Глава 31. Черный Замок Вальтерры

Колеса экипажа грохочут по неровной дороге, заставляя меня вцепляться в бархатную обивку сиденья. Люцина сидит напротив, ее бледные пальцы нервно перебирают складки платья. За окном мелькает рыжая грива Рейнхарта – он гарцует рядом на своем вороном жеребце, то и дело наклоняясь к окошкам других экипажей.

– Кажется, наш дорогой легат забыл, кто здесь настоящий жених, – бросаю я в пространство, наблюдая, как он передает через окно одной из чистокровных оброненный платок.

Люцина фыркает:

– Он просто выполняет обязанности сопровождающего. И, надо признать, мастерски.

Я прикусываю губу, когда наш экипаж особенно сильно подбрасывает на кочке. Запах пыли, лошадей и чего-то сладковатого, возможно, духов претенденток, смешивается в душный коктейль.

Утром кортеж останавливается на привал у лесного озера. Рейнхарт, словно опытный распорядитель пира, руководит расстановкой шатров и разведением костров.

– Дамы! – его голос звенит в вечернем воздухе. – Прошу оценить скромные дорожные угощения.

Слуги разносят серебряные подносы. Для чистокровных – хрустальные бокалы с темно-рубиновой кровью. Для полукровок – запеченную дичь, сыры и теплый хлеб.

Я замечаю, как Люцина брезгливо отпивает из своей посуды. Когда никто не видит, я пододвигаю ей свой хлеб.

– Не надо мне твоей жалости, – шипит она, но все же разламывает булку дрожащими пальцами и отправляет первый попавшийся кусок в рот.

Рейнхарт между тем устраивает настоящее представление. Он рассказывает историю о том, как его патрон выиграл целое состояние в карты у самого графа Мракса.

– …и когда он поставил на кон свой собственный замок, – его золотые глаза сверкают в свете костра, – мой патрон просто улыбнулся и сказал: «Я ставлю свою коллекцию настоек». Вы бы видели лицо графа!

Девушки заходятся смехом. Даже самые чопорные аристократки прячут улыбки за веерами. Я наблюдаю, как одна из них – белокурая Элис Морриган – не сводит с Рейнхарта влюбленных глаз.

– Кажется, конкурс невест превращается в конкурс за внимание легата, – шепчу я Люцине.

Она лишь пожимает плечами:

– Он знает, что делает. Развлекает нас, чтобы дорога не казалась такой долгой. Но кое-кто может действительно счесть, что Рейнхарт – утешительный приз, но я бы так легко не заблуждалась.

Когда пиршество заканчивается, оборотень подходит к нашему костру. Его тень, удлиненная пламенем, ложится на нас обеих.

– Ну как, довольны ужином, дамы? – он улыбается, и в этом выражении есть что-то волчье.

– Чрезмерно, – сухо отвечает Люцина.

Я молчу, наблюдая, как искры от костра отражаются в его глазах. Он задерживает на мне взгляд на секунду дольше, чем нужно, прежде чем отправиться проверять караул.

Днем, когда лагерь затихает, я долго лежу без сна, прислушиваясь к звукам леса. Где-то далеко слышен смех караульных – Рейнхарт, кажется, продолжает развлекать всех даже в это время.

Люцина ворочается на соседней кровати.

– Спи, – бормочет она. – Завтра будет тяжелый день.

Но я не могу уснуть. В голове крутятся мысли о том, как легко он очаровал всех этих девушек. Как мастерски играет свою роль. И главное – сколько в этом представлении настоящего Рейнхарта, а сколько – искусной маски?

Последние дни пути сливаются в однообразную череду холмов и перевалов. Дорога становится ровнее, а воздух – гуще, пропитанный запахом дыма и железа. Постепенно на горизонте вырастают темные силуэты башен Ноктхейма, окутанные вечными сумерками.

Предместья встречают нас узкими улочками, где теснятся дома с остроконечными крышами. Здесь пахнет жареным мясом, специями и чем-то металлическим – вероятно, от близлежащих заводов Вальтерры. Горожане останавливаются, чтобы поглазеть на наш кортеж, а дети бегут следом, пытаясь разглядеть сквозь занавески экипажей знатных невест.

За высокими коваными воротами открывается вид, от которого у меня перехватывает дыхание.

Дорога, выложенная черным мрамором, ведет к главному особняку – массивному зданию с остроконечными шпилями и витражами, в которых играет багровый свет. По обеим сторонам аллеи стоят статуи вампирских воинов, застывших в вечном карауле.

Наши экипажи останавливаются перед парадным входом, где нас уже ждут слуги в ливреях с гербом Вальтерры – скрещенными молотом и кинжалом. Они почтительно раскрывают дверцы, помогая нам выйти.

Люцина оказывается снаружи первой, ее осанка безупречна, словно она родилась для таких мест. Я следую за ней, чувствуя, как под ногами хрустит гравий.

– Добро пожаловать в Чёрный Замок, – раздается знакомый голос.

Рейнхарт стоит на ступенях, его рыжие волосы кажутся еще ярче на фоне темного камня. Он улыбается, но в его глазах – деловой блеск.

– Ваши комнаты готовы. Приведите себя в порядок с дороги и вас будут ждать к ужину.

Я оглядываюсь вокруг. Фонтаны, бьющие черной водой. Сады, где растут алые цветы, похожие на капли крови. И сам особняк, чьи окна горят, как глаза хищника в ночи.

– Здесь все продумано до мелочей, – понимаю я. – Богатство, власть, и что-то еще… что-то, что скрыто за этой показной роскошью.

Люцина слегка касается моего локтя.

– Не пялься, как провинциалка, – шепчет она. – Здесь каждое твое движение будут оценивать.

Я выпрямляюсь.

Хорошо. Пусть оценивают.

Я стою перед зеркалом, поправляя складки платья – темно-синего, с серебряной вышивкой по подолу. Оно простое и его подарил мне Рейнхарт, что только увеличивает поводы для беспокойства. В отражении видно, как мои пальцы дрожат.

Люцина за моей спиной затягивает шнуровку корсета так резко, что я слышу, как трещит ткань.

– Ты порвешь его, – говорю я, не оборачиваясь.

– А ты перестанешь дышать так громко. Это раздражает.

Мы обе нервничаем.

Ее платье – черное, с алыми вставками, как крылья летучей мыши. Она выглядит безупречно, но я вижу, как ее зрачки расширены, а губы плотно сжаты.

– Готовы? – спрашивает горничная у двери.

Мы обмениваемся взглядами.

Нет. Но отступать некуда. К тому же, там ждет еда.

Мы выходим.

Я останавливаюсь на ступенях, ведущих в бальный зал, и дыхание перехватывает.

Пол – черный мрамор, в котором отражаются сотни свечей, будто звезды в ночном озере. Стены обиты бархатом цвета застывшей крови, а с потолка свисают хрустальные люстры, каждая – как замерзший водопад. В их свете мерцают золотые узоры на стенах: гербы, древние руны.

И запах… Теплый, густой – воск, старые книги, дорогие духи и что-то еще – металлическое, как кровь, смешанная с вином.

Невесты спускаются одна за другой, и каждая – словно сошла со страниц старинного романа.

Элис Морриган в платье из белого шелка, будто сотканного из лунного света. Вивьен Д’Арк – в изумрудном, с воротником из черных жемчужин. Даже Люцина рядом с ними кажется менее уверенной, хоть и не подает вида.

Я чувствую, как сердце колотится где-то в горле.

Придворные Вальтерры уже собрались – советники в серых мантиях, управляющие с холодными глазами, служанки в строгих черных платьях. Они наблюдают, оценивают, шепчутся.

Но самого хозяина нет.

Люцина слегка толкает меня локтем.

– Не пялься. Иди.

Я делаю шаг вперед.

Пол под ногами холодный, как лед и замираю на пороге бального зала, воздух застревает у меня в груди.

Передо мной расстилается огромное пространство, залитое мерцающим светом хрустальных люстр. Поднимаю голову – потолок расписан фресками древних вампирских битв, где воины с окровавленными клыками застыли в вечном сражении. Стены обтянуты темно-бордовым бархатом, а под ногами – черный мрамор с серебряными прожилками, отражающий пламя сотен свечей.

Мой взгляд скользит по столам с изысканными яствами: дичь под гранатовым соусом, серебряные подносы с фруктами, окутанными дымкой жидкого азота. Но больше всего поражают хрустальные фонтаны, из которых струится кровь – темная, густая, с терпким ароматом специй.

Я чувствую, как по спине бегут мурашки.

Люцина стоит у камина, ее бледные пальцы сжимают бокал с кровью так сильно, что кажется, хрусталь вот-вот треснет.

– Как мило, что ректор Вент отправил свою дочь первой, – раздается сладкий голос Элис Морриган. – Видимо, боялся, что без форы у тебя не будет шансов.

Я вижу, как ноздри Люцины раздуваются.

– А твой отец, кажется, так спешил избавиться от тебя, что даже не дождался официального приглашения, – отвечает она ледяным тоном.

Вивьен Д'Арк, третья претендентка, с насмешкой добавляет:

– Ох, девочки, не начинайте. Мы же все знаем, что Вальтерра выберет ту, у кого не только титул, но и… влияние.

Я сжимаю кулаки. Мои ладони становятся влажными. В этом роскошном зале я чувствую себя чужой – мое платье проще, движения менее изящны, а демонический клинок у бедра кажется здесь неуместным.

Раздается звонкий хлопок – легат бьет серебряным ножом по бокалу.

– Дамы, дамы! – его голос звучит как теплый мед, но в золотых глазах читается предупреждение. – Вы забываете, что мой патрон ценит не только красоту, но и умение держать удар.

Он ловко подхватывает две хрустальные рюмки и с легкостью жонглера подбрасывает их в воздух. Все замирают, следя за полетом.

– Позвольте напомнить, что в этом доме главное – стиль.

Рейнхарт ловит рюмки с пряной кровью, не пролив ни капли, и с поклоном вручает их Люцине и Элис.

– За будущую хозяйку Чёрного Замка.

Конфликт исчерпан. Я ловлю взгляд Рейнхарта – он подмигивает мне, словно говоря: "Видишь, как тут все сложно?"

Когда напряжение спадает, Рейнхарт поднимается на возвышение у камина.

– Господа и, конечно, прекрасные дамы! – в его глазах вспыхивает огонь. – Мой патрон задержался на рудниках – вы же знаете, как он ценит труд своих рабочих.

Воцаряется тишина. Даже свечи, кажется, горят тише.

– Но он передал, что с нетерпением ждет встречи с теми, кто пройдет… испытания.

По залу прокатывается шепоток. Все вокруг удивляются, неужели Вальтерра пропустит самое главное. Зачем тогда прибегать к древнему обряду? Взял бы да присмотрел невесту на одном из Ноктхеймских балов!

Я чувствую, как сердце начинает биться чаще.

– Правила просты, – объявляет Рейнхарт. – Невестам предстоит пройти три испытания. Честь и хитрость, кровь и сталь и, наконец, последний танец во время которого успешные кандидатки наконец познакомятся с женихом, а тот приподнесет черную розу невесте!

Рейнхарт делает паузу, оглядывая зал.

– А теперь… танцуйте, наслаждайтесь. Но помните – отбор начался.

Оркестр взрывается вальсом. Свечи вспыхивают ярче.

Мое сердце бешено колотится.

Для меня это не просто выбор невесты. Это испытание на выживание. Если Люцина проиграет, то не видать мне сестры.

Рейнхарт внезапно оказывается передо мной, отрывая от этих мыслей. Его рыжие волосы отливают золотом в свете люстр. Он склоняется в изящном поклоне, протягивая руку в черной перчатке.

– Неужели позволите мне простоять весь вечер без партнёрши? – в его голосе звучит привычная насмешка, но в золотых глазах светится что-то ещё.

Я колеблюсь, бросая взгляд на зал, что, казалось бы живет за моей спиной своей жизнью. От этого предложения бросает в жар, а потом в холод. Разрешено распорядитель отбора должен так явно отдавать предпочтение кому-то из конкурсанток? «Впрочем», – я быстро ловлю себя на этом: «Я тут нужна чтобы оказывать помощь благородной даме».

– Я плохо танцую, – и все-таки мне не хочется соглашаться.

– А я – превосходно, – Рейхарт ловко подхватывает мою руку, не дожидаясь согласия.

Его пальцы смыкаются на моей талии, и мы скользим в такт музыке. Я впервые за долгое время танцую. Нет, меня конечно обучали домашние учителя, но это не сравнится с тем, когда кавалер ведет тебя по бальному залу, полному хищных и в чем-то завистливых взглядов.

Украдкой смотрю на Рейнхарта: тем более такой кавалер!

Мои движения тем временем скованы, шаги неуверенны. Я чувствую, как Люцина и другие претендентки смотрят на нас – их взгляды словно иглы впиваются в спину.

Рейнхарт ведёт себя так, будто мы играем в какую-то его игру. Его рука твёрдая и тёплая – я ощущаю это даже через перчатку. Когда он резко поворачивает меня, я на миг теряю равновесие – и он ловко подхватывает, не прерывая шага.

Он слишком хорош в этом. Слишком уверен. И, возможно, именно поэтому я внезапно понимаю что испытываю опасное влечение – к его смеху, к тому, как его глаза сужаются, когда он замечает мою растерянность. К тому, как легко он управляет этим танцем – и, кажется, мной тоже.

Почему именно я?

Он что, специально выставляет меня на посмешище?

Или… проверяет что-то? Кого-то? Мне показалось, что один из придворных Вальтерры смотрит на нашу пару особенно внимательно. Миг – и это заинтересованное лицо теряется в толпе.

Рейнхарт вдруг наклоняется ближе, его дыхание касается моего уха:

– Расслабься, Дарквуд. Ты не на дуэли.

Я резко отстраняюсь – и тут же спотыкаюсь. Он ловко подхватывает меня, разворачивая так, что это выглядит частью танца.

– Хотя, судя по твоему выражению лица, могла бы и быть, – добавляет он с усмешкой.

Музыка стихает. Мы замираем.

Я отрываюсь от него, чувствуя, как сердце бешено колотится.

– Спасибо за танец, – бросаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Рейнхарт склоняет голову, но в его глазах читается явное веселье.

– До следующего, мисс Дарквуд.

Я отворачиваюсь, чувствуя, как жар разливается по щекам.

Это было ошибкой. Но почему тогда мне так не хочется, чтобы это закончилось?

Через несколько танцев музыка затихает – невесты устали с дороги – и я понимаю, что Рейнхарт больше никого кроме меня не приглашал. Он посвятил оставшееся время разговорам с придворными своего патрона и как будто потерял интерес к развлечениям.

Мы с Люциной вскоре возвращаемся в отведенные нам покои. Я чувствую, что валюсь с ног, моя товарка, судя по всему – тоже. Люцина тяжело падает на кровать, даже не расстегивая платье. Все-таки дорога от Академии поглотила порядком сил.

Комната в Чёрном Замке тонет в полумраке. Единственный свет – колеблющееся пламя магической лампады, установленной на тумбе между нашими кроватями. Люцина достает гребень и начинает расчёсывать свои белые волосы с таким ожесточением, будто хочет вырвать их с корнем. Я жду вопроса про танец с легатом, но его нет.

Дочь ректора просто пялится в темноту за окном, на ее лбу залегает складка – должно быть, мысли Люцину одолевают не самые приятные. Как и меня.

– Послезавтра испытание, – говорю я, начиная снимать платье. – Нам дан день на подготовку, а после него нас могут не выпустить из замка.

Люцина бросает на меня взгляд, полный ледяного раздражения.

– И что ты предлагаешь? Сбежать?

– Нет. Использовать завтрашнюю ночь на то, что ты мне обещала.

Она замирает. Гребень застревает в её волосах.

– Ты с ума сошла. За нами глаз да глаз!

Я подхожу к окну. За толстыми витражами – утренний Ноктхейм, его башни и шпили, утопающие в тумане. Где-то там – тюрьма. Где-то там – Лидия.

– Ты обещала помочь. Иначе я откажусь тебя поддерживать.

Люцина вздыхает.

– Я обещала попробовать, когда будет возможность.

– Возможность – завтра.

Люцина резко встаёт, гребень падает на пол с глухим стуком.

– Ты понимаешь, что нас просто туда не пустят? Что если нас поймают, как мы объясним все Вальтерре?

Я поворачиваюсь к ней.

– Если мы не попробуем – это конец для моей сестры.

Повисает тишина.

Люцина медленно подходит ко мне. В её глазах – не привычное презрение, а что-то другое. Сомнение? Страх?

– Ты действительно готова на всё ради неё.

Это не вопрос.

– Да.

Она отворачивается, поднимает гребень, снова начинает расчёсывать волосы.

– Хорошо. Завтра.

Я не верю своим ушам.

– Ты серьёзно?

– Не заставляй меня передумать.

Она резко дует на свечу. Комната погружается во тьму.

– Спи, Дарквуд.

Я ловлю себя на мысли, что впервые за долгое время не хочу её убить. Но это, должно быть, ненадолго.

Вечером в обеденном зале стоит суета. Благородные невесты пытаются понять, что ждет их на испытании. Каждая обсуждает что-то со своей помощницей- старшекурсницей. Я ловлю себя на том, что кажется, являюсь тут самой младшей из сопровождающих. Приходится глубоко втянуть воздух для того чтобы успокоить мысли, ведь я понимаю, что если бы не мой уговор с Люциной, не мои попытки повлиять на дочь ректора, с ней в паре оказалась бы более опытная студентка.

Получается, я сама снизила наши шансы на победу.

Тем временем начинается завтрак. Рейхарт Дэлл снова мастерски всех развлекает и выглядит так словно это занятие доставляет ему огромное удовольствие. Матерь Ночи, да он влюбит всех в себя до того как на сцене появится Вальтерра! Что за опрометчивый выбор распорядителя?

Я лениво ковыряю приборами в тарелке, пытаясь спрятать как можно больше еды в рукаве платья – Люцина же нужно чем-то подкармливать.

Кстати, о ней. На сей раз моя товарка ловит взгляд легата и заявляет Рейнхарту, который только что сказал, что каждая из девушек имеет право заказать из города все, что ее душа пожелает.

– Господин легат, я уверена, что с моим заказом не справится ни один посыльный!

Рейн внимательно смотрит ей в глаза и учтиво интересуется.

– На чем основана ваша уверенность?

– Каждый раз когда я волнуюсь, то испытываю мигрени и мне помогают ароматические свечи только одного типа – из лаванды и черной смородины, но я должна лично оценить их качество. Сейчас столько некачественных поделок, просто кошмар!

Рейнхарт усмехается.

– Тогда, полагаю, вы не станете возражать против моей компании?

Лицо Люцины немного бледнеет, но вскоре та берет себя в руки:

– Конечно, уважаемый легат!

После заката в огромном дворе Вальтерры собирается процессия из посыльных – невесты нагрузили их всевозможными заданиями и это не только приказания купить платья покраше. Боюсь подумать, не заказал ли кто яда для конкуренток.

Мы с Люциной оказываемся во главе процессии. Сегодня мы едем верхом. Рядом с нами Рейнхарт и я задаюсь непраздным вопросом, удастся ли нам как-то уйти от оборотня. Впрочем, Люцина остается поразительно спокойной.

Всю дорогу она поддерживает светскую беседу с Рейнхартом, легат же все время бросает в мою сторону заинтересованные взгляды, как будто хочет понять, что я задумала.

Посыльные один за другим отправляются на задания, а мы с Рейнхартом и Люциной все глубже погружаемся в лабиринт улиц. Пейзажи становятся все отвратительней и отвратительней.

Наконец мы останавливаемся перед покосившейся дверью, с которой облезает краска. Вывеска скрипит на ветру, а из щелей тянет сладковатым запахом сушеных трав и чего-то гнилого.

Рейнхарт скрещивает руки, его золотые глаза сужаются.

– Вот ваша лавка, дамы. Надеюсь, свечи стоят того.

Люцина тут же подхватывает, выпрямляясь:

– Конечно! Мне нужны особые – с порошком из лунного цветка. Для… успокоения перед испытанием.

Она бросает на меня быстрый взгляд. Не уверена, что что-то слышала про этот лунный цветок, в любом случае, самое время слезать наземь.

Мы обе прыгаем в грязь. Люцина старается не запачкать юбки и морщится, разглядывая улицу.

Рейнхарт усмехается, но так и не спешивается.

– Я подожду тут. В таких местах обычно слишком… тесно.

Его взгляд скользит по мне, будто проверяя. Я молчу.

Внутри лавки темно. Воздух густой от благовоний, от которых першит в горле. За прилавком – старая женщина с глазами, как у совы.

Люцина без предисловий швыряет на стол кошель.

– Нам нужна задняя дверь.

Старуха даже не смотрит на деньги. Просто указывает костлявым пальцем на занавеску с бусами.

– Если вас поймают – я вас не видела.

– Ты ее знаешь? – спрашиваю я, когда мы с Люциной протискиваемся в узкий коридор.

Спутница кивает.

– Я уже ходила так. С отцом. Послушай, это очень долгая история, а наша задача сделать все очень быстро.

Двор лавки заставлен дряхлыми ящиками и залит мутной водой. Люцина поднимает подол платья и протискивается вперед.

– Два квартала налево и там будет чёрный ход тюрьмы, на котором дежурит стражник, которого когда-то подкупил отец.

Я сжимаю кулаки. Не время спрашивать, для чего ректору Венту требовалось попасть в тюрьму Ноктхейма, да так, чтобы никто об этом не узнал.

– Ты уверена, что стражник до сих пор там?

– Нет.

Повороты следуют за поворотами, когда мы с Люциной оказываемся перед высокой черной стеной, в которой виднеется неприметная дверь. Там в самом деле дежурит стражник. Я дергаю Люцину за рукав.

– Это?… – срывается с моих губ.

Она отрицательно поводит головой.

– Не тот, – наконец выговаривает моя спутница, но все же приближается к мужчине.

Люциной сейчас можно любоваться: ее плечи расправлены, подбородок вздернут вверх – настоящая аристократка.

Она подходит к тюремному стражнику и заявляет:

– Я – дочь ректора Вента. Мне нужно проверить условия содержания одной заключенной… для отчета перед Конклавом.

Я леденею. Стражник старый, видавший виды хмурится:

– Без печати ректора или приказа из Ноктхейма – никаких проверок. Даже для вас, госпожа.

Тогда Люцина роется в складках платья. Я глазам своим поверить не могу, когда та бросает к ногам стражника кошель с золотом. Я в жизни не держала в руках столько денег, даже когда мой отец еще был жив, но для дочери ректора Вента видимо это не столь большая сумма.

– Надеюсь, тебе будет достаточно, – явится Люцина.

Стражник медленно поднимает на нее глаза, а потом начинает смеяться, глухим раскатистым басом.

– Ты думаешь вот это оплатит мне потерю головы? Охрана!

Люцина отступает, потому что за дверью уже слышен топот ног, голоса.

И тут в переулке появляется Рейнхарт. Он демонстрирует стражнику кольцо торгового легата.

– Без приказа из Ноктхейма – никаких проверок. Даже для вас, – говорит стражник куда менее уверенно, глядя на оборотня.

Тот же улыбается – как и всегда своей самой очаровательной улыбкой.

– Конечно, – заявляет Рейн, – уверен, что эти двое искали свечки с лавандой, но забрели куда-то не туда.

Стражник скрещивает руки на груди, видимо почувствовав, что мы совершили проступок и он может торговаться. Я же готова выть от досады, ведь я была совершенно права: Рейнхарт и пальцем не пошевелит чтобы помочь мне с сестрой – ведь сейчас он точно мог бы пригрозить именем совета промышленников, но оборотню куда важнее собственное положение в Ноктхейме и тайные дела его стаи.

Стражник хмурится:

– Они утверждали, что им требуется заключенная для отчета Конклаву…

– Вот как? – Рейнхарт высоко поднимает брови. – Настоящие инспекторы Конклава ведут себя иначе. Уж я-то знаю.

Он поднимает с земли мешок, оброненный Люциной и кидает его стражнику.

– За ваши неприятности. И спасибо, что приглядели за барышнями.

Стражник колеблется, но в последний момент ловит мешок.

– Благодарю вас, господин легат, – и кланяется.

Рейнхарт же слишком тесно обнимает нас обеих, разворачивая при этом обратно.

– Как вам не стыдно так нагло врать? – оборотничий запах забивает нос и Люцина чихает, когда мы сворачиваем в соседний переулок.

Я замечаю, что тут привязаны наши лошади – можно было не сомневаться, Рейнхарт все это время за нами следил и не вмешивался по какой-то странной причине. Надеялся, что я сама справлюсь?

Хочется локти от досады кусать. Но я же не такая сильная как он или Каин Велентар!

Рейн выпускает дочку ректора, сопроводив ее до лошади, и сует ей в руки сверток.

– Кстати, вот ваша свечка, госпожа Вент. А что касается вашей чести, – Рейнхарт выпрямляется напротив Люцины, – то вам следует лучше следить за ней. На испытании вам не явится оборотень, который мог бы вас спасти.

После этого Рейнхарт ослепительно улыбается и забирается в седло. Люцина выглядит так, словно ей плюнули в лицо и я уже готовлюсь расплачиваться за принесенные дочери ректора неудобства, как замечаю, что плохое настроение Люцины начинает потихоньку уходить.

– Господин легат, ведь это останется нашей тайной? Наш маленький побег…

Впереди уже виднеется замок Вальтерры, когда Люцина нагоняет Рейнхарта.

Тот сдержанно улыбается.

– Не знаю, – отвечает он, – все зависит от того, понравится ли мне ваш мотив.

– Я просто хотела помочь…

– Не врите, – Рейнхарт закатывает глаза. – Вы хотели сделать свой ход. Но во взрослых играх приходится играть по взрослым правилам. Вы этого не учли и я вас предупреждаю, в следующий раз такое вам с рук не сойдет.

Взгляд Рейнхарта скользит по моей фигуре. И я считываю этот его укол, как целиком и полностью адресованный мне.

Люцина поджимает губы, но уже через мгновение её глаза загораются любопытством:

– Конечно, легат. И говоря об играх… что насчёт первого испытания? Вы ведь наверняка знаете, что нас ждёт?

Рейнхарт смеется, снова меняя свой серьезный тон на шутливый:

– Если бы я рассказал, это бы испортило весь сюрприз!

– Дайте хотя бы намек! – настаивает Люцина.

– Хорошо, – он делает паузу, драматично подняв палец. – Будьте готовы к тому, что вам придется определить, сколько стоит ваша честь. Ну и вас ждет очень любопытный проверяющий.

Люцина хмурится:

– Это что значит?

– Это значит, – Рейнхарт пришпоривает коня, бросая через плечо, – что иногда все не то, чем кажется.

Его смех смешивается со звуком открывающихся ворот замка, оставляя нас с Люциной в раздумьях.

– Прости, – говорю я спутнице, когда она спрыгивает на землю. – Я подставила тебя перед Рейнхартом.

– Как будто я в этом сомневалась, – бурчит Люцина. – Дело благородного – держать свое слово, каким бы оно ни было, Дарквуд.

Я замираю, не в силах поверить в то, что понятие «держать слово» для Люцины – не пустой звук.

– Не разводи нюни! – восклицает моя спутница, отдавая своего гребца слугам. – Теперь твоя очередь помогать.

После этого она приближается ко мне и прибавляет уже совсем не так громко:

– Надеюсь, твоя загадочная связь с господином легатом сыграет нам на руку.

– Какая такая связь? – бормочу я.

– О Матерь Ночи, – Люцина закатывает глаза. – Он смотрит на тебя как на надкусанное яблоко, танцует с тобой первый и единственный танец, а потом шпионит за нами по самым вонючим закоулкам Ноктхейма. Ему чего-то от тебя надо и боюсь что ты, Дарквуд, даже ни разу себе об этом вопроса не задала.

Я выдыхаю и следую за Люциной в замок. Какое счастье, что она не сказала о том, что я легату нравлюсь, потому что даже я чувствую: это не так.