Глава 11. Помнишь — не помнишь

Сквозь сон Алика ощутила прохладное прикосновение ко лбу.

Мягкая ласковая рука, будто бы мамина. Но… не может быть! Или…

Алика с трудом разлепила веки. Яркий дневной свет коварно резанул по глазам, заставил зажмуриться, и даже это незначительное движение отдалось болью в голове. Но Алика успела разглядеть, кто сидел рядом и чья ладонь лежала у неё на лбу.

Вот уж кого не ожидала!

— По-моему, у тебя температура, — задумчиво констатировал управляющий Ричард.

Ну что за фамильярный тип? Без разрешения влезает в Аликину комнату, пока она спит, кладёт свои руки, куда ему вздумается.

Хотя приятно. Голова, кажется, готовилась лопнуть от внутреннего жара, но широкая прохладная ладонь вытягивала из неё лишний огонь, умеряла боль, а тихий голос действовал успокаивающе.

— Как себя чувствуешь, спрашивать не буду. И без слов видно.

— А ты почему здесь? — попыталась спросить Алика.

Пересохшие губы тоже разлепились с трудом, и не факт, что получилось членораздельно и внятно. Но Ричард понял.

— Вальтер отправил узнать, почему ты так долго не просыпаешься. Все твои давно внизу. Уже и завтрак навернули, а потом вдруг вспомнили про тебя.

Он говорил удивительно мягко, ни одного слишком громкого или резкого звука. Будто чувствовал, что Алике даже слушать тяжело. Голова гудела и чересчур болезненно реагировала на любые внешние воздействия.

— Ну ладно, лежи. Сейчас что-нибудь придумаю, — пообещал Ричард и скрылся. Вернулся он минут через пятнадцать, неся в руках огромную кружку, типа той, с которой сам сидел вчера, подошёл к кровати.

— Можешь привстать? А то пить будет неудобно.

Алика еле приподняла над подушкой голову. Похоже, сейчас та весила раз в сто больше, чем обычно, словно за ночь в ней образовалась огромная чугунная гиря, ещё и раскалённая добела.

Ричард посмотрел сочувственно. Снисходительности тоже добавил, но совсем чуть-чуть. Помог сесть и сунул под нос кружку.

— Держи.

Алика ожидала обнаружить какое-нибудь вонючее, мерзкое на вид варево, но содержимое кружки выглядело безобидно, а пахло приятно. Вдыхаешь немного терпкий нежный аромат, и вроде даже лучше становится. Поэтому Алика и не торопилась пить, а Ричард расценил её бездействие по-своему.

— Только не думай, что я хочу тебя отравить. Если сомневаешься, могу сам попробовать.

Он протянул руку, но Алика не отдала кружку — даже мыслей не возникло ни про какую отраву — вдохнула поглубже.

— Что это?

— Ты пей, не волнуйся. Клара не только в продуктах разбирается.

Алика сделала глоток. Не сказать, что очень вкусно, но и не противно. Что-то травянистое, чайное.

— Кто такая Клара?

Ричард смотрел на Аликины руки, сторожил, как бы она не опрокинула кружку, но это совсем не мешало ему болтать.

— Всё-таки здорово тебе память отшибло, если ты всех позабыла, — ввернул он, не удержавшись, прежде чем нормально ответить. — Клара у нас еду готовит. И ещё хозяйством заведует.

— Так разве не ты управляющий?

С каждым глотком Алике становилось легче, а мерная болтовня Ричарда действовала как магический загово́р.

— Ну да. Вот я и управляю. А она — заведует.

Ещё пара глотков, и Ричард отобрал у Алики кружку.

— А теперь спи дальше. Проснёшься почти здоровой.

И посмотрел свысока, начальственным взглядом. Как старший брат на маленькую глупенькую сестрёнку.

Ну и ладно.

Алика сползла на подушку.

А голос у него приятный и очень знакомый. Вот именно этот, какой сейчас: мягкий, проникновенный, вкрадчивый. Усыпляющий.

Когда Алика проснулась в следующий раз, она чувствовала себя, не сказать, что прекрасно, но вполне сносно. Только футболка оказалась мокрой и неприятно липла к телу, напоминая о вчерашних блужданиях под дождём. Видимо, Алика пропотела во сне.

Она доплелась до ванной, сполоснулась слегка, расчесалась, завернулась в длинный махровый халат. Надо же! И про него не забыли! И вот интересно, она действительно просыпалась утром или это было продолжением запутанного ночного сна: ласковая ладонь на лбу, большая кружка тёплого травяного настоя и непохожий на себя вчерашнего управляющий Ричард, сидящий на краю огромной Аликиной кровати? Ей же много странного приснилось.

Алика открыла дверь и застыла на пороге: на круглом стульчике возле туалетного столика сидел тот самый Ричард, о котором она только что думала.

А вдруг он и раньше тут был? Просто Алика его не заметила, пока брела до ванной, почти не открывая глаз. В одной футболке. Мокрой от пота.

— Ну, как ты? — поинтересовался Ричард, лицо невозмутимое, ничего по нему не прочитаешь. — Есть хочешь?

Алика сглотнула.

— Пить хочу.

— Сейчас принесу.

Ричард легко соскочил со стула, прошёл по комнате, почти невесомо. А парни обычно топают, как слоны. Алика думала, он опять вернётся со своей фирменной кружкой, но Ричард притащил целый поднос: сок, чай, даже какие-то аппетитно выглядящие булочки, крохотные, на один укус. И чашки. Две.

Правда, в дверях он всю эту роскошь едва не опрокинул. Похоже, не привык возиться с подносами.

— Почему ты это делаешь? — спросила Алика. — Приходишь, приносишь еду?

— Ну как, — начал Ричард, но опять исчез за дверями и, только вернувшись со стулом, договорил: — выполняю желания. Чтобы ты опять не возмущалась. — Он уселся возле туалетного столика, налил Алике сок, себе — чай. — А вообще, это Вальтер поручил заботиться о тебе. Персональный подход. Ты же не чужая.

Не верилось до конца в истинность последнего определения.

Вальтер. Дядя Вальтер.

— А где он сам?

— Показывает твоим друзьям окрестности. Вы же в походе. Вот пусть они и ходят, — Ричард махнул рукой в сторону окна. — Кстати, они заглядывали тебя проведать, но ты спала.

Ага! Хит дня — спящая Алика. Не пропустите чудное зрелище!

— Почему Вальтер сам показывает, а не ты?

— А я уже смотался с утра за вашим барахлом, — объяснил Ричард. — Да и набегался выше крыши за последнее время. Заслужил отдых.

Говорил он много, но как-то нерационально. От его слов ничего не прояснялось, наоборот, вопросов возникало всё больше. Сплошные загадки, намёки, недоговорённости. Смесь простодушной откровенности и скрытности. Спрашиваешь, он честно отвечает, а ты понимаешь, что ничего не понимаешь, и спрашивать хочется ещё больше. Да Ричард и сам сыпал вопросами.

— Неужели ты никого из нас не помнишь? Ни Вальтера, ни даже меня?

До чего же он любил личные местоимения! И себя тоже.

Алика на самом деле не помнила. Почти. Многое напрочь вылетело из памяти или хранилось в слишком укромном месте, не открывающемся по первому требованию. И даже по второму. Иногда что-то просачивалось в сны или всплывало в виде дежавю. Тогда и рождалось «почти», чуть-чуть приподнимало тяжёлую крышку сундука, в котором надёжно хранилось далёкое прошлое.

Темноволосый и темноглазый мальчик, неожиданно появлявшийся в коридорах замка — в лабиринтах Аликиных снов, изменился сильно. Его-то, вероятней всего, Алика не узнала бы, даже если б помнила.

Ричард. Только Вальтер называл его полным именем. Но дядя всех так называл. Остальные предпочитали сокращённый вариант, совсем короткий и рычаще звонкий — Рик.

— Так это ты тот самый мальчишка, который вечно строил из себя крутого?

Ричард довольно ухмыльнулся и отстранённо проговорил:

— А кое-кто вечно таскался за мной хвостиком и канючил: «Рик, ты куда? Рик, давай поиграем вместе!».

Алика сделала недоумённое лицо.

— Не помню. Ничего не помню.

Иногда это даже удобно — потеря памяти. Не угнетают тяжёлые воспоминания, можно не переживать, что случайно ляпнешь лишнее. Ну и в подобных ситуациях: не помню, значит, и не было. А вот собственное имя, настоящее, Алика не забывала никогда.

Оно звучало именно так: Александра Выгоцкая. Ричард прав. Но не произносилось вслух уже очень давно. Наверное, с того самого дня почти десятилетней давности, когда Алика с отцом сбежали из фамильного замка. Того самого замка, в котором она находилась сейчас. Он потому и показался Алике странным, что был ей знаком. Не по картинкам, не по фильмам, а по реальным ощущениям. И кремовая комната действительно принадлежала Алике. Раньше, всегда. И недаром предстала комнатой-мечтой. Ведь она являлась не простым желанием, а воспоминанием: о детстве, о семье, о счастье. Отчасти о сказке, на которую походило время, проведённое в гостях у дяди Вальтера.

Они с Риком в замке были единственными детьми. Естественно, что Алика таскалась за мальчиком: надо же с кем-то играть! А взрослые — они такие взрослые. Им не до игр. Но и Рик временами раздувался от осознания собственных важности и значимости и смотрел на Алику свысока: как-никак на два с половиной года старше. И в чём он до сих пор не изменился, так это в своей заносчивости.

Дверь неожиданно распахнулась, и в комнату влетела Милка. Увидела по-хозяйски восседающего на круглом стуле Ричарда, а рядом Алику в банном халате и застыла с открытым ртом. В дверном проёме торчал Артур. Рот закрыт, но вид пришибленный.

И что они, ненормальные, подумали? Алика болеет, между прочим.

— Нагулялись? — заботливо поинтересовался Ричард.

— Мы? — Милка с трудом обрела дар речи. — Да. — И вопросительно посмотрела на Алику: — Ты как себя чувствуешь?

— Уже лучше, — отчиталась та.

Тут и Артур стряхнул с себя оцепенение, уверенно вошёл в комнату, сообщил на ходу:

— Лидка там допиливает Ярика, что он со своей любовью к дикой природе едва не угробил нас всех. Сначала чуть она не умерла от страха, а теперь ты загибаешься от простуды.

Ричард поднялся:

— Принести ещё чашек?

— А? — опять растерялась Милка, но после согласно кивнула: — Можно. Да. Хорошо.

А Артур ничего не сказал, даже не посмотрел в сторону Ричарда. Но тот особо и не дожидался одобрения, Милкины междометия нагнали его уже в дверях.

Он принёс две чашки и ещё один чайник, поставил на стол, но не остался сам, опять направился к выходу, сообщив на ходу:

— Поднос потом Клара заберёт, а то ещё грохну на самом деле.

Милка устроилась на круглом стульчике, Артур присел на край кровати. Пить чай он, похоже, не собирался.

— Быстро вы сошлись.

Уж не ревность ли прозвучала в его голосе? Откуда вдруг, откуда?

Он же ясно сказал, что относится к Алике точно так же, как к Милке, воспринимает младшей сестрёнкой, членом семьи. А то, что они два года хихикали, перемигивались, пикировались — пустое веселье, ничего серьёзного. И вдруг — ревность?

— Ты о чём? — произнесла Алика с лёгким укором. — Мы давно знакомы.

— Давно? — не поверил Артур.

Алика пожала плечами. Странно прозвучит, она и сама понимала.

— Удивительно, конечно, получилось, что мы именно сюда попали. Но… — Алика втянула воздух, набралась решительности, — Вальтер — мой дядя. И прежде я сюда часто приезжала. Каждое лето.

— А чего раньше не сказала? — В голосе Артура опять прозвучали сомнение и недовольство.

Зачем он ищет подвох? Желает Алику в чём-то уличить? Или тому причиной существование Ричарда? Не успел появиться, а вокруг него уже завертелись какие-то страсти.

— Я и сама не сразу поняла, — пожала плечами Алика. — Я же особо не отслеживала, где мы находимся. Вы маршрут составляли, а я даже и не вникала. И разве разглядишь в такую погоду? Да мне всё равно было, куда я попала.

— Ну а когда внутрь вошли, — не отставал Артур, — тоже не разглядела? Там с погодой уже нормально было.

— Зато со мной ненормально, — напомнила Алика. — Я кроме камина ничего не замечала.

— И людей?

Как же, сейчас расскажет Алика Артуру всю свою биографию, которую сама помнит наполовину, выложит все секреты, чтобы объяснить, почему она не узнала старых знакомых. Потому что не видела их почти десять лет, и некоторые за это время очень изменились, а остальных память заботливо стёрла, чтобы не будить пугающие воспоминания.

— Артур! Вот чего ты мне допросы устраиваешь? А? — Алика прищурилась. — С чего ты так разволновался-то?

Артур умело скрыл смущение.

— Я же за тебя отвечаю.

Ничего он не ревнует, просто боится, что родители ему голову оторвут, если вдруг что-то где-то случится. И его собственные родители, и Аликины. Хотя за вторых он может не волноваться.

— Я сама за себя отвечаю.

Милка всё это время тихонечко сидела, на автомате уминала булочки и переводила изумлённый взгляд с подруги на брата, с брата на подругу.

— Алика, это правда твои родственники? — в замешательстве уточнила она, и Алика ответила сразу обоим:

— Ну сами подумайте, зачем мне выдумывать? Вот почему вас всех рядом поселили, а меня здесь, отдельно? Потому что я всегда в этой комнате жила, когда приезжала.

Артур так до конца и не поверил, ушёл нахмуренный. А Милка поверила. Она создание простодушное и доброе. Но Алика ведь ей и не врала.

Подружка ещё полчаса делилась впечатлениями о прогулке, рассказывала, куда они ходили и какая кругом красота. Холмы, покрытые лесом, или вроде даже скалы, то пологие, то обрывистые. Река, не очень широкая, но глубокая и быстрая. В ней лучше не купаться, унесёт течением. Есть тихие заводи на мелководье, но надо знать, где они. И всё равно вода слишком холодная. А ещё есть водопад. Самый настоящий. Не Ниагара, конечно, но смотрится внушительно и красиво. А в солнечную погоду над водопадом обязательно искрится радуга. Милка демонстрировала фотографии, которые сумела сделать на мобильник, и без конца повторяла: «Жалко, что ты не смогла с нами пойти».

Алика согласно кивнула.

Конечно, жалко. Но, возможно, она потом туда сходит.

— Тебе, правда, лучше? — поинтересовалась Милка.

— Ну да, — подтвердила Алика. — Больше не лежу трупом, но и двигаться особо не хочется.

— Тогда ты здесь будешь ужинать, — предположила Милка. — Или вместе со всеми?

— Со всеми, — пообещала Алика. — Только есть не очень хочется, но я всё равно приду.

— Но, если тебе плохо, — Милка опомнилась, посмотрела виновато, — ты лучше оставайся.

— Нет! — возразила Алика. — Надоело мне тут сидеть. Я сейчас оденусь и приду.

— Я тогда пойду, тоже переоденусь. — Подруга поскакала к дверям, но уже на пороге обернулась и спросила: — А этот Ричард, он тебе кто? Брат?

Не хватало ещё.

— Нет. Он просто в замке живёт и работает. Это у него, знаешь, типа по наследству. Раньше его отец здесь управляющим был, а теперь он.

— Понятно.

Милка исчезла, а Алика задумалась. Во что она собиралась переодеваться? Футболка однозначно не подойдёт, до сих пор влажная, и её стирать надо. Остались только джинсы и толстовка. В ней будет жарко, но вариантов нет. Алика задумчиво воззрилась на шкаф. Не маленький, между прочим.

Зачем он здесь стоит? В нём висят наряды десятилетней давности, ставшие безнадёжно маленькими для Алики? Или платья с корсетами и пышными кринолинами, в которых полагается ходить в замках?

Свои догадки Алика не успела проверить, отвлёк стук в дверь.

Наконец-то нашёлся хоть один воспитанный человек, знающий, как надо заходить по-нормальному, а не проникать тайком и не вламываться без спросу. Наверное, это дядя Вальтер.

«Дядя» всё-таки забавно звучит и непривычно. Лучше просто Вальтер.

— Да, войдите, — крикнула Алика, но это оказался вовсе не дядя.

В комнату вошла женщина, та самая, что вчера вечером накрывала на стол. Видимо, Клара, которая готовит и заведует хозяйством. А ещё именно она пряталась в секретной комнате вместе с маленькой Александрой. Сейчас Алика её как следует разглядела и поняла.

— Ричард предупредил, чтобы я поднос забрала, — проговорила Клара растерянно, шагнула к туалетному столику, но потом не выдержала, развернулась к Алике, посмотрела на неё с особым вниманием, с нежностью и любовью. — Наконец-то ты вернулась, девочка. Столько лет с тобой не виделись. Хорошо тебя Макс спрятал. — Перевела дыхание. — Ричард сказал, ты многое не помнишь. Наверное, оно и к лучшему. И не страшно, даже если нас забыла. Вспомнишь ещё.

— Я уже вспомнила, — пробормотала Алика тихо, голос почему-то дрожал, а у Клары влажно заблестели глаза.

— Так, может, обнимемся? По-родственному. В честь встречи.

Алика в смятении топталась на месте.

Ну… как-то… вот… как-то.

В горле комок и дышится трудно. И не обнималась она ни с кем уже давно-давно. Особенно по-родственному.

Клара не стала дожидаться, сама подошла, прижала Алику к себе, словно маленькую девочку. Ту самую, которая сидела рядом с ней почти десять лет назад, испуганно пряталась подмышку.

— Как же мне хотелось тебя снова увидеть. Больше не исчезай никуда.

Алика хлюпнула носом.

Вообще-то она простужена. Но это совсем другое хлюпанье. И перед глазами всё расплылось.