сжимая край стола до побеления костяшек. – Если Иссельт не успеет отсюда уйти.

– И поделом! – я чувствую, как горячая волна злости поднимается к горлу. – Ты не веришь мне, что ли?

Вейланд смотрит на меня – не сердится, не кричит. Просто улыбается той грустной улыбкой, от которой становится еще больнее.

– Но, послушай… зачем бы ей?

Тень в дверях шевелится.

– Потому что у меня было задание Конклава.

Иссельт стоит на пороге, бледная как смерть, но видно, что она уже крепко держится на ногах. Ее фиолетовые глаза горят лихорадочным блеском.

– Каин Велентар не должен выжить.

Тишина. Я слышу, как за окном кричит ворона.

– Даже если студенты погибнут? – мой голос кажется чужим, слишком тихим.

Демоница медленно кивает.

– Любой ценой.

Вейланд закрывает лицо руками. Иссельт смотрит на него – и впервые в ее глазах нет презрения. Только стыд. Затем полудемоница оборачивается ко мне. Ее глаза горят.

Тишина в палате становится густой, как смола.

– Если бы я хотела довести задание до конца… – Иссельт медленно поднимает руку, фиолетовые ногти сверкают в утреннем свете, – я бы сейчас вонзила когти тебе в грудь.

Мое сердце бешено колотится.

– Каин уже свободен от своих рун! – вырывается у меня прежде, чем я успеваю подумать.

Вейланд резко переводит взгляд с меня на Иссельт, на его лице сплошное недоумение.

Демоница щурится, будто разглядывает редкое насекомое.

– Ты не понимаешь, глупышка. Ты для него нечто большее. – Ее голос становится сладким, как яд. – Глоток божественного нектара. Возможность стать по-настоящему неуязвимым.

Она делает паузу.

– И я позволяю тебе жить, Алиса Дарквуд.

Я застываю. В горле пересыхает.

Иссельт хватает потрёпанную кожаную сумку у кровати и ловко перекидывает через плечо.

– Это мой ответ Каину Велентару. – Её губы растягиваются в холодной улыбке. – Конклав слишком слаб, чтобы служить ему. Пусть попробует его переиграть, но без меня.

Я смотрю на Вейланда. На его лице маска боли. Все его старания, ночи у постели, найденные противоядия… Всё напрасно. И ради кого? Ради той, кто предал Академию.

– Сегодня ты балласт, – бросает ему Иссельт, холодно оценивая моего друга с головы до ног. – Но когда-нибудь, когда вырастешь… я может быть вернусь.

Она нарочно оставляет фразу незаконченной.

В её глазах читается яснее слов: “Интересно, пожалеешь ли ты тогда?”

Вейланд не шевелится. Стоит, будто вкопанный, с пузырьком бесполезного противоядия в руке.

Иссельт посылает ему воздушный поцелуй – жест одновременно насмешливый и дразняще-нежный.

А потом разворачивается и выходит, не оглянувшись.

Дверь захлопывается.

Я медленно опускаюсь на стул, внезапно осознавая, что дрожу.

– Вейланд…

Он не отвечает. Только сжимает пузырёк так, что стекло трескается. Фиолетовая жидкость капает на пол, оставляя странные пятна.

– Вейланд, я же сразу сказала тебе, что всё это…

Слова застревают в горле. Неправда – я молчала. Молчала и подтрунивала.

– Понимаешь, нам нельзя любить тех, кто сильнее и хитрее нас. Это… плохо кончается.

– Что она говорила про Каина Велентара? – резко перебивает меня Вейланд.

В его глазах читается яснее ясного: "Вот уж кто точно сильнее и хитрее во сто крат".

Щёки пылают. Душа рвётся крикнуть, что я его не люблю и никогда не полюблю, но язык не поворачивается лгать.

– Она вернётся, – добавляет друг. – Ты же слышала. А я за это время стану тем, кого не стыдно любить.

Мне остаётся только тяжело вздохнуть.

В этот момент звенит колокол – пора собираться в главном зале.

Мы переглядываемся с Вейландом и спускаемся вниз.

Лекционный зал набит битком, точь-в-точь как в тот день, когда в Академию явился Велентар. Только самого Каина нигде не видно. Вожу глазами по рядам – тщетно. Чистокровный будто сквозь землю провалился.

На сцену выходит ректор Вент в сопровождении торгового легата и пары оборотней. Нападение на Академию явно подкосило его – руки трясутся, голос предательски подрагивает. "Или дело в Люцине?" – мелькает незваная мысль.

Азраэль делает над собой усилие и рявкает:

– Тишина!

Шум постепенно стихает.

– Уважаемые учащиеся, – продолжает ректор, – как вы знаете, Академия пострадала. Магический купол более не функционирует…

По рядам пробегает встревоженный шёпот.

– Уверена, дело не только в этом, – шепчу на ухо Вейланду.

Дело в Велентаре – но это откровение я оставляю при себе.

Азраэль стучит папкой по столу, восстанавливая порядок.

– Учёный совет постановил завершить учебный год. На два месяца раньше.

Зал взрывается гулом голосов.

– Позвольте продолжить! – перекрывает шум ректор. – Это ещё не всё.

Шум стихает, но не прекращается полностью. Студенты перешёптываются, обсуждая новость.

– Учёный совет считает Академию небезопасной, – бледнея, говорит Азраэль. – Я отправляюсь в Ноктхейм просить защиты у Конклава. Но нам нужны руки для восстановления. Каждый оставшийся студент получит жалованье…

Дальше я не слушаю. Меня накрывает осознание: раз дома нет, придётся остаться. Но как же Лидия? На деньги, полученные за поступление на курс Велентара в Ноктхейме не проживёшь, не то что сестру искать…

И будто в ответ на мои страхи за окном вздымается столб пыли. Все оборачиваются – там Каин Велентар, оседлавший демонического жеребца. Сейчас он без мантии, за спиной сияет Песнь Полуночи, укрепленная в ножнах. Он по-настоящему прекрасен и явно спешит.

Внутри всё сковывает льдом. Он же обещал мне помочь найти сестру!

– Профессор Велентар, – голос ректора звучит неуверенно, – вернётся к началу нового учебного года. Его ученики… продолжат курс.

Азраэль откашливается.

– На этом всё. Слово – господину Рейнхарту.

Я напряжённо поворачиваюсь к сцене. Сердце колотится, будто предчувствуя беду. Не к добру Каин уехал, даже не попрощавшись.

– Во-первых, поздравляю с каникулами! – хитро ухмыляется оборотень. – А во-вторых… прошу всех девушек остаться.

Вейланд встает, глядя на меня вопросительно. Я делаю жест, мол, иди. Когда в зале остаются только девушки, Рейнхарт широко ухмыляется, его хищные глаза блестят от предвкушения.

– Итак, – говорит он, опираясь на кафедру, – я прибыл в Академию не с одной миссией и раз уж оценка расходования средств завершена, спешу объявить, что мой патрон, господин Эдрик Вальтерра ищет себе невесту. Его заводы штампуют не пушки – будущее. И этому будущему нужна достойная муза.

В зале мгновенно воцаряется напряжённая тишина.

Имя гремит, как удар колокола. Промышленный магнат, владелец сталелитейных заводов и алхимических лабораторий Ноктхейма. Человек, чьё состояние исчисляется не золотом, а целыми кварталами в Вечном Городе.

– Он ищет чистокровную, – подчёркивает Рейнхарт, обводя зал взглядом. – Но полукровкам тоже найдётся место – сопровождать, советовать, быть тенью избранницы. Поэтому я позвал всех.

Он выходит из-за кафедры, лениво скрещивает руки на груди, и в его голосе появляются нотки театрального восторга:

– Конкурс начнётся через неделю. Испытания – на остроумие, магический дар и… – он делает паузу, глаза сужаются, – умение выживать.

В зале поднимается гул. Это объявление куда более волнующее, чем досрочные каникулы.

– Каждая, кто захочет участвовать, может опустить свое имя в эту вазу, – Рейнхарт постукивает по кафедре, на которой покоится темный сосуд.

– Победительница получит титул, состояние и защиту Вальтерра. Полукровки – щедрое вознаграждение и покровительство.

Он делает паузу, давая словам осесть в головах, потом добавляет почти шёпотом, но так, что слышно каждое слово:

– А ещё… та, кто проявит себя лучше всех, получит аудиенцию у союза промышленников.

Повисает тишина.

– Вопросы? – Рейнхарт окидывает всех взглядом, полным хищного веселья.

Но вопросов нет. Только десятки горящих глаз – амбициозных, испуганных, жаждущих.

Я первой поднимаюсь со своего места, чувствуя на себе удивлённые взгляды. Мне не до женитьбы на магнате – прекрасно понимаю, что он не выберет полукровку. Мне нужно в башню Каина – проверить, не осталось ли там хоть чего-то о Лидии.

Дверь оказывается запертой. Я яростно дёргаю ручку несколько раз, пока не понимаю – бесполезно. Спиной скольжу по стене вниз, кулаки сжимаются сами собой. Неужели Каину действительно было всё равно?

Внезапно меня накрывает тень. Поднимаю голову и вижу, что надо мной стоит Рейнхарт, заслоняя собой свет.

– Ты больше здесь не живёшь, – говорит он, не глядя на меня, а изучая дверную ручку.

– И даже вещи забрать нельзя? – я огрызаюсь.

Рейнхарт пожимает плечами:

– Печать слишком мощная. Даже мне не под силу ее открыть.

– Он хотя бы одежду мою вынести не мог? – голос дрожит от возмущения.

В ответ оборотень достаёт из-за пазухи дневник моей бабушки:

– Ограничился этим. Видимо, рассчитывал, что я тебя приодену. Каин… не из тех, кто говорит о таких вещах вслух.

Кровь приливает к лицу, дыхание перехватывает:

– Почему он вообще уехал?

Рейнхарт встает рядом и смотрит перед собой.

– Дело в Иссельт.

Поднимаю взгляд.

– Что?

– Она знает все о планах Малкара в том числе и на тебя. Только он способен все это выяснить.

Я поднимаюсь.

– Так что это было срочно, – подмигивает мне Рейнхарт.

Становится не по себе. То есть, если бы я ее задержала, то профессор бы остался? Впрочем, я не собираюсь ставить Рейнхарта в известность об этом своем своеобразном промахе.

– Поэтому теперь ты под моим присмотром, – объявляет мне оборотень.

Делаю шаг назад.

– Но я не хочу…

– Алиса, – Рейнхарт качает головой, – у Малкара совершенно точно есть планы на тебя и если ты не хочешь получить еще один отравленный клинок…

Я прячу ладонь за спину, надеясь на то, что Рейнхарт не поведет меня силой. Тот лишь хмурится и прибавляет.

– На сей раз в спину. Я обещал Каину, что пригляжу…

Это заставляет меня немного расслабиться.

– Тебе нужен отдых и еда, – примирительным тоном сообщает Рейнхарт, – как только Велентар вернется, я сдам тебя ему на поруки.

Это окончательно успокаивает. Даже не знаю, почему, но мне приятно думать о том, что Каин вернется.

Я следую за оборотнем в его апартаменты и лишь на пороге вспоминаю про то как такое переселение станут обсуждать в Академии. Сначала Каин теперь вот легат и все это достается какой-то жалкой Дарквуд. Как известно зависть – отличная почва для ненависти.

Отступают назад, хотя запах готовой горячей еды уже щекочет ноздри.

Вот оно – преимущество жизни среди оборотней. Они, как и полукровки, помнят о человеческих нуждах. Каин приносил лишь самое необходимое – он просто не понимал, чего мне не хватает.

На столе мясо, картошка, овощи, душистый суп… Аромат сводит с ума.

Я читаю непонимание в глазах Рейнхарта.

– Присаживайся! – говорит оборотень.

Но я не двигаюсь.

– Я должна буду жить здесь? С вами?

Рейнхарт кивает, затем сбрасывает пиджак, вешая его на спинку стула. Рубашка из тонкого батиста не скрывает рельефа его мышц.

– Тебя это смущает? – говорит он и тогда я набираюсь храбрости:

– Вы вообще подумали о моей репутации?

– Почти все студенты разъехались, – усмехается оборотень.

– Вот именно. Почти. Все. Но много кто остался!

Рейнхарт хмыкает.

– Я подумал о том, что не хочу найти тебя мертвой и отчитываться Каину и том, что потерял драгоценный источник крови.

Это сравнение меня до ужаса злит. Щеки вспыхивают румянцем. Так я источник?!

– Я тоже не собираюсь здесь оставаться!

Рейнхарт приподнимает брови, услышав это.

– Правда?

– Я поеду в столицу!

Оборотень делает шаг ко мне, мягкий, опасный и встает вплотную. Он выглядит так, словно готов в любой момент схватить меня за руки и предотвратить истерику. Я часто дышу, понимая, что нужно успокоиться и выглядеть адекватно, иначе Рейнхарт действительно меня схватит, а он намного сильнее.

Смотрю в пол и выдавливаю.

– Я должна выручить сестру.

Рейн все-таки касается моих пальцев. Его руки горячие и ощущение близости оборотня заставляет вздрогнуть, облизнуть губы, перевести дыхание. Наконец я нахожу в себе силы поднять голову и заглянуть в глаза моему противнику… или помощнику?

Рейнхарт смотрит на меня с непонятным мне чувством, я никак не могу взять в толк что именно читаю в его глазах: интерес или сочувствие?

– Ты уверена, что сможешь ее защитить? – наконец говорит Рейнхарт. – Что она не в большей безопасности там, где Конклав ее держит?

– Это же бред! – вырывается у меня.

Я встряхиваю руками и отступаю на шаг.

– Что если в тюрьме Ноктхейма устроили на тебя ловушку, Алиса Дарквуд? – твердо говорит оборотень. – И Каин попросил меня сделать так чтобы ты в нее не попала.

Я часто-часто дышу.

– Вы чудовище, господин легат, – вырывается у меня.

– Разве? – Рейнхарт слегка склоняет голову, но мне кажется, что я его достала, это видно по тому как плотно оборотень сомкнул губы. Как складка залегла на его лбу.

– Вам ничего не стоит оклеветать невинного или оставить ребенка гнить в темнице!

Рейн фыркает.

– Похоже, ты приписываешь мне подвиги, которых я не совершал.

– Вы соврали про то, что отравленный клинок дала мне Люцина. Сделали это перед комиссией!

– Ах это, – приподнимает брови легат. – Отчет я ведь еще не написал.

– Так напишите, что это была не она! – понятия не имею, почему продолжаю давить.

Возможно мне просто хочется сделать так чтобы оборотень пожалел о том, что не дает мне защищать Лидию.

Рейнхарт садится за стол. Далее следует пара росчерков пера и я вижу как в отчете появляется имя Иссельт Моревейл.

Оборотень откидывается на спинку стула и смотрит мне в глаза, как будто проверяя реакцию. Его лицо спокойно, но при этом мрачно. Я же поверить не могу в то, что буквально заставила эту глыбу сдвинуться, изменить решение, которое Рейнхарт очевидно уже принял.

И тут у меня созревает план.

– А теперь дайте мне бумагу! – вытягиваю руку вперед, буквально цепенея от собственной дерзости.

Рейнхарт не шевелится.

– Зачем Дарквуд?

– Доставлю ее ректору. Вы же знаете как он любит свою дочь. Помогу хотя бы одной девочке.

Легат смотрит на бумагу, потом на меня, и усмехается.

– Ну ладно! – с этими словами Рейнхарт бросает отчет мне. – Посмотрим, что доброта творит с наивными девочками. И только попробуй не вернуться с рассветом!

Дверь за моей спиной захлопывается оставляя меня с неприятным чувством: легат видимо сам разыщет меня если я попробую удрать и лично притащит в постель. К счастью, не к себе – но болтать будут все равно об этом.

Стыд заливает щеки, когда я думаю про новые слухи. Но сейчас мне нужно сосредоточиться на другом, пока Рейнхарт не раскусил мой план.

Ночь подходит к концу, и я надеюсь застать ректора в его кабинете, а не опочивальне – в этом темной комнате, где днем отсиживаются все вампиры, которых я знаю. Вход в такое место, конечно же, будет запрещен, а завтра Рейнхарт может передумать насчет того, что мне можно, а что нельзя.

Стучу в дверь. Замок встречает меня немым вопросом: "Что тебе нужно?"

Я просто выставляю вперед отчет с подписью Рейнхарта – и створки медленно расходятся в стороны, пропуская меня в кабинет Азраэля.

Он здесь.

Ректор, как и в прошлый раз, сидит за столом, низко склонив голову над бумагами. У меня возникает ощущение, что он уснул – недаром все чаще за глаза ему дают прозвище "старик".

Но нет – Азраэль отрывается от бумаг и подслеповато смотрит на меня. Я вижу – он действительно что-то писал. "Наверное, очередное письмо Конклаву", – мелькает у меня в голове.

Вент с нескрываемым неудовольствием откладывает перо в сторону и, сведя брови на переносице, смотрит на меня.

– Если ты пришла клянчить еще денег, Дарквуд… – начинает он, – то ты слышала, курс Велентара откладывается.

Я набираюсь храбрости и кладу бумагу перед Азраэлем, пока он не рявкнул что-нибудь вроде "пошла отсюда".

– Что это? – холодно спрашивает ректор.

– Заключение легата, – и дальше слова застревают у меня в горле, потому что я понимаю: я никак не смогу объяснить, как уговорила Рейнхарта изменить показания. Мне мешает клятва!

Я ни в коем случае не должна выдать нашу с оборотнем договоренность. Видимо, поэтому язык становится деревянным. Вот что он имел в виду – мое "великодушие" мне не поможет.

Азраэль тем временем подтягивает к себе бумагу и внимательно вчитывается в строки.

– Он тебя прислал? – наконец осторожно спрашивает ректор.

Я просто молча киваю.

– Чтобы передать послание? – продолжает уточнять Азраэль и наконец выдыхает – должно быть, непонятные факты складываются в его голове. – Ах да, ты же под особым наблюдением из-за того демонического клинка.

Ректор поднимает голову, и впервые я вижу в его взгляде что-то кроме привычной тупой неприязни.

– Значит, это сделала Иссельт Морнвейл? Демоница… – он вздыхает. – Хотя я бы поставил на тебя. То, как ты справлялась с испытаниями, Дарквуд…

Ректор замолкает, не договорив. Мне кажется, он счел лишним произнести вслух: "В тебе есть что-то от твоей бабушки".

Холодок пробегает по спине, когда я осознаю: во мне действительно есть что-то большее, чем в Виктории. Ведь именно так она меня и заколдовала – "спутница Каина должна быть выкована из стали".

Пошел бы в бездну этот Каин Велентар!

– Что ж, спасибо, что принесла, – наконец говорит Азраэль, – а теперь…

– Господин ректор, – перебиваю я, – могу ли я видеть Люцину?

Вент застывает на мгновение, продолжая растерянно вглядываться мне в глаза.

– Прости, но зачем?

Я взмахиваю шевелюрой. Это мой последний шанс довести план до ума.

– Я должна извиниться.

Лицо ректора вытягивается – он-то прекрасно знает, кто в наших с Люциной отношениях был обидчиком.

– Я… наговорила ей лишнего тогда, во время второго испытания. И… думаю, это очень ее… подкосило.

Азраэль передергивает плечами, затем встает и делает жест, чтобы я шла за ним. В этот момент мне в голову приходит мысль: ректор Вент на самом деле неплохой. Он просто слишком любит Люцину.

Любой другой вампир уже встряхнул бы меня за плечи и спросил: "В какую, демоны тебя дери, игру ты играешь, Алиса Дарквуд?"

Мы поднимаемся на два этажа выше, и Азраэль отпирает одну из комнат. Внутри темно – сначала я различаю только скрюченный силуэт Люцины на кровати.

– Люци, – ласково говорит ректор, – к тебе пришли друзья.

Лицо моей вечной недоброжелательницы тут же искажается презрительной гримасой – ну конечно, какой я ей друг? К счастью, Азраэль не дает ей высказаться, мягко подталкивает меня внутрь и захлопывает дверь.

Мне становится одновременно тепло и больно – он по-настоящему хороший отец. Как раз такой, какого у меня отняли.

Но как он мог вырастить такую стерву?

Делаю шаг вперед.

– Что ты делаешь здесь? – шипит Люцина. – И как ты запудрила мозги моему отцу?!

Она чуть не назвала его идиотом. Я ловлю ртом воздух – она не ценит того, что имеет. Не понимает, каково это остаться совсем без отца, отвечать за себя и за беспомощную сестру… Кстати, именно поэтому я здесь.

– Теперь ты свободна.

– Что? – Люцина даже не пытается выглядеть приятнее.

– Тебя выпустят. Потому что… – мне нужно аккуратно преподнести вмешательство Рейнхарта, чтобы не нарушить клятву. – Потому что я намекнула, что клинок зачаровала Иссельт. И меня послушали.

Люцина несколько раз хлопает глазами.

– Поздравляю, – наконец цедит она.

– Ты должна радоваться. Тебя не отдадут под суд Конклава.

Она молча смотрит на скомканное одеяло.

– Твой отец разрешил мне сообщить тебе об этом.

Люцина фыркает.

– Ну и дура ты, Дарквуд. Надеешься, что я тебя за это полюблю?

– Нет, – стараюсь говорить твердо, – я знаю, почему ты меня ненавидишь. Ты такая же, как я…

Люцина замирает.

– Я увидела во время второго испытания. Теперь я тебя не боюсь. А ты боишься, что другие узнают. Надеюсь, ты будешь достаточно благородной, чтобы исправить то, что натворила. Моя сестра не должна была пострадать.

Ее взгляд становится стеклянным, губы едва шевелятся.

Я не жду ответа. Разворачиваюсь и ухожу.

В покоях Рейнхарта никого нет. Но в комнате, где мы ужинали, застелен диван – прозрачный намек на то, чего он от меня ждет. Нужно восстановить силы. Не видя смысла сопротивляться, я, не раздеваясь, ложусь.

Меня будит голос оборотня.

– Поздравляю!

Я едва не подпрыгиваю.

Рейнхарт одетый в своей привычной манере – в штанах и расстегнутой рубашке – стоит у окна с хищной улыбкой. Я тру кулаками глаза.

– С чем? – голос хриплый после сна.

Он указывает на лист на столе.

– Я получил заявку с твоим именем.

– Какую заявку?

– О древние силы! – усмехается он. – Ту самую, из-за которой мне пришлось отложить отъезд на неделю.

Я отрицательно качаю головой – ничего не понятно.

Рейнхарт подходит ближе.

– Люцина указала тебя как спутницу одной из невест.

– Что?! – сердце начинает бешено колотиться.

– Полагаю, ты решила избавиться от моего покровительства, – он вертит в пальцах кинжал. – Но это не так просто, учитывая, что именно я организую эти брачные игры. Впрочем, я впечатлен тем, как ты использовала данный мной козырь. Вставай, завтрак ждет.

Неуверенно одергиваю платье и подхожу к столу.

– Значит, вы позволите мне ехать в столицу?

Рейнхарт наклоняется, ловит мой взгляд и, обнажив клыки, добавляет:

– Я не позволю тебе делать глупости. Мое обещание ничуть не меняется.