Глава 12. Замок-крепость

И ещё одно утро, на кровати под балдахином в кремовой комнате. Как-то слишком легко удавалось Алике воспринимать её «своей».

Она открыла глаза, осмотрелась на всякий случай: не притаился ли кто на стульчике у туалетного столика? Пусто. Вот и замечательно! А то кремовая комната напоминает не личное пространство, а проходной двор — каждый может заявиться, когда вздумается.

Проснулось легко, но вставать всё равно не хотелось. Температуры, похоже, нет, зато ощущается слабость, мышцы ватные, сознание чуть плывёт. Простуда отступила, но прихватила с собой все Аликины силы. Лучше она ещё полежит, поразмышляет, проанализирует. Торопиться-то некуда, а разобраться во всём происходящем требуется.

Вот жила она девять последних лет, и, казалось, что всё, случившееся раньше, от рождения до восьми, вроде как и не с ней было, а с другой девочкой, хорошо знакомой, понятной и родной. Но другой. Будто перенеслась Алика через портал не из одного места в другое, а из прежней жизни в новую, вселилась в чужое тело, в чужую судьбу. И долго-долго существовала так, а попав в замок, вернулась обратно — в себя.

Опять через портал, который открывался под аркой сторожевой башни. Она специально для того и создавалась.

Ещё при строительстве в её фундамент и стены вложили амулеты с написанными на них колдовскими символами и заклинаниями, и получился проход, насквозь пропитанный сильной магией, подвластной Выгоцким. Если умеешь ею пользоваться, проход легко настроить на нужное перемещение, он сам поможет перекроить пространство, вырезать лишнее, соединить противоположные края и поверхности.

И ещё через один портал прошла Алика — мысленный, открывший доступ к забытым воспоминаниям. До упора откинулась тяжёлая крышка сундука-забвения, и наконец-то вырвалось то, что так долго хранилось под крепким замком.

Алика вспомнила, как бежала по замку за отцом. Кажется, он не совсем понимал, куда ему точно направиться, метался из стороны в сторону. Любая наружная дверь могла вывести в гущу сражения. И во внутреннем дворе замка сейчас небезопасно, всюду враги. Пару раз пришлось развернуться и помчаться назад, а потом им попался дядя Вальтер. Выскочил со стороны наружной галереи.

Алика, то есть маленькая Александра, обрадовалась, а отец, наоборот, нахмурился, отступил назад, оттолкнув дочь себе за спину, словно боялся нападения.

Дядя Вальтер сам на себя не походил, какой-то растрёпанный, грязный, словно свалился с обрыва и долго катился по каменистому склону. Одежда местами порвана, ладони расцарапаны в кровь, на лице ссадины. Из той, что над бровью, сочилась кровь, стекала по лицу тоненьким ярко-красным ручейком.

— Всё правильно, уходите, — издалека крикнул дядя Вальтер. — Это самое лучшее. Уходите, Макс. Быстрее.

— Куда? — сердито произнёс отец.

Глаза его недобро сузились.

— Сейчас, сейчас, — пробормотал дядя Вальтер, застыл на месте, посмотрел прямо перед собой.

Александра заметила, как судорожно сжались в кулаки его пальцы, даже кожа побелела над рельефно выступившими костяшками.

— Уходите, — опять повторил дядя Вальтер. — Не могу долго держать портал. Выберетесь на дорогу, а там… Ты сам решишь, Макс.

Отец усмехнулся, ничего говорить не стал, опять схватил Александру за руку и потянул за собой. Она повернулась и увидела, что замковый коридор через несколько шагов обрывается прямо в лес.

Александра не удивилась, она уже знала, что подобное возможно, что члены её семьи так умеют — на своё усмотрение перекраивать пространство. Она тоже могла, пусть пока и немного: искривить, замкнуть, сжать. Конечно, не настолько умело, как мама или дядя Вальтер. Они же очень сильные маги. Но со временем и Александра научится большему — дядя Вальтер обещал, когда с ней занимался. Но сейчас, само собой, не до занятий, надо бежать. Несколько звонких шагов по каменному полу, а потом под ногами зашуршала трава.

Александра ещё успела разобрать, что дядя Вальтер произнёс им на прощание:

— Прости, Макс.

Но отец даже не оглянулся, рвался вперёд.

Вместо стен, окон, дверей, теперь по бокам мелькали деревья, очередной склон вывел к шоссе. Там Александра с отцом тормознули проезжавшую мимо машину. Пока в ней ехали, Александра заснула, и несколько последующих дней так и прошли, словно во сне: неизвестный город, поезд, другой город, ещё один.

Отец привёз дочь к незнакомым людям, сказал, что пока она поживёт у них. Александра устала от дорог и не возразила. Тем более незнакомцы ей понравились. Немолодая пара: высокая статная женщина в очках, мужчина немного пониже её ростом, добродушный на вид. Александра решила, что это её бабушка и дедушка. Она так к ним и стала обращаться.

— Ну вот, устраивайся. Всё будет хорошо, Александра, — отец поцеловал дочку в макушку, подержал за плечи. — А я пойду.

И ушёл, не пообещав скоро вернуться.

Он и не вернулся. Александре… нет, теперь уже Алике, Алике Гавриловой (кстати, почему выбрали именно такую фамилию?), объяснили, что папа не может этого сделать. Дабы не подвергать дочь опасности. Какой, уточнять не стали, да Алика и не выпытывала.

Сознание стёрло из воспоминаний подробности последнего дня в замке, но навсегда оставило крепко связанное с ним ощущение угрозы, страха, беды. Оно заставляло Алику безропотно соглашаться со всеми «нельзя», «невозможно», «так надо». Оно научило жить новой жизнью — обычной, превратив в другого человека, отчасти чужого, потому что ему полагалось очень многое скрывать и не разрешалось быть самим собой.

И вдруг всё вернулось. Здравствуй, Александра Выгоцкая! Хотя придётся тебе всё-таки остаться Аликой. Уж слишком хозяйка привыкла к такой форме имени. В сущности, очень подходит. Не меньше, чем Саша или Шурочка, или какая-нибудь крутая Алекса.

Вот она, истинная Аликина жизнь. И теперь уже предыдущие девять лет стали казаться чем-то не совсем настоящим. Сном, временным помутнением, мороком. И люди, с ними связанные, неожиданно отодвинулись куда-то на второй план. Бабушка с дедушкой. Дорогие бывшие однокласснички. Гордеенко-старшие. Ярик, Лида. Артур. Всё равно у них ничего не получилось. И даже Милка. Не обижайся, подружка!

От размышлений Алику оторвал стук в дверь. Опять ей, как больной, принесли завтрак в комнату, но уже не Ричард, а Клара.

Не то чтобы Алика почувствовала разочарование, просто удивилась: где же обещанный персональный слуга?

Клара будто прочитала её мысли.

— Разве уследишь, где Ричарда мотает, — как бы между прочим проговорила она. — Он у нас почти всё время на ногах. Либо по своим делам, либо его Вальтер куда отправляет.

«А мне-то что!» — так и рвалось с губ, но Алика только рукой махнула, зато не забыла сказать «спасибо», хотя аппетит по-прежнему не появился. И тут Клара угадала.

— Ты поешь хоть немножко, — проворковала она вкрадчиво. — Соку выпей. Или кофе. Тебе теперь сил набираться нужно. Чтобы до конца поправиться.

— Ага, — послушно согласилась Алика, сначала глотнула соку, а потом взяла чашку с кофе. Бутерброды делать не стала, отломила маленький кусочек хлеба.

— Ты как птичка, — с лёгким осуждением качнула головой Клара.

— Да не хочется пока, — оправдалась Алика. — Я вообще с утра мало ем. Желудок ещё позже меня просыпается.

— Ну смотри, — Клара опять качнула головой, направилась к выходу. — Поднос я потом заберу.

В дверях она столкнулась с Милкой. На этот раз подружка пришла без брата.

— Ты как? — спросила у Алики с порога.

— Нормально, — отозвалась та. — Соберусь с силами и выползу.

Милка уселась на краешек кровати.

— А потом?

— В смысле? — не поняла Алика, и подруга подробно объяснила:

— Ярик сказал, что пора уже возвращаться. Мы же на базе недолго обещали. Вдруг они забеспокоятся, решат, что с нами что-нибудь случилось, заблудились, например, и спасателей вызовут.

Возвращаться?

Алике не хочется тащиться по лесу с тяжёлым рюкзаком, всё равно долго она не протянет, и ехать никуда не хочется. Из-за Артура в том числе. Постоянно видеть его рядом и представлять, как могло сложиться, но не сложилось. Время нужно, чтобы к этому привыкнуть, смириться и не впадать в уныние. Ей бы ещё пару дней провести в беззаботной праздности.

Она не торопилась с решением, а, получалось, пора уже решать, нельзя же вечно откладывать. А Милка смотрит вопросительно и дольше нельзя оставлять без ответа её встревоженный взгляд.

Алика сделала вид, что заинтересовалась пейзажем за окном.

— Так вы возвращайтесь, — слова давались с трудом и звучали чересчур тихо. Слышала ли их подруга? — А я здесь останусь. Ну, мне же надо окончательно поправиться, — Алика к месту вспомнила заботливые советы Клары. — Тем более я же не в чужом доме.

Милка молчала. То ли правда не всё расслышала, то ли никак не могла осознать. Или принять. Вероятнее всего.

Глазищи большие от изумления, так и кричат: «А как же я? Ты меня бросаешь?».

— Мил! Ну Мил! Вы не можете остаться, а я не могу идти. Мы же часто летом расставались. Ты уезжала со своими родителями, я — со своими.

Сколько уже раз приходилось Алике врать и не договаривать, но когда делаешь это перед друзьями, по-прежнему ужасно стыдно и противно. Даже по мелочам.

— Я же не навсегда здесь остаюсь.

Ей ещё и не предлагал никто остаться, между прочим. Она тут распинается, смущается перед подругой, расстраивает её, а вот как скажет дядя Вальтер при встрече: «Ну что, нагостилась, голубушка? Пора и честь знать. Хватай свой рюкзак и катись на все четыре стороны».

Почему Алика уверена, что тот ничего подобного не скажет? Потому что иначе не попала бы она в замок, не стал бы Вальтер создавать портал между лесами и бродить под ливнем и ветром, чтобы показать дорогу горе-туристам. Хотя бродил-то, скорее всего, Ричард. Оттого и дверь открыл не он, а сам хозяин, чтобы управляющий успел переодеться. Уж слишком вызывающе сияли его чистейшие ботиночки, в них точно в слякоть и непогоду по улице никто не ходил.

— А как мы моей маме объясним? — вспомнила про важный аргумент Милка. — Она скажет, что мы завезли тебя чёрт знает куда, а потом бросили у незнакомых людей.

— Мил, ну почему незнакомых? — Алике оставалось только к словам цепляться. — Я тут всех знаю. И родителям позвоню. Они тоже с удовольствием приедут. Так что пусть твоя мама не переживает. Хочешь, я ей всё сама расскажу? — не получается говорить о таком без внутреннего содрогания.

Опять врать, да ещё больше! Тётю Таню нелегко убедить в правильности Аликиного выбора. Гораздо труднее, чем Милку.

— И с тобой мы будем созваниваться. Как обычно. И в инете спишемся.

А есть ли в замке интернет? Мобильная связь есть, потому что Артур по вечерам, как условлено, докладывает родителям о том, что всё и все в порядке.

— А пойдём, погуляем немного, — предложила Алика опечаленной подруге. — Надоело торчать в четырёх стенах.

Милка согласилась, но без особого восторга, даже безучастно, едва сдержалась, чтобы не сказать: «Мне всё равно».

Алика переоделась в футболку и шорты, которые брала с собой в поход — Ричард же принёс рюкзаки в замок.

На улице было тепло и солнечно. Алика медленно спустилась с крыльца, вступила на дорогу, выложенную каменными плитами. Очень хотелось снять кеды и пройтись по ним босиком. Как во сне. Или в детстве. Но выздоравливающим после простуды не положено ходить по земле босиком, да и на фоне Милкиной печали Аликино упоение жизнью выглядело бы издевательством.

Впереди, по дороге, — белая сторожевая башня с заколдованной аркой, за спиной — замок. Алика развернулась, чтобы как следует рассмотреть его. В ночь их появления не до того было, а в воспоминаниях всё больше мелькали детали.

Замок выглядел не слишком замысловато, никаких изысков и украшательств. Строгий прямоугольник с четырьмя круглыми угловыми башнями. И ещё одной — боковой, самой внушительной и, под стать замку, прямоугольной. В ней располагались большие ворота, ведущие во внутренний двор.

На вид даже не совсем замок, скорее, маленькая крепость. Тем более на первом этаже нет ни одного окна. Если бы не роскошное парадное крыльцо и большой балкон над ним, строение бы смотрелось совсем неприступно. Да и располагалось оно довольно странно. Не на холме, как все уважающие себя замки, а в низине.

Хотя холмов вокруг было предостаточно. Зелёных и косматых, заросших лесом. А замок словно нарочно присел между ними, играл в прятки.

— Здесь и правда очень красиво, — вспомнила Алика вчерашний рассказ подруги.

— Ну да, — согласилась Милка уже без прежнего энтузиазма.

На крыльцо вышли Лида и Ярик, увидели девушек, сбежали вниз.

— Привет! Алика, ты окончательно поправилась?

— Нет ещё, — сообщила Алика. — Сил совсем нет. Просто надоело уже в доме сидеть.

Ярик задумался.

— Ну и как мы тогда назад пойдём?

И Алике пришлось повторять всё то, что она уже сказала Милке, и снова опровергать чужие сомнения в правильности своего решения. Ну, по крайней мере, она потренировалась перед трудным разговором с тётей Таней Гордеенко.

Однако Лида её поддержала.

— Знаешь, Ярославчик, если бы у нас с тобой был такой же замок — пусть даже в два раза поменьше — и в таком же чудесном месте, я бы тоже из него никуда не уехала. — Она прильнула к Ярику, обняла его за талию, тихонько вздохнула. — Но ты мне предлагаешь лишь шалаши да палатки. Поэтому я еду. А Алике можно и остаться. Ведь на самом деле, зачем ей мотаться по дорогам после болезни?

Артур воспринял Аликино желание показательно равнодушно, бесцветно произнёс:

— Как считает нужным. Только пусть с моей мамой сама объясняется.

Алика давно поняла, что от этого мероприятия ей никак не отвертеться.