Глава 7. Радуга над водопадом

На этот раз Алика очнулась сама и, кажется, довольно быстро. Но не сидя на земле, а в руках у крепко держащего её Ричарда.

Всё болело: спина, руки, ноги. И особенно голова. Двор и стены замка плыли перед глазами. Или это дядя Вальтер творил с пространством что-то невообразимое?

— Уходите! — крикнул он, голос повелительный и жёсткий, но Ричард всё-таки попытался возразить:

— А как же…

— Молчи! — перебил его Вальтер. — Быстрее! Пока эффект сохраняется. А он недолгий. Так что уходите. Но только не через парадную дверь. Там наверняка поджидают.

— А как?

— Александра сделает портал.

Ричард с сомнением посмотрел на Алику, висящую в его руках тряпичной куклой.

— Она сможет, — произнёс Вальтер твёрдо, словно давал установку племяннице. — Должна.

Потом посмотрел на Ричарда, ещё твёрже и холоднее.

— Если ты где-то оставишь её одну и вернёшься сюда, я тебя никогда не прощу.

Размытое, словно закрученное в смерч пространство внутреннего дворика начало проясняться, возвращая предметам и людям чёткие очертания. Яркой молнией метнулся золотистый хлыст, пробился сквозь завесу, щёлкнул совсем рядом с Вальтером.

— Быстрее!

Ричард крепче обхватил Алику.

— Можешь идти?

— Могу.

Физически, да. А вот морально…

Трудно. Бесконечно трудно. Уйти, бросить, почти предать. Но они всё-таки сдвинулись, Ричард вёл, а Алика кое-как переставляла ноги, стараясь хотя бы не мешать.

— Подожди!

— Зачем?

— Подожди. Всего пара секунд.

У Алики легко получалось создавать фантомов. Опыт накопился. Особенно за сегодня.

Лучше закрыть глаза, чтобы окружающие предметы не отвлекали, представить, кого надо, и самой поверить в реальность созданного воображением образа.

С Ричардом нет проблем, последнее время он постоянно торчит поблизости, на него Алика насмотрелась, не ошибётся. Нет, надо создать фантом не в его человечьем обличье. В собачьем, в самом боевом. А теперь себя. Словно взгляд в зеркало.

Ужас, что получилось: волосы дыбом, лицо перекошено. Это так она себя воспринимает?

Ну и ладно. Сойдёт. После двух ударов по голове можно и хуже выглядеть.

— Бегите, помогите Вальтеру, — приказала Алика фантомам, те послушно помчались к двери. Пёс впереди.

Толку от них не так уж много, и исчезнут они быстро, энергии им Алика выделила по минимуму. Не смогут ни ударить как следует, ни защитить, только внимание отвлечь на короткое время.

Сами устремились в противоположную сторону — Ричард шёл, Алика тащилась — по коридору, за поворот, чтобы не оказаться на виду, если нападающие прорвутся в замок.

— Ты должна сделать портал, — напомнил Ричард.

Алика и сама слышала, что говорил Вальтер, но…

— Я же ни разу не пробовала.

— Ну и что? — невозмутимо отрезал Ричард. — Тогда же у тебя тоже без тренировок получилось, когда ты подругу спасала.

— Там другое. Раньше же я изгибала, — принялась объяснять Алика. — Просто давно не делала. А портал…

— Хватить оправдываться. Некогда, — оборвал Ричард. — Ты же в замке. Он поможет. Ну! Выбери место, куда мы должны попасть. Представь его. Очень хорошо представь. А ещё представь, что до него совсем недалеко, всего несколько шагов. Убери всё лишнее, что находится между. Любое место, которое хорошо помнишь. Только никакого экстрима.

Последнюю фразу Ричарду добавлять не следовало. Из-за неё автоматически сработал не тот переключатель мыслей.

Коридор впереди исчез, словно один из летающих мечей Павла разрубил замок, и вторая часть мгновенно рухнула, открыв взору вольное пространство лесов и широту горизонта.

Всего в паре метров от Алики пол резко исчезал, начинался бушующий водяной поток, который стремительно нёсся вперёд и вдруг тоже резко обрывался. Только облако мелких брызг висело на фоне зелёных далей и синего неба, и в нём искрилась призрачная разноцветная радуга. Красиво вообще-то! А ещё стоял громкий гул.

— Выгоцкая! Ты в своём уме? — ошарашено воскликнул Ричард.

— Я не нарочно, — виновато прошептала Алика, приваливаясь к стене. Сложное колдовство отняло последние силы. — Я попробую другое.

Ричард встревоженно оглянулся назад.

— Не надо. Времени нет. Не получится, — скороговоркой выпалил он, ещё даже не успев до конца развернуться. — Я превращаюсь. Быстро ко мне на спину. — Ричард присел перед Аликой. — И держись. Очень крепко держись.

— А если нас снесёт? — мгновенно представила Алика.

— Полетаем! Быстрррее! — последнее слово получилось наполовину рычанием. Послушно навалившуюся на Ричарда Алику резко подбросило вверх, и пальцы сами впились в густую шерсть.

Алика успела почувствовать, как дёрнулась шкура пса. От боли, наверное. Она не осторожничала, хватаясь. И тут же навстречу им ринулся бушующий поток.

Сама бы Алика никогда не решилась на прыжок, так бы и стояла до последнего. А тут и подумать не успела…Но всё равно сердце замерло и долго потом не запускалось. От падения в холодную воду и дыхание перехватило. Чудом жива осталась. И ещё большее чудо, что пальцы не разжались и она не свалилась с собачьей спины.

Скорее всего, на шее у пса меха поубавилось значительно, Алика ни за что ещё с таким остервенением не цеплялась. Страшно было, ужасно страшно. Вдруг пёс не справится, и река унесёт, сбросит с края.

Хоть и говорят, что там не очень высоко, но кругом камни. И здесь, наверху, тоже камни. Река швыряет прямо на них, бьёт безжалостно, крутит, накатывает в лицо холодной волной.

Ну, давай же, пёсик, миленький, ты же такой огромный. Ну, пожалуйста!

До берега недалеко, но и до водопада не так уж много, а река тянула именно туда. Пёс старался, грёб, не обращал внимания на удары, пытался зацепиться за камни. Упрямый, большой и сильный. И всё-таки река оказалась сильнее.

Течение ускорилось, закрутило, уволокло глубоко под воду. Алика почти сразу захлебнулась, и пальцы сами разжались. Не до того уже было, чтобы держаться крепко. Её мгновенно оторвало от пса, утащило прочь.

Алика неосознанно рванулась вверх, к воздуху. Вода проникала в нос и в горло, обдирала, обжигала, словно была огнём, и вынырнуть никак не удавалось. Влекло в глубину и вперёд, по течению.

Что-то большое и тёмное мелькнуло перед глазами, и Алика ощутила мощный толчок снизу. Её всё-таки вынесло на поверхность. Она хотела глотнуть воздуха, но не получилось, с силой врезалась грудью и коленями во что-то ужасно твёрдое и опять задохнулась.

Зато её больше никуда не волокло. Алика лежала на большом плоском валуне. Волны перекатывались через него, плевались пеной, брызги летели, но было уже не так страшно. Алика подтянулась, не вставая, чтобы выбраться на камень целиком, сморгнула капли с ресниц, приподняла голову и увидела, как над водой показалась собачья морда, потом пропала, опять появилась. Гораздо дальше. А впереди — больше ни одного камня, зацепиться не за что. Только бурлящая вода, обрыв и бледная радуга над ним.

Нет. Пёс, нет.

Рик!

Алика уткнулась лицом в твёрдую поверхность валуна, чтобы не смотреть, шёпотом повторяла словно заклинание: «Нет. Нет. Нет». Как будто это могло помочь.

Должно помочь! Она ведь на самом деле волшебница, а он…

Он не погиб. Не имеет права. Здесь же невысоко. А он огромный и очень сильный. Здесь…

Хватит здесь валяться! Надо встать, надо выбраться из реки, спуститься вниз. Вдруг он там лежит, и ему нужна помощь.

Алика приподнялась, посмотрела в сторону ближайшего берега.

Доплыть она точно не сможет, при таком стремительном течении её тоже утащит в водопад. Но словно специально для неё, сквозь волны проглядывали тёмные спины валунов. И хорошо, что они располагались совсем близко друг к другу, местами почти вплотную. Можно легко перебраться, перешагнуть. Хотя больше получалось — переползти. Выпрямиться и встать на ноги не хватало ни сил, ни смелости. И медленно выходило, слишком медленно.

Камни были скользкие, холодные острые брызги кололи лицо, мешали смотреть и дышать. А волны налетали, толкали в бок, старались слизнуть с валунов, утянуть за собой и всё-таки сбросить вниз.

Обойдутся!

И всё-таки у неё получилось. Алика на четвереньках выбралась на берег, с трудом, хоть и не до конца, распрямилась. Спотыкаясь и пошатываясь, добрела до обрыва и опять плюхнулась на колени, покрепче вцепилась пальцами в пучки травы, перевесилась через край, глянула вниз.

Вон он! Алика судорожно втянула воздух. Лежит, наполовину в воде, наполовину на берегу. И не шевелится. Кажется маленьким и беспомощным. Самой обычной собакой.

Крови не видно. Ни в воде, ни на мокрой белой шерсти. Но это ничего не значит.

Нет. Пусть лучше значит. Иначе… иначе получается, что это Алика сама убила его.

Она сделала портал прямо в водопад. Ничтожество, волшебница-недоучка. Лучше бы её окончательно пристукнули там, в замке. Но именно она спаслась, а все остальные… Павел. Вальтер.

Ричард.

«Пожалуйста! Пусть он будет живой! Ну пожалуйста, пусть будет живой!»

Как спуститься со склона? Ещё больше наклониться вперёд, пока притяжение не окажется сильнее. Нырнуть головой вниз?

Нет. Алика глянула налево, потом направо.

Только там, где водопад, обрыв отвесный, чем дальше от реки, тем всё более пологим становился склон. Если аккуратно, если крепко держаться за траву, за ветки низкорослых кустиков, за камни и выбоины в земле, наверное, она сможет добраться до низа. Только бы сил хватило. Потому что на этот раз подняться на ноги у Алики получилось не с первой попытки.

Она тащилась вдоль склона, выбирая место для спуска, чтобы не казался совсем уж страшным и непреодолимым, но почти ничего не видела, и уж точно ничего не чувствовала. Ни рук, ни ног и никакой другой части тела. Только пригибающую к земле тяжесть и желание упасть и больше никогда-никогда не сдвинуться с места.

Ну вот! Вроде здесь нормально. Алика опустилась на землю, даже обрадовалась, что больше не надо идти. Улеглась на живот, подвинулась к краю, вцепилась в траву. Сначала спустила ноги. Наощупь нашла, во что можно упереться, сначала одной ногой, потом другой. Так медленно и сползала по склону. Пальцы на руках сводило от того, с какой силой и напряжением они цеплялись за ненадёжные опоры.

Но один раз Алика всё-таки сорвалась, проехала на животе несколько метров, пока не ухватилась за куст. И то чудом. А потом подумала, может и зря, может, и надо было скользить так до конца. Наплевать на одежду, наплевать на ободранные ладони, коленки и живот. Она всё равно уже ничего не чувствует, и боль тоже.

Наконец ноги твёрдо встали на землю. Ну как «твёрдо»? Пока Алика прижималась к склону, вроде держалась. Отодвигаться не хотелось, она понимала, что не устоит. Но нельзя же обниматься с обрывом вечно. Пёс же совсем рядом, и ему нужна помощь. Хотя трудно представить, что может сделать хрупкая девушка с огромным тяжёлым зверем. Но зачем о подобном думать?

А он лежит, не шелохнётся. Словно… словно мёртвый.

Нет. Не мёртвый. Он дышит. Алика видит, как вздымается белый бок под примятой, слипшейся от воды шерстью. Или слишком хочет это видеть?

Она сделала несколько шагов, не понимая, как у неё до сих пор получается двигаться. Шевельнула губами, хотела позвать: «Рик!», но звука не получилось. Только тихий короткий выдох.

А у пса дрогнули веки. И поднялись. Открылись глаза — голубые-голубые, блестящие, ясные. Алика поймала их взгляд, споткнулась, словно об него же. Рухнула на землю, растянулась на траве и больше не смогла подняться.

Не пошевельнуть ни рукой, ни ногой, и кажется, что способность к движению уже никогда не вернётся. Так и будет Алика вечно лежать, врастая в землю, постепенно превратится в камень, покроется мхом и лишайником.

Пёс тяжело поднялся, отошёл в сторону, отряхнулся по-собачьи, шумно, с фонтанами брызг. А вернулся к Алике уже человеком.

— Встать можешь? — спросил Ричард, а сам сразу уселся, и было хорошо заметно, что он тоже еле держится на ногах.

— Не могу, — даже язык у Алики ворочался с трудом.

И всё-таки становилось легче. От того, что Ричард живой, что опять рядом, что с ним можно ничего не бояться и ни о чём не переживать.

— Нельзя здесь оставаться. Слишком близко от замка. И с тобой что-то надо делать. Еле дышишь.

У самого на подбородке ссадина, на руке огромный ярко-лиловый кровоподтёк — о камни ударился. И есть ещё синяки, под одеждой, наверняка.

— А ты? — прошептала Алика.

— Всё нормально, — отмахнулся Ричард.

Но Алика ему не поверила, потому что прекрасно видела: он тоже устал, тоже измучен, тоже — силы на нуле. Просто пытался казаться бодрым, непробиваемым, уверенным, чуть ли не беззаботным. Болтал о ерунде. Заговаривал.

— Слушай, а какого лешего тебя в водопад-то потянуло?

— Сам виноват, — тихонько пробормотала Алика, громче просто не получалось. — Зачем сказал про экстрим?

— Так я же для противоположного результата, — удивился Ричард. — Ты же это место даже ни разу не видела.

— У Милки, на фото, — объяснила Алика.

Губы почти не разлеплялись, а глаза закрывались сами, хотелось свернутьсяв комочек и выпасть из реальности.

— Совсем плохо?

— Угу.

— Тогда поехали дальше, — Ричард поднялся.

— Куда? — почти беззвучно прошептала Алика.

Но он услышал — не мог не услышать — хотя и отказался рассказывать, чтобы она не тратила напрасно усилий на новые вопросы.

— Куда надо, — отрезал коротко, потом добавил: — Только держаться опять придётся самой. Мне все четыре лапы нужны. И привязать я тебя не смогу. Опять же — лапы.

Ричард обернулся. Пёс лёг рядом, чтобы Алике легче было вскарабкаться ему на спину.

У неё получилось не сразу и, похоже, она ещё больше проредила белую шерсть. А когда всё-таки забралась, даже не села, прилегла, обхватив широкую шею, уткнулась лицом в мех. Ещё влажный, но всё равно тёплый и мягкий.

Пёс негромко рыкнул, но в рычании Алика не уловила ни возмущения, ни недовольства, только повторение прежнего: «Держись!». Потом он сделал несколько осторожных шагов, словно сам приноравливался и давал возможность всаднице приноровиться к его движениям, устроиться надёжней и удобней, и только тогда побежал. Всё быстрее и быстрее.

Алике никогда не приходилось ездить верхом — ни не лошадях, ни, тем более, на собаках. Потряхивало, конечно, иногда мотало из стороны в сторону, и опять пришлось вцепиться пальцами в шерсть. Только сил крепко держаться уже не хватало. И ни на что другое не хватало: думать, чувствовать, осознавать. Словно от неё осталась одна оболочка, как у фантома, а внутри — совершенно пусто. Даже сердца не слышно. Может, оно давно остановилось, и Алика больше не жива?

Она успела прошептать прямо в белый загривок:

— Рик! Я, кажется, отключаюсь.

На эти слова ушли последние капли энергии, все до сих пор сохранившиеся ощущения тоже исчезли, и в третий раз за день Алику накрыла непроглядная темнота.

***

Когда она приходила в себя первый раз — сидела на земле под деревом, во второй — безвольно висела на Ричарде, и только на третий раз сложилось по-нормальному — Алика лежала в постели. Хотя и не понятно, в какой. Поведя глазами, она увидела белый потолок, стену, окно.

Совершенно незнакомая комната.

Будто почувствовав, что Алика очнулась, кто-то подошёл к кровати. Наверное, Ричард… Нет. Женщина, тоже незнакомая, похожая на засушенный цветок: тонкая, чуть блёклая, с морщинками на лбу и вокруг глаз, но не очень старая. Может, даже совсем не старая. Она глянула внимательно.

— Пить хочешь?

Алика поняла, что очень хочет. В горле сухо до жжения, а губы стянуло так, что нестерпимо захотелось облизнуть их. Чтобы не растрескались. Но во рту тоже сухо.

Женщина принесла воды в чашке, чуть приподняла Алике голову, чтоб удобнее было пить. Алика сделала несколько глотков, обессиленно упала на подушку, но всё-таки сумела чуть повернуться, скользнула по комнате взглядом, полным тревоги. Женщина легко угадала её причину, проговорила успокаивающе:

— Не волнуйся. С ним всё в порядке. Устал просто. Всю дорогу тащил тебя на себе. И теперь спит. Отдыхает. И ты ещё отдохни.

Алика не возразила, и глаза сами закрылись. Уже не обморок, а сон: спокойный, добрый, восстанавливающий.