Глава 14. Дракон

В дверях Дворца правосудия Атэ столкнулся с Нэтом. Сказать, что тот был изумлен, значило не сказать ничего. – Вы решили прийти пораньше, чтобы не опоздать? Но тогда почему вы, кэп, идете не туда, а оттуда? Атэ поморщился. Утренняя бодрость юного ведьмака была для него мучительней зубной боли. – Новости есть? – Никаких, сэр. Атэ кивнул, явно не услышав ответа. Нэт пожал плечами и вошел в здание. Атэ же побрел привычным маршрутом – в сторону конюшни, расположенной не в самой ратуше, а в паре кварталов от нее. Он сворачивал направо или налево и при этом не вкладывал в свои действия ни грана сознательности. Его мысли были заняты совсем другим. Горящие глаза ведьмаков, окруживших его собственное, во сне так страшно изломанное тело, стояли перед глазами стража. Атэ уже ненавидел их. Не за Рэну. Не за десятки лет прошедшей войны. Он убил бы их всех только лишь за три ночи беспробудной боли, которую ему пришлось позаимствовать. Он чувствовал себя непривычно грязным просто от того, что видел эти сны. Он не мог смотреть в глаза Нэту и боялся представить голос мальчика в своей голове. Но Рэна ходила. Говорила. Жила. Привычно срезая путь, Атэ свернул в глухой проулок, сделал несколько шагов и почувствовал, что он здесь не один. Он повернулся, и трое мужчин в кожаных жилетах поверх желтоватых рубашек и в плащах без герба преградили ему путь. Глаза их тускло отблескивали красным. Атэ присвистнул и слегка отступил назад. Инстинктивно стал нащупывать под рукавом конвертик с итой – и тут же вспомнил, что сменил рубашку еще вчера днем, перед походом к Артарию. – Подсказать дорогу? – спросил он с напускной бодростью, сильно подозревая, что они-то как раз пришли по адресу. – Говорят, ты забываешь друзей. – Друзей помню, – сказал он, переставая отступать. – Вас – не очень. – Всё просто, – сообщил тот, что стоял посередине, – нам нужно то, что ты украл у Кэла. Взамен ты уйдёшь живым. Атэ будто ткнули ножом под ребро – он узнал этот голос. Там, в темноте камеры Рэны, он звучал также – с глухой издевкой. А остальные? Атэ ещё раз быстро изучил их лица, с привычной цепкостью задерживаясь на деталях – шрамы, форма ушей. Уверенности не было, но он был готов поставить не только оставленный дома конвертик, но и весь свой запас иты на то, что все трое были из числа мучителей Рэны. – Что же, Кален и на этот раз не пришёл сам? И где еще один ваш приятель? Пятый? – спросил Атэ, и внутри его разлилось странное чувство, какого он не испытывал уже давно – будто перед ним был обрыв, а за спиной – огромные крылья. В голове образовалась звенящая пустота. Все – звуки, запахи, тени, мысли – стало четким до остроты. Ведьмаки переглянулись. Вместо ответа один из них выбросил вперёд кисти, сложенные в знаке воды. Атэ улыбнулся. Он провёл ладонями в воздухе, будто скатывая огромный снежок, и запустил им перед собой. Плеть ведьмака прошла сквозь обжигающе горячий снаряд Атэ и рассыпалась копной искр у самого его лица. Зато огненный шар, запущенный им, взорвался за спинами нападавших, раскидывая тех в стороны. Улыбка не сходила с лица Атаниэля. Он поднял руку вверх, и раньше, чем кто-то из ведьмаков успел подняться, неба рванулся град ледяных осколков, прибивая к земле их горящие плащи и раскинутые руки, вонзаясь в тела. Атэ плавно повернулся. Ему казалось, что время замедлило бег. Он не помнил, когда в последний раз ощущал такую свободу. Это было в сто раз лучше, чем самый чистый порошок. Он просто поднял руку – и тела ведьмаков взлетели в воздух, ударяясь о стену. Конечно, эти трое пытались атаковать. Атэ видел цветные магические плети, летящие в него, но ведьмаки ничего не могли сделать. Ненависть, злость и ярость, которыми Атэ захлебывался совсем недавно, казалось, вытекли из него куда-то вниз, к самым ногам, и теперь могли лишь обжигающими волнами облизывать его щиколотки. Когда последний из ведьмаков упал на землю и больше не поднялся, Атэ медленно, будто трезвея, оглядел поле боя. Какая-то телега в паре шагов полыхала, грозя пожаром местным баракам. Тут и там валялись осколки льда. Атэ вздохнул, чувствуя, как эмоции вновь начинают заполнять его, словно опустевший сосуд. Он подошёл к ближайшему ведьмаку и, перевернув тело носком сапога, занёс ногу, чтобы наступить ему на горло. – Постой – тихий голос, приятный, будто шорох листвы или треск поленьев в костре. Он огляделся, но не увидел никого. – Не играй с удачей, – произнёс голос. – Не впускай в себя злобу. Атэ снова огляделся. В пламени, в котором окончательно потонула крестьянская повозка, медленно проступили контуры красивого лица. Оно могло принадлежать как мужчине, так и женщине. И оно было зыбким, как неверный свет свечи. Лишь губы были четкими и двигались, продолжая говорить что-то. Атэ уставился на них, замерев. Демон – а это был именно он, Атэ не сомневался – нахмурился. – Ты видишь меня? – в голосе прозвучало удивление. – Что-то похожее на тебя я точно вижу, – Атэ оставил в покое ведьмака и сделал шаг по направлению к телеге. – Так быстро, – выдох… Или просто ветер колыхнул огонь? – Ладно. Главное, береги её. Хорошо? – Что? – Подари ей немного покоя, и она подарит тебе мир. Атэ начинал понимать, о ком говорит Изначальный. – Расскажи мне о ней, – выдохнул он, неожиданно для самого себя. – Не сейчас. Существо начало блекнуть. – Иди… Она ждёт… Голос стих, и зыбкое лицо исчезло совсем. * * *Весь путь до поместья Атэ проделал галопом, впрочем, предварительно порядком покружив, опасаясь погони. Опять зарядил мелкий дождь, отравляя Атэ и без того мерзкое настроение. Несколько раз он пытался мысленно связаться с Рэной, но ничего не получалось. То ли он сам не мог толком сконцентрироваться. То ли магесса не желала с ним говорить. Порог материнского особняка Атэ переступил ближе к вечеру. Вздохнул свободно, как никогда радуясь этому дому, и тут же оказался погребён под ворохом запахов. Прежде всего, пахло лекарствами. Затем – какой-то малоаппетитной едой. И еще примешивался какой-то запах, который он часто встречал, но никогда не мог зафиксировать. Атэ это не понравилось. Не зная, чего ждать, он решил начать обследование с кухни. На чугунной плите дымился котелок с бурым варевом. Флора стояла рядом и медленно помешивала в нём поварёшкой. Обе руки её были забинтованы – одна до запястья, другая по локоть, а лицо расцарапано. При появлении ведьмака Флора подпрыгнула и яростно отшвырнула половник в сторону. – Изначальные, это ты, – выдохнула она. – Ты почему не сказал, что твоя собачонка взбесилась? Я бы хоть поводок прихватила. Атэ дёрнулся, будто от удара, и с трудом заставил себя вспомнить, что перед ним самый дружелюбный человек в мире – правда, с самым длинным и ядовитым языком. – Что случилось? – спросил он жёстко, обрывая поток возмущённых ругательств. – Я всего лишь пыталась её накормить. Ты же сам сказал, она даже вилкой толком есть не может. Эта тварь твою вилку всадила мне в руку по самый венчик. Ну, я же не дура совсем – треснула ей по морде, чтоб головой думала. Она набросилась на меня, видимо, хотела глаза выцарапать. Я отшвырнула её и пошла пройтись. Успокоилась. Думаю, ну ладно, что спросить истерички. Сварила ей кашу на ужин. И только ради тебя, Атэ, заметь – пошла еще раз попробовать. Принесла ей целую миску – так она её всю на меня вывалила. Каша горячая, как кочерга, хорошо на лицо не попала. Я теперь меч неделю взять не смогу. От каждой следующей фразы у ведьмака холодело внутри. И, видно, лицо его стало таким, что Флора снова ухватилась за поварешку. – Но я ничего ей не сделала, Атэ. Даже после этого. Видишь, стою, завтрак для неё варю… Не дослушав до конца, капитан вышел в коридор и прошёл к спальне. Вошёл внутрь и захлопнул дверь перед самым носом бегущей по пятам Флоры. Оглядел место преступления. Рэны нигде не было. Наугад Атэ шагнул к стенному шкафу и распахнул дверь. Магесса сидела в самом углу, обняв колени руками, и мерно раскачивалась. Услышав хлопок, она вся скукожилась, плотнее вжимаясь спиной в стену, и знакомым до боли жестом вскинула руки, защищаясь от удара. Атэ не понимал, что произошло. Ещё утром, после самого страшного из кошмаров, Рэна казалась вполне вменяемой. Или это была лишь фантазия, и магесса не разговаривала с ним? Атэ присмотрелся, пытаясь понять, что изменилось. Губы Рэны мерно двигались. Он осторожно повторил её движение и понял смысл фразы: «Я жду». Атэ почувствовал себя так, словно его плетью вытянули. Он кинулся к магессе и охватил ладонями изящные руки, отводя их от изрезанного шрамами лица. – Рэна, – тихонечко позвал он. Никакой реакции. Атэ присел на корточки и прижал ледяные пальцы Рэны к своим губам. Только слабая дрожь в ответ. – Рэна, я здесь, – он огладил волосы магессы, но та не реагировала. Тогда Атэ сел, опустил голову на колени чародейке и позвал теперь уже мысленно: «Рэна». «Да», – тут же отозвался слабый голос, как будто Рэна была далеко-далеко. «Рэна, ты будешь говорить со мной?» «Да. Я всегда буду с тобой говорить, если только ты будешь слушать». «Ты в порядке, Рэна?» Магесса не ответила. «Рэна?» – спросил Атэ еще раз. «Атэ? Когда ты придёшь?» «Рэна… Я здесь… Я держу твои руки. Моя голова у тебя на коленях». «Ты лжёшь». «Рэна…» Дверь за спиной ведьмака хлопнула, нарушая хрупкое единение. Атэ чуть было не подпрыгнул. Сегодня Флора злила его, как никогда. – Ну что, убедился? – спросила она. – Когда это началось? – Да чёрт его знает. Я зашла утром, а она сидит вот так, как овощ. – Флора, – сказал Атэ с тихой угрозой, – заткнись. Не доводи до греха. Флора отпрянула. Она впервые видела у капитана такое выражение лица. – Уйди, я тебя прошу. – Да, кэп, меня уже нет, – она поспешно ретировалась в коридор. Атэ провёл рукой от виска чародейки до подбородка. Встал, подхватил её на руки – магесса не весила почти ничего – и вышел в коридор. Прошёл на веранду, спустился по лесенке и усадил на скамейку, а сам устроился рядом, так, чтобы голова магессы лежала у него на коленях. Взял руки Рэны в свои и прижал к груди. {«Рэна»}, – снова позвал он. {«Да».} {«Что произошло, когда я ушёл?»} Некоторое время царила тишина. Потом в пустоте прозвучало: {«Я устала».} {«Не понимаю. Объясни».} Ещё несколько секунд молчания, а затем на Атэ обрушился поток ощущений. Руки. Чужие. Касаются тела тут и там. Голос – грубый. Руки щупают повязку. Касаются шрамов. Заставляют открыть рот. Потом приносят еду. Она не будет есть. Она больше не может. Устала. {«Хватит, Рэна! Хватит!»} Атэ тяжело дышит. {«Ты чувствуешь капли дождя?»} – спрашивает он. Рэна молчит. {«Они ползут по твоим щекам. Так красиво. Жаль, что ты не видишь, } – он проводит пальцами по макушке Рэны. – {А теперь я глажу твои волосы. Только я, Рэна. Я никому больше не позволю тебя трогать. А сейчас я поцелую тебя. Хочешь это почувствовать? } – он ощущает напряжение, где-то внутри и далеко, и видит, как одновременно учащается дыхание магессы. – {Я сделаю это, только если ты ответишь, хорошо, Рэна?»} – Да… Атэ не замечает, что последнее слово звучит уже вслух. Он выполняет обещание и встречается губами со своей чародейкой. * * *Атэ долго сидел, просто поглаживая волосы магессы. Голова Рэны лежала у него на коленях, уткнувшись носом в живот. Атэ думал о том, что обещал сегодня магистру Артарию. И о том, что может противопоставить один ведьмак всей тайной полиции. Потому что снова предать это безумно привязавшееся к нему создание и до конца жизни наблюдать во сне, как оно корчится в муках, он не видел никакой возможности. – Объясни мне, что случилось. Ведь когда я уезжал, ты была… – Нормальной? – Рэна усмехнулась. Ате примолк. Нельзя было ждать «нормального» поведения от человека, который несколько лет прожил в аду. От человека, для которого каждый гость был новым демоном, способным лишь нести новую боль. Флора не была мужчиной, но она была чужой, и от нее тоже пахло итой… Атэ мог бы догадаться, что появление в доме способно стать для магессы шоком. Но он не подумал об этом и теперь чувствовал себя виноватым. – Что мне сделать для тебя? – спросил Атэ, всё еще оставаясь на грани задумчивости. Рэна повернула голову к нему. – Ты не согласишься. Атэ взял в руки кисть магессы. Он не стал искать отмычку. Просто представил, как падает на землю уродливое украшение, приник губами к обнажённой коже запястья. Рэна резко выдохнула. То же самое повторилось со второй рукой. От неожиданности чародейка села. Потом встала и остановилась в полуметре от сидящего ведьмака, потирая запястья. Атэ с опаской наблюдал за её действиями. Если чародейка не врала, сил её хватило бы сравнять усадьбу с землёй. Рэна слегка приподняла руки и свела их перед собой. Замерла, ожидая чего-то. – Атэ? – голос чародейки дрогнул. – В моих руках что-то есть? Атэ не ответил. Чародейка повторила жест. Затем провела руками чуть иначе. – Прости, – тихо сказал Атэ. Рэна опустила руки и молча побрела к дому.