Глава 10. Александра

Алика вышла в коридор.

Бра на стенах горят совсем тускло, но света достаточно, чтобы видеть дорогу перед собой и ни во что не врезаться. Пол застелен ковром, и шаги абсолютно не слышны. Можно бесшумно прокрасться, куда вздумается.

Дальше — ещё одна дверь, только она заперта. На противоположной стене ряд окон, таких же узких и высоких, как в комнате. Только витражных, с растительно-абстрактным орнаментом по верху и по низу. Стекла в них хоть и не цветные, но узорчатые, через них толком не разглядишь, что расположено снаружи.

Теперь поворот, но не прямым углом, а плавный. Скорее всего, это башенка. По широкому радиусу выступают из стены передние части колонн, а между ними…

Алика думала, что очередная дверь, а оказалось — открытая арка и за ней полукруглое помещение. В нём тоже светло, диваны стоят вдоль стены, а на одном из них сидит управляющий Ричард.

Уже без пиджака и без перчаток. Рукава белой рубашки закатаны выше локтя, а узел галстука ослаблен. В руке — большая кружка, в начищенных до блеска ботинках отражается свет ламп. А почему последнее так бросается в глаза? Да потому что ноги Ричарда лежат на низком кофейном столике.

Фу! Алика терпеть не могла этой чересчур вальяжной и неуместно развязной позы. Но вслух выражать своё недовольство она не собиралась, разве что чуть дольше положенного пялилась на сияющие, будто нахально лыбящиеся, ботинки.

Заметив стоящую под аркой Алику, управляющий вопросительно посмотрел на неё и — удивительно! — убрал ноги со стола.

— Решила в одиночестве ознакомиться с местными достопримечательностями? — поинтересовался он с интонацией, наполненной изысканной вежливостью и ехидством одновременно, а потом добавил вполне по-родственному: — Не спится?

Алика шагнула в помещение, присматривая для себя свободный диванчик — присаживаться рядом с Ричардом она не хотела — спросила на ходу:

— Тебе тоже?

— Хм, — выдал управляющий. — Тебя специально научили всегда отвечать вопросом на вопрос?

— Зачем? — вырвалось у Алики само собой, и оба не сдержали улыбки.

— Чтобы не давать конкретных ответов и отбить у собеседника желание спрашивать, — охотно пояснил управляющий. Алика задумалась.

— Получилось? — она имела в виду вторую часть фразы.

Ричард отрицательно мотнул головой, указал на соседний диван.

Он словно нарочно выбрал момент, когда Алика уже сама приготовилась садиться. Остановить начатое движение она не смогла, а после уже не имело смысла. Вот и вышло, будто она терпеливо дожидалась чужого приглашения, а на самостоятельное действие не решалась — смелости не хватало.

— Ну и как тебе наш замок? — управляющий широко взмахнул кружкой.

— Вполне, — откликнулась Алика. Наконец-то у неё получилось утверждение, пусть даже слишком короткое и неопределённое.

— И всё как будто знакомо?

Странный вопрос. Наверняка, с подвохом. Алика насторожилась, но кивнула согласно:

— В общем-то, да. В кино часто такие показывают.

— Точно такие? — въедливо уточнил управляющий.

Болтун самоуверенный, но Алика ему не поддастся. Ей и самой интересно узнать как можно больше.

— Примерно, — она опять кивнула. — А в вашем, случайно, какой-нибудь фильм не снимали?

Ричард наконец-то расстался со своей кружкой, поставил её на столик.

— Сдавать своё фамильное гнездо в аренду, даже кратковременную, не в правилах Выгоцких, — произнёс он с официальными интонациями, медленно и чётко, особо выделив последнее слово, и вперил в Алику, будто обострённый окуляром микроскопа, пронзительный взор исследователя: как подопытная отреагирует?

— Значит, Выгоцкие? — пренебрежительно скривив губы, легко повторила Алика, демонстрируя, что услышанная фамилия для неё самая рядовая, ничего не значащая, на что управляющий едва заметно улыбнулся и невозмутимо проговорил:

— Они самые, Александра, они самые. Твоя семья.

Взгляд его тёмных, почти чёрных глаз казался прицельным, осязаемым, впился в Алику и не отпускал. У неё не получилось ответить сразу, замешкалась на мгновение, но всё-таки возразила, хоть и с опозданием:

— Меня Алика зовут. И фамилия другая. Ты меня с кем-то спутал.

Управляющий хмыкнул и без смущения подтвердил:

— Спутал, да. — Но тут же добавил: — Сначала. А как тебя увидел… — Он встал с дивана, шагнул в сторону Алики. — Думаешь, я, — сделал упор на местоимение, — не узнаю свою будущую госпожу?

Алика фыркнула.

— Какая ещё «госпожа»?

Ричард подошёл вплотную, наклонился к ней. Кажется, подобное уже происходило когда-то? Или нечто похожее. Взял за запястья, резким рывком поднял с места. Сильный-то какой! Руки отпустил, но сразу обхватил за талию, прижал к себе, негромко произнёс прямо в лицо:

— Я не ошибаюсь.

И опять слишком выделил «я».

Алика упёрлась руками в его грудь в желании отодвинуться.

— А как же субординация?

Она тоже умела пялиться пристально, и глаза у неё хоть и не до такой степени, но тоже тёмные, коричнево-зелёные.

— Ты — слуга, я — госпожа…

— Так, значит, всё-таки госпожа? — перебил Ричард.

Играть в эти псевдолюбовные пусто-многозначительные игры Алика с Артуром хорошо научилась. Её подобной ерундой с толку не сбить. Она вскинула руки, обвила ими шею Ричарда, прошептала проникновенно и нежно:

— Ты… всё-таки ошибаешься.

— Нет, — твёрдо возразил он, и сам отодвинулся, отцепив Аликины руки от своей шеи, опять стал отстранённым и официальным. — Наши семьи слишком давно вместе. Я Выгоцких за версту чую.

— Чуешь? — снисходительно переспросила Алика. — Как собака, что ли?

Управляющий не ответил. Вернулся к своему диванчику, плюхнулся на место и, кажется, опять собрался закинуть ноги на стол. Уже дёрнулся, уже приподнял одну, но сдержал себя.

— Почему? — удивилась Алика.

— Что «почему»?

— Почему ты сейчас не положил ноги на стол? Ты же хотел. И, когда я вошла, убрал.

Ричард откинулся на спинку дивана, наклонил голову к плечу и объяснил очень просто:

— Тебе же это не нравится.

— Ты что, — Алика удивилась ещё сильнее, — и мысли у Выгоцких читаешь?

— Нет. Но чувствую желания, — доложил управляющий с вызывающей откровенностью и насмешливо добавил: — Только не надейся, что все их буду выполнять.

— Это почему же? — возмутилась Алика, не столько из-за ответа, сколько из-за его высокомерной пренебрежительности. — Госпожа я тебе или нет?

Верный слуга Выгоцких Ричард скрестил на груди руки и ответил с улыбкой:

— Пока нет. Только в перспективе. Если нынешний хозяин загнётся, а я его переживу.

Этот точно переживёт, Алика не сомневалась. Но стоило вспомнить о хозяине, как он сразу же объявился, обрисовался под аркой.

Может, пришёл проверить, хорошо ли устроилась гостья, но не застал её в комнате, а, может, искал своего управляющего и услышал голоса.

— Вы, я вижу, уже поговорили. А я думал отложить до завтрашнего дня. — Он обратился к Алике: — Пока ты не отдохнёшь.

Управляющий шевельнулся на своём диване и тоже обратился к Алике, указав рукой на вошедшего.

— На всякий случай, если ты не помнишь. Это твой дядя. Вальтер.

Алика смутилась, промямлила про «очень приятно». Хотя, наверное, не стоило. Так при знакомстве говорят, а Алика должна была знать своего близкого родственника. Но не знала. Точнее, не помнила. Совсем. И дядя — хм! — Вальтер это сразу понял, но не оскорбился, не расстроился, проговорил мягко:

— Наверное, пора нам всем ложиться спать.

Ещё бы добавил про «утро вечера мудренее».

Алика хоть и поднялась послушно, проворчала с большим сомнением:

— Думаете, я усну после всего этого?

— Разве ты не устала? — разумно напомнил Вальтер.

— Ещё как, но…

Алику даже потряхивало слегка, то ли от запредельной концентрации доставшихся на её долю впечатлений и новостей, то ли она до сих пор не согрелась после блужданий под дождём и ветром.

— Тогда попробуем проверенный метод, — в словах Вальтера тоже пряталась ирония, но совсем не обидная и не раздражающая. — Ричард, принеси Александре тёплого молока.

— Могу ещё сказочку почитать, — раздалось почти над самым ухом.

— Не хочу молока, — Алика мотнула головой. — И сказок на сегодня достаточно.

Шагнула к арке, но Ричард её опередил.

— Тогда хоть провожу до комнаты.

— Не надо, — ещё раз возразила Алика. — Я помню дорогу. Тут всего-то несколько шагов.

И услышала вполне дружеское и тёплое:

— Да не переживай ты так. Всё нормально будет. Теперь ты дома.

Третий сон Алики

«— Завтра едем к дяде Вальтеру, — сказала мама.

Кроме обычной сдержанной радости в её голосе прозвучала тревога. Александра это сразу почувствовала.

Старый замок в лесу она любила и каждый раз воспринимала поездку к дяде, как путешествие в сказку. А ещё жалела, что сама она с родителями не живёт в замке постоянно.

Зачем надо было переселяться в город, в маленькую двухкомнатную квартиру, притворятся обычными людьми? Чтобы Александра ходила в нормальную школу, росла в окружении ровесников. Со-циа-лизи-рова-лась.

Какое противное слово!

Она, конечно, не против. Хорошо, когда много друзей, самых разных знакомых, занятий и развлечений на любой вкус. Но в замке у дяди Вальтера ещё лучше. Поэтому Алика обрадовалась, когда услышала от мамы про поездку, и совсем бы не обратила внимание на тревогу в мамином голосе, если бы та же самая тревога не пряталась в маминых глазах. Зелёных вокруг зрачка и желтовато-коричневых у края радужки.

Сегодня они казались гораздо темнее, словно их заволокла тень приближающегося ненастья. И всё равно в мамины глаза хотелось смотреть бесконечно.

Зелёный — это цвет травы, что пробивается между каменными плитами дороги, начинающейся от высокого парадного крыльца. По ней приятно ходить босиком. Трава щекочет голые ступни, и Александра, не выдержав, хихикает.

По плитам тоже приятно ходить, они такие разные на ощупь. Местами совершенно гладкие, будто отполированные, местами шершавые и щербатые. Прохладные в тени, а на солнце порой такие горячие, что ступить невозможно.

Александра идёт от крыльца к лесу.

Если хочешь в него попасть, ни за что не проходи под аркой сторожевой башни, издалека похожей на толстого великана в остроконечной шапке, который стоит над дорогой, расставив короткие ноги, и сердито посматривает на всех проходящих глазами-бойницами.

Александра повторяет для себя: «Ни за что!».

Слишком велика вероятность, что каменный туннель выведет вовсе не в лес. А куда?

Очень хочется узнать, куда? Хоть одним глазком глянуть, что там, в конце.

Александра осматривается по сторонам — не видит ли кто? — и осторожно ступает под арку.

Заранее не угадаешь, долго придётся идти или нет. Иногда полукруглый выход располагается всего в нескольких шагах — башня не так уж широка, и тогда можно почти не сомневаться, что окажешься действительно в лесу. А иногда выход виднеется маленьким светлым проёмом где-то далеко впереди, и пока не дойдёшь, не определишь, что тебя ждёт.

Александра прекрасно знает, что идти нельзя. И родители запрещают и, особенно, дядя Вальтер. Её обычно и не оставляют без присмотра снаружи замка. Но сегодня Александра одна, а светлая точка вдали нестерпимо манит. И Александра мечется в раздумьях: идти или не идти?

За спиной раздаются тихие шаги. Александра бы их не расслышала, если бы не дробные мелкие щелчки по каменным плитам, усиленные живущим под аркой эхом.

Этот звук называется «клацанье». Так могут стучать по камням когти зверя.

Путь назад отрезан. Больше нет выбора. Остался только один вариант — вперёд. И как можно быстрее. Чтобы зверь за спиной не подкрался ближе, не напрыгнул. И не хватает смелости обернуться, увидеть: кто позади.

Александра срывается с места и мчится изо всех сил.

Мимо проносятся стены. Только это не тоннель в сторожевой башне, а коридор замка. Александра бежит вслед за отцом. Стены сотрясаются от ударов.

Она не понимает, что происходит. Ноги заплетаются, в горле пересохло, в висках стучит. Ей хочется остановиться, передохнуть, но отец тянет за руку.

Стены в очередной раз вздрагивают, грохот накатывает волной, ударяет в уши. Александра испуганно вздрагивает. Отец реагирует на её движение, оборачивается, и Александра выкрикивает, или, скорее, выдыхает через силу:

— Где мама?

Отец замирает на месте, смотрит в сторону, произносит резко:

— Она занята.

Ну что за фраза? Сухая и жёсткая. И такая неподходящая. Словно Александра не вовремя просит с ней поиграть.

Она сердито дёргается, и её ладонь выскальзывает из отцовских пальцев. Девочке хочется опять крикнуть, что она никуда не пойдёт без мамы, но отца рядом нет. Вместо него стоит мальчишка, чуть постарше Александры. Он тоже живёт в замке. Он сын управляющего и очень похож на отца. Такой же чересчур высокий для своего возраста, темноволосый и темноглазый. Пристально смотрит прямо в лицо. Только глаза у него почему-то уже не тёмные, а ярко-голубые, и волосы светлые, совсем-совсем белые.

Неожиданно мальчик начинает расти и меняться. И вот уже не мальчик, а Безликий Бог Каонаси пялится на Александру, наклоняется всё ближе. Сейчас широко распахнёт рот и проглотит её. Она же сейчас маленькая, ей всего восемь лет.

Чёрное отверстие рта действительно изгибается, и из него вылетает:

— Александра!»