Глава 1. Семейный долг

Алика долго прикидывала, что лучше надеть. С появлением заветной сумки её гардероб сразу стал гораздо разнообразнее: помимо всяких футболочек, кофточек и разновидностей штанов можно было выбрать платье или юбку. Но сейчас, пожалуй, больше всего подходили шорты.

Хватит сидеть в замке, нужно осмотреть окрестности, тем более они выглядят очень даже живописно и притягательно. И только Алика успела переодеться, в дверь постучали.

Перебрав возможные три варианта гостей и не остановившись ни на каком, Алика крикнула:

— Входите.

Ага. На этот раз Ричард. Открыл дверь и спросил:

— Есть какие-то планы?

— А что? — со своей стороны поинтересовалась Алика и услышала в ответ:

— Пойдём погуляем? Твои друзья всё вокруг облазили, а ты ничего не видела.

— Ты же умотался, — вспомнились недавние слова Ричарда, но тот только рукой махнул.

— А! Я привык. Не могу на меcте сидеть.

И Алика согласилась, задумавшись: «Он что, действительно чувствует её желания?». Только собралась прогуляться, и — пожалуйста — сразу нашёлся сопровождающий.

Пока они вдвоём неторопливо брели по заросшей травой и кустарником низине и поднимались на ближайший холм, который, словно большие зелёные шары, украшали редкие развесистые деревца, Алика вспомнила ещё об одном.

— Ты мне, наконец, объяснишь, зачем вы меня искали? А то всё время уходишь от разговора.

— Я не уходил, — возразил Ричард. — Просто думал, что Вальтер сам захочет тебе рассказать.

— А он не захотел?

От собственного предположения стало немного неприятно, но Ричард опять возразил:

— Нет. Это ж ты отказалась с ним разговаривать.

— Я?

Ну да. Алика сказала: «Не сейчас», но это же не значило, что она вообще не собиралась общаться с Вальтером.

— Он чувствует свою вину перед тобой.

Слов у Алики не нашлось, но, кажется, взгляд получился достаточно красноречивым.

— За твою маму. За то, что тебе долго пришлось жить у посторонних людей и скрывать свои возможности. Он думает, что ты на него в обиде.

Всё-таки слова нашлись, хоть и с трудом.

— Нет… ну… я же совсем по другому поводу просила подождать. Просто мне нужно было самой принять то, что я здесь осталась. Свыкнуться. И от прощания отойти. Мне даже в голову не приходило обвинять Вальтера в чём-то. Разве он виноват?

В этот момент они как раз забрались на вершину. Ричард вскинул руку и указал вперёд.

— Вон за тем холмом река. Здесь поровнее, и она ещё ничего, относительно спокойная. Дно гладкое. А дальше начинаются камни и перекаты. В одном месте даже водопад получился. Довольно-таки солидный.

— Ага, — кивнула Алика. — Милка рассказывала. А ты?

Опять он резко ушёл от интересующей Алику темы и сделал вид, что якобы не нарочно.

— Что я?

— Ты когда-нибудь всё-таки расскажешь, — Алика специально повысила голос и стала говорить чётко и медленно, — зачем вы меня искали?

— Да расскажу, конечно, — хмыкнул Ричард. — Просто не знаю, с чего начать.

— Ну хоть с чего-нибудь! — не вытерпела Алика.

Ричард задумчиво прищурился.

— Давай тогда присядем.

— Давай!

Теперь они будут искать лавочку или пару подходящих пеньков рядом. Долго и молча.

Алика уселась прямо в траву. Очень даже удобно и хорошо.

— Ну?

Ричард пристроился рядом.

— Ну… — повторил, словно передразнил, и Алика начала закипать, а он наконец выговорил: — Это всё из-за книги Петра.

Книги? Из-за книги?

— Господи! — одновременно раздражённо и разочарованно выдохнула Алика. — Ещё и Пётр какой-то! Тоже, что ли, родственник?

— Чего? — обалдело воззрился на неё Ричард и вдруг захохотал. Он ещё и успевал вставлять при этом: — Ой! Я с тобой от смеха умру. Говори хоть не с таким серьёзным видом.

Обидно-то как!

Алика изо всех сил толкнула его. Если бы Ричард сидел не на земле, обязательно свалился бы. Но тут удержался, упёрся рукой.

— Объясняй тогда по-человечески! — рассвирепела Алика.

Он просмеялся, перевёл дух.

— Пётр тут вообще ни при чём. Это по-гречески. Каменная книга — Библио пЕтра. Первое слово перевели, чтобы никого не смущать, а второе оставили. Просто ударение стали ставить, как привычно. Вот и получилось со временем — «книга Петра».

— А «каменная» чем не подошла? — Алика по-прежнему сердилась: Ричард мог бы и сразу нормально сказать, а не делать из неё посмешище.

— Потому что длиннее. И, наверное, не так загадочно.

Алика не собиралась быстро успокаиваться, сидела насупленная и говорила сквозь зубы.

— И что в ней такого? В книге!

— Особое знание, — довольно безучастно сообщил Ричард. — Толком даже не известно, кто её написал. И когда. Считают, что какая-то древняя протоцивилизация. Типа богов. Или атлантов и гипербореев. Они же далеко обогнали людей в развитии, или просто другим путём шли. В общем, пользовались такими силами, которыми люди до сих пор овладеть не могут. Даже маги. Но вроде как вовсе и не стоит никому ими овладевать. Слишком мощные. Не на то могут быть использованы. И не факт, что не выйдут из-под контроля. Потому книгу Петра и прячут. Ну и знают о ней далеко не все.

Алика как раз из числа непосвящённых, а, похоже, должна состоять в другой, избранной, компании.

— Она что правда каменная?

— Когда-то была.

«Пещера находилась глубоко в горе, но сквозняк как-то проникал и сюда, заставляя трепетать языки пламени в лампах. Пятна света и тени метались по каменным скрижалям, трансформируя и без того непонятные знаки. И тогда приходилось отрываться от работы, придвигаться ещё ближе к плитам, чтобы точно разобрать надписи. А иногда даже водить по ним пальцами, изучая не только на взгляд, но и наощупь, чтобы уж точно не ошибиться.

Лишний раз шевелиться не хотелось. Избранный настолько закостенел в привычной рабочей позе, что каждое постороннее движение давалось трудно и с болью.

Да, он называл себя Избранным, и не считал, что поддался гордыне. Он заслужил это особенное имя. Своим умом, своими знаниями, упорством, устремлённостью и надёжностью. Недаром же именно ему поручили это трудное и чрезвычайно секретное дело: переписать тексты с каменных скрижалей, разобраться в них насколько возможно, перевести и даже прокомментировать.

Избранный отнёсся к поручению со всей ответственностью. По-другому он не мог. Не допускал ошибок, старательно копировал знаки, символы и рисунки, часто менял перья, чтобы текст выходил ясным и разборчивым. Он не зря изучал тайнопись и древние языки. Он многое понимал с налёта, и смысл написанного его поражал, восхищал и пугал одновременно, рождал невероятные выводы и перекликался с его собственными размышлениями и теориями.

Порой идеи приходили прямо по ходу работы и, боясь забыть что-то важное, Избранный, на время забросив главный труд, брал другую тетрадь и начинал записывать в ней свои соображения. Это тоже потом пригодится. Важно ведь не просто повторить текст, а понять.

Особенно заинтересовали Избранного главы о перемещениях во времени. Самое невероятное. То, что едва ли возможно представить.

На них он задержался дольше всего. Даже переписал два раза. Первый, копируя только то, что было на камнях, и второй — снабжая комментарием чуть ли не каждое слово, безжалостно зачёркивая фразы, которые мгновение назад казались прозорливыми и почти гениальными, а потом вдруг становились глупыми, нелепыми, смешными.

Избранный пробовал набросать чертежи, понять, как могло выглядеть описываемое устройство на самом деле, но каждый раз находил ошибки и несоответствия. Одно противоречило другому, и он старался зафиксировать каждую родившуюся в голове мысль, чтобы после отобрать нужные, а остальные опять безжалостно зачеркнуть.

Тем более в чистом пергаменте недостатка не было, как и в чернилах, и перьях. Лишь бы дело продвигалось как можно быстрее.

Высокие каменные плиты, испещрённые надписями, стояли по периметру пещеры. Даже не совсем плиты, камни, но плоские и гладкие с одной стороны. Тщательно отшлифованные, чтобы каждый выбитый знак получился чётким. При хорошем освещении, а не при трепещущих огоньках масляных ламп, читать их было бы совсем легко. По мере выполнения работы Избранный продвигался от одной скрижали к следующей. И хотя плиты очень походили друг на друга, он мог не отсчитывая от края ряда и не вглядываясь в текст, сразу определить ту, на которой закончил.

Избранный уже отчасти воспринимал эти камни как свою личную собственность и охранял их от любого, даже надуманного, посягательства. Он и своему помощнику, приносившему еду, воду и прочие необходимые для жизни и дела вещи, запретил входить в пещеру. Тот оставлял принесённое в ближайшем коридоре. А сам Избранный уже давно не покидал своего подземного пристанища.

Жаль, что он не мог совсем не есть и не спать. Хотя он и старался не отвлекаться на подобное, но порой перо само выпадало из потерявших чувствительность пальцев, затёкшие мышцы начинали нестерпимо ныть, а пустой желудок сводило от голода. Даже волшебный напиток, дающий неисчерпаемые силы и бодрость, переставал действовать. Тогда избранный отрывался от работы, чтобы немного отдохнуть.

Почему он торопился? Что могло случиться с прочными каменными плитами, способными, казалось бы, пережить вечность и не разрушиться?

Уж так устроен мир, что даже самая тщательно оберегаемая тайна со временем умудрялась стать доступной тому, кому знать о ней не полагалось.

Человеческому упорству нет предела, особенно в разгадывании запретных загадок. И куда бы хозяин ни спрятал своё сокровище, рано или поздно найдётся другой желающий им завладеть. Достаточно смутного слуха, чтобы ухватиться за него. Он послужит кончиком нити, по которой, не выпуская её из рук, постепенно разматывая на всю длину, можно пройти до того самого места, где кто-то привязал противоположный конец. Места, где и спрятан заветный клад.

А скрыть каменные скрижали совсем не просто. Уж слишком они громоздки. То ли дело обычная пергаментная книга. Её легко унести с собой, засунув в котомку или даже за пазуху. Её можно закопать в условленном месте, и никто даже не заметит разрытой земли, спрятать внутри стены за рядом кирпичей. Да где угодно. А камень, если очень постараться, тоже можно разрушить, расколоть на куски, раздробить в мелкий щебень. Да и в любой пещере может случиться обвал. Скрижали исчезнут, а когда-то доверенные им знания сохранятся. Уже на другом носителе».

Нет, это был не сон под номером четыре. Так Алике представлялось, пока она слушала Ричарда. Но, если честно, она действительно едва не задремала. Вовсе не потому что тот скучно и занудливо рассказывал. Просто на Алику всегда так действовали чтение вслух, долгая история. Чужая мерная речь её убаюкивала. Да ещё сонливость напала после болезни.

— А дальше? — встрепенулась Алика, когда Ричард замолчал.

— Дальше, как полагается, — Ричард пренебрежительно скривил губы. — Землетрясение, обвал, горы сравняло с землёй. Скрижали, естественно, в крошки. Время от времени всплывают их обломки, но неизвестно, настоящие или поддельные. Переписчик вроде так из пещеры и не вышел. Скорее всего, его там и убили, а книгу забрали и спрятали, но пустили слух, что она якобы тоже в пещере осталась. Никто, конечно, не поверил. Тем, кто у власти, никогда не доверяют. Потом книга всплывала несколько раз. Но опять же, нет гарантии — настоящая или обманка. А в какой-то момент пошёл ещё один слух, что хранителями книги стали две семьи. Из магов. Даже не столько «стали», сколько «им поручили». Одна — из самых известных, влиятельных и сильных, владеющая мощной и сложной магией, очень подходящей для того, чтобы прятать. Вторая — попроще, но, можно сказать, из профессиональных охранников. По своей природе. — Он посмотрел Алике прямо в глаза. — Фамилии называть?

Алика вздохнула.

— Хотелось бы вторую услышать. Я, извини, не помню твою.

— Гаргетт.

У него не только имя было рычащее, но и фамилия. И вообще, такое чувство, что обитателей замка по одному критерию отбирают: наличию в имени буквы «р». Вальтер, Клара, Ричард. Ещё Алика присоединилась со своей «Александрой».

И о чём она только думает? Самое время подобные закономерности выводить, пока Ричард объясняет дальше.

— Гаргетты стали работать у Выгоцких. И жить в их замке. А раз обе семьи живут в одном месте, то понятно, что и книга спрятана там же. Иначе как они её собираются хранить? Ну и, конечно, быстро нашлись не согласные с тем, что от них прячут такое сокровище и мешают мечтам о могуществе и власти.

— Значит, девять лет назад на замок напали, чтобы найти и отобрать эту… — название произносить не хотелось, звучало оно неприятно по всем параметрам, потому как принесло семье Выгоцких одни несчастья, да ещё и Ричард над Аликой беззастенчиво ржал недавно, тоже из-за неё, — книгу Петра.

— Ну да, — подтвердил Ричард. — И уже не в первый раз. Но тогда особенно здорово всем досталось. И Вальтер посчитал, что теперь нас в покое оставят. И правда, долго тихо было. Но потом до нас слух дошёл, будто тебя ищут. И вроде как на след Макса, твоего отца, уже напали и надеялись, что он к тебе выведет. Тогда Вальтер решил, что хватит без дела сидеть, нужно тебя раньше найти. — Он опять посмотрел на Алику, улыбнулся уголками губ. — Ну вот. Мы и нашли. Успели.

С одной стороны, Алике приятно, что родственнички с чьей-то подачи наконец-то о ней вспомнили. Но зачем она ещё кому-то нужна?

— А смысл чужим людям меня искать?

По выражению лица Ричарда можно было предположить, что он вообще никакого смысла в данной истории не видит и, похоже, с удовольствием о ней совсем ничего бы не знал. Но он всё же ответил:

— Видишь ли, книга не просто спрятана. На неё наложено оберегающее заклятие, и никто её опознать не сможет, даже если она перед носом будет лежать. Кроме… основных хранителей. То есть Выгоцких. А так как с Вальтером в любом случае номер не пройдёт, нужна ты.

— Ничего себе! — только и сумела произнести Алика.

Вот это почётная миссия на неё возложена: видеть то, что больше никто другой не видит. А посмотреть-то многим хочется. Отсюда и девять лет бесконечной игры в прятки. Но ведь сам Вальтер не боится жить открыто. И Алика бы, наверное, могла. Рядом с ним.

— А почему вы меня раньше не искали?

— Почему? — Ричард насмешливо хмыкнул. — Ну-у, я-то тут мало что решаю. И возрастом не вышел, и статусом. — Потом посерьёзнел. — Вальтер считал, чем меньше о тебе знают и чем дальше ты находишься от замка, тем ты в большей безопасности. Ведь если бы он в прошлый раз вашу семью сюда не притащил, а наоборот, велел спрятаться понадёжней, вы все трое живы были бы. И вместе.

— Думаешь, мои родители согласились бы прятаться и бросили бы Вальтера одного?

Алика ведь и сама нарушила запрет, который много лет старательно соблюдала, стоило Милке попасть в беду.

— Тогда в замке достаточно народу было, — пояснил Ричард. — Обошлись бы. И Вальтер бы не чувствовал себя виноватым перед тобой.

— А перед тобой? — Что-то Алика не обнаружила в замке больше никаких Гаргеттов, но ведь по делу управляющим должен быть не сам Ричард, а его папа. — Твои же родители тоже тогда погибли?

— Во-первых, не родители, а один отец, — поправил Ричард. Говорил он довольно спокойно, но и Алика уже давно привыкла к мысли, что мамы у неё больше нет и никакими слезами и надрывными стенаниями этого не исправишь. — А во-вторых, он сам по себе. У него выбора не было, только семейный долг. Из нашего рода он единственный находился в замке, не считая меня. И Вальтер мне потом его и заменил. А для тебя он ничего сделать не мог. Даже не знал, где ты и что с тобой.

Алика задумалась. С дядей Вальтером всё понятно. С собственными родителями тоже.

— Подожди. Так твоя мама жива? Где она?

Ричард пожал плечами.

— Без понятия.

Он поднялся, протянул Алике руку, приглашая и её встать. Она ухватилась за его ладонь, почувствовала, как потянуло её вверх, а когда выпрямилась, посмотрела вопросительно. Ричард понял.

— Да у них с отцом с самого начала всё очень сложно было. Она обрадовалась, что станет жить в замке. Не разобралась, что образ жизни здесь очень специфический. И ей быстро наскучило. Она ушла. Да и ладно.

Он легко зашагал вниз с холма, оглянулся на замешкавшуюся Алику, прищурился ехидно.

— Ты довольна моим рассказом, Александра?

Захотелось показать ему язык или ещё как-нибудь подразнить. Уж больно раздражала его насмешливая самоуверенность. Но сначала…

— Давай только ты не будешь называть меня Александрой. Алика. Ладно?

Ричард кивнул, но тут же выставил своё условие:

— Тогда и я для тебя — Рик. Договорились? — Она ответить не успела, а он уже задал новый вопрос: — И как тебе наше завидное наследство?

Алика в недоумении развела руками. Она не сомневалась в правдивости услышанного от Ричарда, но… воспринималось всё как-то не по-настоящему. Словно он сюжет из фильма или книжки пересказал, заменяя истинные фамилии и имена персонажей на хорошо знакомые. Ещё и Алику зачем-то в героини добавил. Она, конечно, всегда знала, что не обычный человек, что из семьи магической, что у волшебников своя жизнь, в чём-то особенная. Но не так же!

— И что мне с ним делать?

— В первую очередь, — наставительно произнёс Ричард, — учись сражаться. — Он остановился, смерил Алику оценивающим взглядом, поморщился разочарованно: — Ты драться-то умеешь?

Приходилось пару раз. Лет пять или шесть назад. Во дворе. Когда девчонка из соседнего подъезда, недавно переехавшая туда, решила завоевать авторитет за счёт всегда державшейся в стороне, не слишком общительной Алики. Может, посчитала её затюканной и пугливой — самой лёгкой жертвой.

В первый раз дело ограничилось неуклюжим размахиванием руками и ногами, весьма бессмысленным и нерезультативным, парой царапин и надорванной оборочкой на кофте. Во второй — Алика быстрее сообразила, какое самое уязвимое место у соперницы. Вцепилась в её длинные густые волосы мёртвой хваткой.

Девчонка заорала так, что даже всегда равнодушные, ничего не видящие и не слышащие случайные прохожие, мгновенно сбежались на место сражения. Противниц расцепили, развели по квартирам, на справедливый суд родителей. И больше соседка к Алике не лезла.

Вот она и заявила гордо:

— Будешь нарываться, могу врезать.

И услышала в ответ полное сарказма:

— Ты? Мне? Размечталась!

Само собой, бить Ричарда Алика не собиралась. По крайней мере, пока он не ответил ей таким тоном. Поэтому для поддержания авторитета пришлось грозно пообещать:

— А вот и могу!

Ричард благоразумно прибавил шаг, Алика ринулась за ним.

Нет, всё-таки драки не её конёк. С противниками традиционными способами ей не справиться. Разве только сможет рассмешить до смерти.

Пытаясь догнать Ричарда, Алика запнулась за что-то, то ли за камень, прятавшийся в траве, то ли за корень, и не побежала, а уже полетела вслед за ним, и даже вперёд него. Хорошо, что реакция у Ричарда оказалась невероятно стремительной и точной. На лету он ухватил Алику за шиворот. Как котёнка! Или щенка!

Ворот футболки впился в горло, нитки затрещали, разрываясь. Алика задохнулась, закашлялась, но рассвирепела не на шутку.

— Ну ты всё-таки нарвался.

К замку они не пришли, а прибежали. Остановились перед крыльцом, потому что Алика окончательно запыхалась и обессилела, и увидели Вальтера. Тот стоял на площадке перед центральной лестницей, облокотившись о перила, словно специально вышел встретить Алику и Ричарда.

— Вы как будто и не расставались на девять лет, — Вальтер едва заметно улыбнулся.

— Это из-за того, что я такой милый и обаятельный, — тут же выдал Ричард.

— Индюк самовлюблённый, — тихонько добавила Алика, за что схлопотала слабый, но весьма осуждающий тычок в бок.