Глава 4. Теория и практика магии

Алика сидела за столом, подперев голову руками, внимательно слушала (а не только изображала, что слушает) и делала выводы.

Ричарду бы учителем работать. В школе. Все старшеклассницы были бы в восторге от такого харизматичного молодого преподавателя. Влюблялись бы в него поголовно. Парни бы уважали за силу и уверенность. Ну и объяснял он ничего. Если не выделывался. Голос приятный.

— Боевая магия наименее энергозатратна. Потому её так легко и охотно осваивают. Дело в тренировке, а способностей достаточно и минимальных.

Сомнение отразилось на Аликином лице, и Ричард повторил.

— Как ни странно, да. Наименее энергозатратна. Сама понимаешь, разрушать — не строить. И при разрушении столько чужой энергии освобождается. Подпитывайся — не хочу.

— Откуда ты всё это знаешь? — спросила Алика.

Просто так, чтобы на время прервать поток вливаемой в неё информации. Со свободной памятью уже возникали проблемы, а ответ на свой вопрос она знала.

— По работе полагается, — подтвердил её догадки Ричард. — Пока тут тебя не было, Вальтер меня натаскивал. Учил всему, чему только можно. Даже пространственной магии. Практически не вышло, зато он всю теорию в меня залил. Так что обращайся, если вопросы появятся.

А то Алика не заваливает его вопросами? Не всегда по делу, но старательно.

— А зачем боевая магия? Сейчас же оружия всякого. Разве не удобней воспользоваться огнестрельным? Вообще не энергозатратно.

Алика успела заметить, как пробежала мрачная тень по лицу Ричарда. Или ей показалось?

— Пушку не везде протащишь, — пояснил Ричард. — И не всегда она под рукой. А сила всегда с тобой.

«Да пребудет с тобой сила!» — пронеслось в голове у Алики, а перед глазами возникло маленькое зелёное существо с белым пушком на макушке и торчащими в стороны большими остроконечными ушами. Нет. Лучше Квай-Гон. Он внешне немного схож с дядей Вальтером.

О чём это она? Алика тряхнула головой, отгоняя посторонние мысли, настраиваясь на объяснения Ричарда.

— И есть такие места, где от огнестрельного никакого толку. Здесь у нас, например. Тут всё пространство так перекошено, перекроено, что ни за что не попадёшь, куда целишься. Обычной пулей. Да и заговорённой тоже. Поэтому смысла особого нет. Если только совсем в упор.

Опять. Тяжесть короткой паузы. Практически неуловимой. Но придавило ощутимо.

— Так что либо магия, либо рукопашный бой.

— Вальтер — первое, ты — второе, — заключила Алика невесело, а Ричард добавил:

— А Павел сразу и то, и другое.

— И он тоже тебя учил? — догадалась Алика. — Например, метать ножи.

Ричард не смутился.

— Теперь ты понимаешь, что я бы в тебя не попал?

А вдруг бы Алика дёрнулась не в ту сторону. Или у самого Ричарда рука дрогнула — не во врага же бросал.

Ну да ладно, Алика копить обиды не станет. Лучше засыплет Ричарда вопросами, окончательно, по самую макушку.

— Ты действительно маловосприимчив к магии?

— По большей части, да, — самодовольно подтвердил Ричард. — Даже к приворотной.

Вот к чему он это добавил? Алика бы тут, наоборот, отворотную предпочла. Хотя ей и маскирующей хватит. Но она ведь серьёзно спрашивала.

Если Ричард владеет лишь умением оборачиваться, да всего в одно животное, значит, и рассчитывать он может только на физическую силу. Правда, она у него не совсем человеческая — звериная. Причём от зверя огромного, хищного, к дракам привыкшего. Поэтому для справедливости ему и защита полагается особая. И она есть, но…

— А как же твой отец? Вы ведь все маловосприимчивы. Но он-то… погиб.

Ой! Не надо было об этом напоминать. Ну что у Алики за длинный язык? Скорее надо сказать: «Извини. Не хотела». Но Ричард и не думал обижаться или расстраиваться.

— Это как раз в тему твоего недавнего интереса, — произнёс он спокойно. — Про огнестрельное. В упор, и сразу всю обойму, — добавил сухо и холодно, Алика даже поёжилась. — Так что теперь знаешь, как от меня гарантированно избавиться.

— И зачем мне? — не приняла чёрный юмор Алика. — Я лучше тебе глаза отведу.

— Это как? — озадачился Ричард.

Она поднялась со стула, сделала шаг в бок. Осталось только представить себя прозрачной или окутанной туманом, и вложить это в сознание оппонента. Всё просто. Алика с подобной задачей всегда легко справлялась.

По удивлённому выражению на лице Ричарда стало понятно, что и сейчас у неё прекрасно получилось. Алика уже отодвинулась в сторону, а Ричард по-прежнему смотрел на то место, где она недавно стояла.

— Неплохо.

Он тоже поднялся, подошёл к пустому стулу.

Хочет её на ощупь найти? Так пусть немного поищет.

Алика ещё отодвинулась, очень осторожно — чтобы даже ни шороха. А Ричард прошёл дальше, исчез за Аликиной спиной. Алика хотела развернуться, посмотреть, далеко ли он побрёл, но тут на её плечо опустилась рука. Не совсем точно, скользнула по самому скату, но ведь задела. А следом прозвучало:

— Ты не забывай, что я отчасти пёс. Не только по зрению ориентируюсь.

Обалдеть!

— А легко это, оборачиваться?

— Для меня — да, — самоуверенно выдал Ричард (как же он без личных местоимений?), потом пояснил: — Главное, сразу осознать себя собакой, не задумываться, что и как происходит. Иначе получится долго и больно.

Это только в сказочках: махнул волшебной палочкой — и враг повержен, хлопнулся оземь — и в небо ясным соколом. И никакого тебе расхода собственной энергии до ватных коленок, никакого ущерба от превращений. Но на самом деле…

— А если сразу, совсем не больно?

— Не успеваешь почувствовать.

В зал вошёл Павел, кивнул Алике и Ричарду, огляделся по сторонам, спросил:

— Я здесь молоток не оставлял?

Голос у него был низкий и хрипловатый, такой слегка злодейский.

— Не видел, — откликнулся Ричард. — Поищи.

Искал Павел своеобразно, не шарился по углам и по поверхностям. Приподнял руку, раскрытой ладонью вниз, пальцы растопырены, и повёл вокруг себя. Закачались на подставке и звякнули каминные аксессуары, чуть подпрыгнула изящная дровница, единственная лежащая на ней чурка съехала на бок и едва не упала. А потом откуда-то выпрыгнул молоток, пролетел по воздуху прямо Павлу в руку, ткнулся головкой в раскрытую ладонь, только пальцы осталось сжать.

Павел засунул молоток в специальное гнездо на рабочем поясе, отправился дальше по делам.

Алика наблюдала с приоткрытым ртом.

Всё-таки удивительно это — смотреть на волшебство со стороны. Алика тоже многое может, её магия, пожалуй, помощнее будет, но собственное колдовство воспринимается вполне естественно, а тут…

Бумажным самолётиком плавно пролетает молоток — а ведь тяжёлый на самом деле! Или Ричард мгновенно превращается в зверя. Даже на произнесение слов «человек — собака» больше времени уходит.

— Классно! И с места сдвигаться не надо. «Встань передо мной, как лист перед травой», — процитировала Алика.

Ну да, сказок она достаточно перечитала, чтобы хоть немного укрепить свою связь с магией и знать, как это у других бывает.

— Ты тоже что-то подобное должна уметь, — сообщил Ричард.

— Управлять железяками? — не поверила Алика.

— Нет. Доставать, не сходя с места.

Алика не сдержала улыбки. Неужели кто-то сомневается в этом её умении?

— Не в том смысле «доставать», — конкретизировал Ричард, — а дотянуться до нужного предмета. Вырезаешь лишнее пространство. Как бы создаёшь маленький портал до выбранной вещи. Можешь попробовать, — предложил и тут же пренебрежительно добавил: — Но лучше бессмысленно не выделываться, а встать и подойти.

Надо запомнить и как-нибудь действительно попробовать, но без занудливых напыщенных наблюдателей. Только бы не забыть! Голова распухла от перегрузки, ещё минут десять содержательной Ричардовой лекции — и расколется пополам.

— А ты и правда много знаешь, — начала Алика с открытой лести. — Но как насчёт практики? Вряд ли тебе сражаться приходилось.

Пока договаривала фразу, направленность интереса успела поменяться. Алика уже позабыла о начальной задаче отвертеться от очередных объяснений, действительно задумалась: а каково это — идти против других людей? Биться не понарошку, как на исторической реконструкции, и не ради тренировки, а по-настоящему, не на жизнь…

Как напасть на человека, понимая, что можешь его убить? Даже так — должен его убить. Иначе ведь он убьёт тебя. Как вообще в такое можно сознательно влезть? Или о подобном просто не успеваешь подумать?

— Ты же в прошлой обороне не участвовал. Хоть и находился в замке.

Теперь Алика хорошо помнила, как они с отцом, убегая, встретили в коридоре темноволосого, темноглазого мальчика.

— Ну почему? — без особого воодушевления возразил Ричард. — Успел, сунулся.

— Тебе же было всего десять! Или одиннадцать.

Ричард кивнул.

— Вот меня и отправили за убежищем присматривать, где вы с Кларой прятались. Вроде бы сторожить, чтобы никто тайком не прокрался. А на самом деле, чтоб меня самого обезопасить и чтоб под ногами не путался. — Ричард скривил уголок рта. — Но потом твой отец тебя увёл, и я вроде как без дела остался. Вот и решил… вместе с остальными. Полез… а напрасно.

— Почему?

По мнению Алики, он очень правильно поступил, смело и решительно. Ещё ребёнок, конечно, но в собачьем-то обличье он гораздо крупнее и сильнее.

— Слишком маленький и неумелый был, — сурово заключил Ричард. — Не успевал сразу во все стороны вертеться. Пока помогал Вальтеру, потерял бдительность. Моего отца тогда и убили, когда он меня прикрывал.

Алика не позволила воцариться паузе, возмутилась:

— Ну знаешь! Не ты же в том виноват. Я вон, вообще, в подвале отсиживалась.

Ричард глянул на неё с наигранным уважением, качнул головой:

— Только тебя и не хватало. Уж ты бы там шороху навела.

Алика не обиделась, решительно сжала губы, собралась с силами перед тем, как произнести.

— А как моя мама погибла?

Ричард тоже ответил не сразу, Алика и его поймала на тех же реакциях: плотно сомкнутые губы, напряжённость на лице. Глаза растерянные, спрятались от Алики.

— Я не видел. Только знаю, что она почти в самом начале. Макс её унёс, она ещё живая была. Но сделать ничего не смог. И потом сразу за тобой пошёл. А Вальтер до сих пор себе простить не может. Ну, я рассказывал уже.

Алика молчала.

Говорили, что она больше похожа на отца. Такая же скуластая, остроносая. И волосы его — тёмные. Не совсем чёрные, как у Ричарда, а цвета горького шоколада. Зато глаза, зелёные вокруг зрачка и желтовато-коричневые у края радужки. Как у мамы. Были.