Глава 32. Советник Эдрика

Сон выдается тревожным. Весь день я не могу сомкнуть глаз, думая о Лидии, о том, что была совсем рядом, но сделать ничего не смогла. Ощущение собственного бессилия душит.

Поэтому за завтраком я ощущаю себя разбитой. Лениво сжимаю в руках ложку, ковыряя пищу, когда нас зовут на объявление условий первого испытания.

Я замечаю, что все девушки собраны и напряжены, не то, что я.

Ох, если бы они знали, насколько мне безразличен господин Вальтерра!

В центр зала тем временем выходит Рейнхарт.

Его голос разносится по комнате:

– Помощницы, сегодня мы начнем с вас. Потому что достойная госпожа Вальтерра будет обладать огромными ресурсами, следовательно она должна уметь подбирать себе окружение. Итак, помощницы, сегодня именно от вас будет зависеть, как ваши госпожи пройдут первое испытание.

Ложка звенит о край блюдца. Люцина бросает на меня взгляд – холодный, оценивающий. Я глотаю комок в горле.

Именно сегодня мне хватило ума не спать! Я не должна ее подвести! Медленно перевожу взгляд на спутницу – если бы я раньше могла подумать о том, что скажу такое о Люцине.

– А будет время на подготовку? – мой голос звучит жалко и на него оборачиваются все присутствующие.

Мне сразу же хочется съежиться и стать невидимой, но Рейнхарт, конечно же расслышал мои слова.

– Нет, – отвечает легат. – Более того, если вы не справитесь, ваша госпожа будет вынуждена идти на испытание вслепую!

Дрожь пробегает вдоль позвоночника.

– Не подведи, Дарквуд, – шипит Люцина.

Сегодня она явно рассчитывает на мою сообразительность, но я не понимаю, как справлюсь. Я позволила чувствам взять над собой верх и вот результат!

– Испытание для вас проведет советник господина Эдрика, – произносит Рейнхарт. – Он лучше других определит насколько вы верны своим госпожам.

– Спроси его, если сможешь, что там, – шепчет на прощание Люцина, когда слуги провожают нас в темный коридор.

Приходится ждать в небольшой гостиной, перед закрытыми дверями. Девушки одна за другой исчезают за ними.

Первая возвращается в слезах, вторая – бледная, третья что-то шепчет себе под нос. Третья чему-то радуется, но моя очередь все никак не приходит.

Я уже начинаю волноваться, оставшись одна. И вот наконец называют моё имя, ноги становятся ватными.

Двери отворяются передо мной и я вижу круглую комнату с высоким потолком, словно уходящим в бесконечность. Стены покрыты чёрными гобеленами с вышитыми серебряными узорами – знаками древних вампирских родов. В центре стоит кресло, похожее на трон – спинка высокая, с резными шипами, обтянутая чёрной кожей.

В нём сидит экзаменатор.

Его лицо скрывает маска – гладкая, полированная, без единой щели, кроме узких прорезей для глаз. Пальцы в чёрных перчатках.

– Садись, – голос советника искажается преградой – маска без прорези для рта – но в нём чувствуется власть и… что-то знакомое.

Я вздрагиваю и опускаюсь на стул.

– Ты знаешь, зачем здесь?

– Чтобы доказать, что могу помочь своей госпоже.

– Помочь? Или спасти себя?

Его пальцы – длинные – постукивают по подлокотнику.

– Если бы я хотела просто спастись, не пришла бы в этот замок.

Пауза.

– Что важнее: честно служить или солгать, чтобы спасти госпожу?

Я сжимаю колени.

– Зависит от цены лжи. Если ложь погубит невинных – честь дороже. Если спасёт жизни – грех на мне, но выбор очевиден.

Маска не двигается, но пальцы замирают.

– Если твоя госпожа прикажет предать друга?

– Тогда я спрошу: зачем ей друг, которого можно предать?

Тишина.

– Остроумно. Но ты уклоняешься от ответа.

– Нет. Я говорю: слепая верность – это рабство. Настоящая преданность требует понимания.

Его плечи слегка напрягаются.

– Можно ли сохранить честь, если все вокруг играют в хитрость?

Я вдруг замечаю, как он сидит – прямая спина, левая рука чуть ближе к мечу. Точно как…

– Алиса?

Я вздрагиваю.

– Простите.

– Ты отвлекаешься. Почему?

– Вы… напоминаете мне одного чистокровного.

– Кого?

– Того, кто тоже прячется за масками.

Он застывает и наконец сообщает:

– Ты прошла.

Когда я встаю, он добавляет:

– Баланс, Алиса. Честь без хитрости – это слепота. Хитрость без чести – самоубийство.

Я выхожу с прямой спиной, не веря в то, что мне это удалось и дверь тяжело закрывается за мной.

А потом оглядываюсь через плечо: ощущение чьего-то присутствия, пугающего, но необходимого не отпускает.

Кто это был?

Передергиваю плечами. Едва ли я теперь узнаю.

– Ну вот и ты! – Люцина хватает меня за руку. – Ты как? Прошла?

Мотаю головой из стороны в сторону.

– Ты провалилась, Дарквуд?! – едва не взвизгивает дочь ректора.

– Нет, – растираю лоб рукой. – Люцина, у меня есть ответ.

Девушка расцветает.

– Стоило все же сделать ставку на тебя! – она дружески хлопает меня по плечу. – Почти все облажались, даже те, кто получил подсказку. Что он тебе сказал?

– Кто, он?

– Экзаменатор или советник Эдрика – да неважно. Высокомерный мужик в маске!

– Он вовсе не…

Я не назвала бы его высокомерным. Скорее он был внимательным. Снова вспоминаются его руки.

– Дай мне пару мгновений, – улыбаюсь Люцине сквозь зубы.

– Времени нет, – выдыхает она. – Я должна идти в зеркальный зал прямо сейчас.

– Ладно, – беру ее за руку и тащу вперед, по дороге выкладывая суть нашей беседы с советником.

Мы останавливаемся перед закрытыми дверями у которых выстроились придворные Эдрика Вальтерры и неожиданно ловлю себя на том, что ищу среди них советника, но ни один не отличается такой же выправкой и статью, такой же грацией и легкостью движений.

– Ну я пошла, – говорит Люцина, отпуская мою руку.

Я выдыхаю, думая о том как пожелать ей удачи, но подходящие слова не находятся.

Меня проводят в соседнюю комнату, где помощницы наблюдают за происходящим через магическое зеркало.

Внутри Люцину встречает Рейнхарт, он одет в белое и носит лисью маску, но чтобы не узнать оборотня нужно быть слепой – он видимо и не очень-то старался скрыть свою внешность. Дочь ректора останавливается перед двумя тронами. Один из них белый, другой черный. Я не слышу слов Рейнхарта, но позади мне тут же услужливо объясняют, что все это значит: будущая госпожа Вальтерра должна выбрать как она будет править – честью или хитростью.

– Не понимаю, в чем подвох, – бурчит одна из девушек. – Выбираешь честь – проваливается пол и ты падаешь в зеркальный лабиринт.

– Оттуда все-таки есть выход, – вздыхает другая, – придется честно признаться в том, где и как ты ошибалась. Уж лучше бы я этого не видела! Моя конкурстантка выложила такого…

Она отворачивается.

– Но хоть прошла, – зачесать кто-то. – Черный трон ничем не лучше.

«Хитрость», – понимаю я. За моей спиной тут же добавляют:

– Руки из мрамора хватают тебя, материализуется этот советник Эдрика и требует ему отменен солгать. Еще ни одна не справилась. Какой идиот придумал эту ловушку?

Я гулко сглатываю: и то и другое Люцине лучше не делать.

С замиранием сердца вглядываюсь в то, что делает моя конкурсантка. Рейнхарт уже перестал говорить.

Люцина гордо подходит к двум тронам. Я вижу, как ее глаза мечутся между черным и белым. Она колеблется – и вдруг останавливается.

Кажется она вспоминает мою подсказку.

Вместо того чтобы садиться, Люцина резко разворачивается к Рейнхарту стоящему за ее спиной и что-то громко говорит. Напрягая слух, я могу даже понять, что, звук доносится из-за плохо прикрытый дверей зала:

– Я не выберу ни один трон. Потому что настоящая честь – не в слепом подчинении, а в умении видеть ловушку. А настоящая хитрость – не в обмане, а в том, чтобы заставить систему работать на тебя.

Рейнхарт отвечает аплодисментами.

Я выдыхаю. Кажется, мы с Люциной – единственные, кто справился.

– Как ты это сделала? – раздается за спиной.

– Это был тест на осознанность, – объясняю я девушкам, которые меня обступают. – Черный и белый троны – ложный выбор. Настоящий ответ был в том, чтобы увидеть, что есть третий путь. Настоящая госпожа Вальтерра должна уметь выйти за рамки.

Следом я срываюсь с места и бросаюсь к Люцине чтобы поздравить ее с первым испытанием, но тут же налетаю на кого-то. Его грудь кажется вылитой из стали, а запах – смутно знакомым.

Я поднимаю голову и понимаю, что это советник Эдрика, тот кого я искала.

– Я впечатлен единственной девушкой – вами, – говорит он, придерживая меня за плечи. – Господе Вент повезло, потому что только вам разгадали суть.

Дыхание на губах замирает. Сейчас маска неплотно прилегает к его лицу, кажется, еще мгновение и я увижу линию его подбородка, тогда все пойму. Но советник мягко меня отодвигает. Его походка летящая, но плащ так удачно скрывает фигуру, что ее не разглядеть. Мгновение и двери хлопают за его спиной, тогда я прихожу в себя после этой встречи.

После торжественного ужина во время которого у большинства благородных крайне кислые выражения лиц, Люцина сразу же отправляется ко сну.

Однако она обращает внимание на то, что я медлю.

– Если тебе Дарквуд нравится закалять свое тело и дух или что там ты делаешь, воздерживаясь от сна, то я так не думаю, – говорит она. – Отдых – вот лучший способ победить в испытаниях.

– Завоевать сердце Вальтерры, – поправляю я, заплетая волосы в тугую косу.

Люцина усмехается, удобно устроившись на матрасе.

– Учитывая то, что я его и в лицо-то не видела? Кстати, говорят, оно не очень красивое, – хмыкает она. – Сначала получить право называться его госпожой, а потом завоевать. Именно так, Дарквуд. И мы с тобой стали на шаг ближе.

С этими словами Люцина переворачивается на живот, а я ловлю себя на том, что уже так сильно ее не ненавижу.

– Кстати, ты можешь сделать мне одолжение? – спрашиваю я.

– Сейчас я не пойду в тюрьму, – машет рукой чистокровная.

– Мне нужен кошелек с деньгами. Примерно такой же, который ты отдала охраннику вчера. Надеюсь, тот не был последним?

Люцина снова переворачивается на спину.

– А зачем тебе деньги, Алиса?

– На личные нужды, – я пожимаю плечами. – Я помогла тебе выиграть испытание как верная слуга. Заслуживаю же я немного благодарности.

– Пожалуй, ты права, – соглашается Люцина, а потом привстает, переползает на другой конец кровати и роется в своем сундуке. – Вот! Держи!

Таким образом я получаю еще один кошель.

– А теперь, пожалуйста, не мешай мне спать!

Через какое-то время в комнате становится тихо. Я вижу как сквозь окна пробивается рассвет. У меня есть немного времени для того чтобы добраться до дома бывших попечителей Лидии и обратиться к ним с просьбой снять обвинения. Теперь у меня, по крайней мере, есть на это деньги. Осталось только незаметно выскользнуть из замка.

Я использую все доступные мне знания и полагаю, что мне нужно в первую очередь опасаться Рейнхарта.

В голове освежаю свой план: найти их. Убедить. Вернуться до рассвета. Кажется, я снова в шаге от того чтобы подставить Люцину. Если меня поймают, нас обеих могут вышвырнуть с испытаний. Но Лидия в тюрьме, и это мой единственный шанс.

Черный замок спит. Я пробираюсь через потайной ход в погребах – горничная, которой я щедро заплатила, сказала, что он ведет прямо к реке. Сердце колотится так, будто пытается вырваться из груди.

Еще немного…

Тень мелькает на периферии зрения. Я замираю, но вокруг тихо: наверное показалось.

Продолжаю путь, но едва делаю шаг – под ногами с треском раздается щелчок.

Сработала ловушка.

Сеть взлетает вверх, резко подхватывая меня за ноги. Я висну в воздухе вниз головой, а из темноты выходит он – советник. На этот раз без маски, но его лицо все равно скрыто глубоким капюшоном, но походка, голос – всё в нём знакомо до мурашек.

Я резко дергаюсь в сетке, голос дрожит от ярости и чего-то еще, что у меня не получается понять.

– Выпустите меня. Сейчас же, – цепляюсь за толстые веревки.

Советник медленно обходит сетку, голос низкий, с лёгкой хрипотцой.

– Я мог бы счесть тебя нарушительницей, – легкое движение воздуха и капюшон слетает с моей головы, – Но я вижу, что ты участница испытаний. И что же ты мне сделаешь?

Его голос кажется мне даже немного мечтательным, но я сама вздрагиваю от этого тона – он кажется слишком знакомым, слишком… личным. Я злюсь на себя за эту реакцию.

Я резко хватаюсь за клинок, сеть начинает раскачиваться.

– Я разрежу эту ловушку, а потом и вас, если придётся!

Советник придвигается неожиданно близко, его пальцы обхватывают мое запястье, останавливая движение. Горячо. Крепко.

– Попробуй.

Я замираю. Его дыхание обжигает кожу, даже сквозь ткань капюшона. Слишком близко. Слишком…

Вглядываюсь в его лицо, точнее в то, что должно быть на месте лица и упираюсь взглядом в шейный платок, скрывающий все до самых глаз. Я сглатываю вязкую слюну.

– Вы… боитесь показать лицо? Или просто любите играть с пленницами?

Он задерживается на секунду дольше, чем нужно, потом резко отступает, будто обжёгся и цедит сквозь зубы:

– Ты не знаешь, с кем затеяла эту игру…

Я пользуюсь тем, что он отступил. Взмах клинка – сеть рвётся, я падаю, но советник ловит меня за талию. На миг мы оказываемся прижатыми друг к другу. Мое сердце начинает бешено стучать где-то в горле.

– Тогда покажите лицо! – срывается с моих губ. – Или вам проще прятаться за маской?

Его руки скользят по моим бедрам – то ли советник пытается меня удержать, то ли… Нет, я не хочу об этом думать. Сердце стучит как бешеное, потому что в этих прикосновениях так много знакомого. Я уже чувствовала нечто подобное, когда мои раны перевязывал Каин Велентар. Мое тело буквально отзывалось на его касания точно также и единственный, кому я хотела бы это позволить…

Мои губы приоткрываются.

В это время советник произносит неожиданно хриплым голосом:

– Чёрт возьми, Алиса… Ты специально провоцируешь меня?

Я замираю. Он запомнил мое имя. Не «участница», не «девушка» – Алиса.

Каин просто не может оказаться здесь. Он ведь поехал преследовать Иссельт, добиваться от нее правды о планах Малкара – это обиняками объяснил мне Рейнхарт: только Велентар способен скрутить настоящую убийцу Конклава, только он может заставить ее заговорить.

Мои дрожащие пальцы тянутся к его капюшону.

– Кто вы…? – срывается с губ облачком пара.

Советник одним движением ловит мою руку, прижимает ее к стене. Мы стоим так близко друг к другу что шевельнись один из нас и мы окажемся практически в объятиях.

Советник говорит шёпотом, губы почти касаются моего уза.

– Ты правда хочешь это узнать? Потому что потом… назад дороги не будет.

Пауза.

И тут я обнажаю клинок. Надеюсь задеть его, порвать капюшон, потому что знаю: добровольно правды мне не скажут.

– Я уже не могу отступить!

Советник легко уклоняется, словно предугадывая каждый удар. Его движения – точные, грациозные, насмешливо небрежные. Кажется, я знаю только одного чистокровного, который так сражается. Я не жалею, что ввязалась в этот бой: пускай он не показывает мне свое лицо, я вижу все в движениях, в грации, в манере вести себя.

Советник ухмыляется.

– Мне нравится твой пыл, но не хотелось бы его… укрощать.

Его рука внезапно обхватывает мое запястье, резко притягивая к себе. Мы едва не соприкасаемся. Дыхание сбивается, ведь я так хочу чтобы он прижал меня к себе и не могу этого позволить.

Кто он, а кто я?

Пытаюсь вырваться, но не слишком усердно.

– Дайте мне уйти!

– А если нет? Что сделаешь?

Я вздрагиваю. Его пальцы скользят по моей руке, тепло ощущается даже через перчатку. Он слишком близко.

– Ты дрожишь, – замечает советник.

Это как будто его удивляет.

Я резко отталкиваюсь, клинок блестит в воздухе. Он ловко парирует, но не контратакует. Играет со мной.

Я задыхаюсь.

– Хватит шутить! Я не ваша игрушка!

– Нет. Ты гораздо опаснее, – его голос сейчас звучит серьезно.

Советник делает шаг вперёд – я отступаю, спина упирается в стену. Его руки прижимают мои ладони к камню по сторонам от моей головы.

– Если вы не отойдёте, я… – получается сказать это только шепотом.

– Что? Уколешь меня? Укусишь?

Пауза. Их взгляды перекрещиваются. Я чувствую, как кровь приливает к щекам. Он наслаждается, держа меня в клетке.

Поняв это, я набираюсь смелости:

– Мне нужно найти семью Лидии. Они последние, кто может достать ее из тюрьмы.

Советник резко выпускает мои руки.

– Ты не пойдешь туда.

– Вы не смеете мне приказывать!

– Это ловушка, – неожиданно огрызается советник. – Ступай назад, Алиса Дарквуд! И если я не обнаружу тебя в постели, то свяжу и заставлю меня слушаться!

Это звучит опасно. Я передергиваю плечами и прячу в ножны кинжал. Глупо спорить с открывшейся мне правдой: он меня не пустит дальше.

– Вы жестокий, – бросаю я на прощание.

– Я просто думаю о… – он запинается. – О том, чтобы все уцелели.

В расстроенных чувствах подхожу к Черному Замку и пробираюсь обратной дорогой. Какая вообще ловушка может поджидать меня у бывших опекунов Лидии? Падаю в постель и к своему удивлению довольно быстро засыпаю. А дальше мне снится недавний поединок, только на сей раз на моем противнике нет плаща.

Это Каин!

Я просыпаюсь, глядя в украшенный лепниной потолок. Сердце стучит под горлом. Кажется, мне снова снился Велентар… без одежды.

Сбрасываю ноги с кровати и утыкаюсь взглядом в ковер. Сердцебиение все никак не утихает и я даже прикладываю руку к груди. А потом фыркаю: почему мне так часто стал сниться Каин?

Что если это моя интуиция дает ответы?

Переворачиваюсь на живот и достаю дневник бабушки из своего багажа. Люцина еще спит и я вздыхаю: она взяла с собой деньги, ну а все мое богатство сейчас исчисляется этой пыльной книгой.

Впрочем, наверное сейчас мне может помочь только Виктория.

Открываю книгу посередине и вслух задаю ей вопрос:

– Как я могу уговорить Каина помочь мне найти Лидию?

Страницы шуршат как и в прошлый раз, а я вскользь думаю о том, почему бабушка никогда не навещала меня сама – ведь она это может, на Дне Тени я убедилась. Должно быть, Виктории просто неловко смотреть мне в глаза, зная о том, на какую участь она меня обрекла.

В следующий миг меня затягивают воспоминания.

Доминик Дарквуд стоит напротив Виктории. Его лицо хмурое.

– Стать названным братом Каина Велентара, – хмыкает он, – даже не знаю, что это значит, Виктория.

Бабушка пожимает плечами.

– Он чувствует себя одиноким.

Доминик высоко поднимает брови.

– Удел Каина – война и по-моему его это устраивает. Он сам это выбрал и теперь он – народный герой.

– Ты ошибаешься, – примирительно говорит Виктория.

– Ну хорошо, даже если он этого не выбирал, я не уверен, что хочу иметь с Каином что-то общее кроме места в Конклаве, – сказав это, Доминик расправляет мантию.

Он словно чувствует, что не все с Каином и Викторией гладко.

Бабушка кладет руку на плечо своему мужу. Ее слова звоном отдаются с моих ушах:

– Это значит, что он будет нас защищать.

Видение рассеивается, не давая мне толком прийти в себя. Дневник перед глазами исчезает. Я часто моргаю и понимаю, что книгу вырвала Люцина. Она сейчас и стоит передо мной, сжимая дневник в руках.

– Что это за штука? – спрашивает дочка ректора.

Поднимаюсь с кровати.

– Дай! Тебя это не касается!

Люцина задумчиво смотрит на пустые страницы, а затем протягивает дневник мне.

– Пожалуйста. Надеюсь, ты выспалась, а то у тебя был такой вид…

Морщусь, представляя себе эту картину.

– Какой?

– Странный, – передергивает плечами Люцина, – словно ты была не здесь, а… Впрочем, неважно. Заходила горничная и сказала, что нас уже ждут внизу.

– Так рано?

Люцина кивает и показывает на форму для фехтования.

– Это не единственный сюрприз.

Я натягиваю на себя вещи, думая о том, что открыла мне бабушка: оказывается, Каин поклялся защищать нашу семью еще до того как нас с ним связала магия Виктории. Так почему же он молчит про Лидию? Нехорошее предчувствие ползет по спине, но я силой заставляю себя не думать об этом.

В расстроенных чувствах подхожу к Черному Замку.

Проклинаю себя за то, что снова оказалась здесь, но иного выхода нет. Осторожно пробираюсь обратной дорогой, думая о том, какая ловушка может ждать меня у бывших опекунов Лидии? Впрочем только я добираюсь до кровати, усталость берет верх: падаю в постель и, к собственному удивлению, почти сразу же проваливаюсь в сон.

А потом мне снится он.

Тот самый поединок, только на этот раз мой противник – без плаща.

И это Каин.

Резко открываю глаза, впиваясь взглядом в лепнину на потолке. Сердце колотится где-то в горле. Опять. Мне снова снился Велентар… причем в совсем неприличном виде.

Сбрасываю ноги с кровати, стараясь не думать о сновидении, но пальцы сами сжимают край одеяла. Почему мне вечно снится он? Почему именно так?

Может, это не просто сон? Может, интуиция пытается мне что-то сказать?

С раздражением переворачиваюсь на живот и вытаскиваю из багажа бабушкину книгу. Люцина еще спит, и я вздыхаю: она прихватила с собой деньги, а все мое богатство – эта пыльная реликвия.

Но сейчас, пожалуй, только Виктория сможет помочь.

Открываю дневник наугад и шепотом бросаю вопрос:

–*Как уговорить Каина помочь найти Лидию?

Страницы шуршат, будто отвечая, и в голове мелькает другая мысль: почему бабушка сама никогда не приходила ко мне? Она же могла – на Дне Тени я в этом убедилась. Наверное, ей просто стыдно смотреть мне в глаза. Ведь это она обрекла меня на эту участь.

И тут воспоминания накрывают волной.

Доминик Дарквуд стоит перед Викторией, его лицо напряжено.

– Названный брат Каина Велентара? – хмыкает он. – И что это, демоны раздери, значит, Виктория?

Бабушка пожимает плечами.

– Он одинок.

Доминик резко поднимает брови.

– Удел Каина – война, и, по-моему, его это вполне устраивает. Он сам выбрал этот путь. Теперь он – герой.

– Ты ошибаешься, – мягко, но твердо говорит Виктория.

– Даже если так, – Доминик расправляет мантию, – я не уверен, что хочу иметь с ним что-то общее, кроме места в Конклаве.

Он чувствует. Чувствует, что между Каином и Викторией что-то нечисто.

Бабушка кладет руку ему на плечо, и ее слова громом отдаются у меня в голове:

– Это значит, что он всегда будет защищать нас.

Видение рассыпается, не дав опомниться. Где дневник? Часто моргаю – и понимаю, что книга в руках у Люцины. Она стоит передо мной, сжимая переплет.

– Что это за штука? – щурится дочка ректора.

Вскакиваю с кровати.

– Отдай! Тебя это не касается!

Люцина задумчиво листает пустые страницы, потом нехотя протягивает книгу.

– На, держи. Надеюсь, ты выспалась… Хотя выглядела ты странно.

Морщусь.

– Как именно?

– Пялилась в стену будто тебя здесь нет… – она пожимает плечами. – Ладно, неважно. Горничная заходила – нас ждут внизу.

– Уже?

Люцина кивает и указывает на форму для фехтования.

– И это еще не все сюрпризы.

Натягиваю одежду, а в голове крутится одно: Каин поклялся защищать нашу семью еще до того, как магия Виктории связала нас с ним.

Так почему же он молчит о Лидии?

По спине ползет дурное предчувствие. Но я заставляю себя не думать об этом.