Глава 11. Учитель математики

В последнее время Алика редко просыпалась сама, обычно её что-то будило. Странное. Например, на этот раз нечто мокрое и шершавое проползло по уху и щеке.

Противно, аж передёрнуло.

Алика открыла глаза и увидела над собой собачью морду. Из нахально лыбящейся пасти свешивался широкий розовый язык.

— Ты что, меня облизал? — она подскочила, обтёрла ухо и щёку рукавом.

Пёс тоже поднялся, отошёл в сторону, выгнулся, потягиваясь, и обернулся человеком, который лыбился не менее нахально.

— А как бы ещё я тебя разбудил? Я себе уже всё отлежал. Ну ты и дрыхнуть!

— Отличное лекарство при стрессах, — буркнула Алика.

А вот интересно, как человеческое сознание относится к чисто собачьим действиям? Кого-нибудь лизнуть, лакать воду прямо из реки, почесать задней лапой за ухом. Кстати, Алика ни разу не видела, чтобы белый пёс так чесался. А Ричард опять потянулся, подняв над головой руки.

— Как же жрать хочется! Со вчерашнего утра ничего не ел.

— Так обернись и поймай кого-нибудь, — мрачно посоветовала Алика. Блузочка мамаши Кравец была сшита из какой-то неведомой ткани, которая никак не хотела впитывать влагу, поэтому собачьи слюни по щеке только ещё сильнее размазывались. — Зайчика там.

— Всего самому съедать или с тобой делиться? — моментально откликнулся Ричард. Кажется, настроение у него прекрасное, и ничем его не испортить. — Хотя тебя-то Тео, наверняка, вчера ужином накормил.

Алика отвернулась, вроде бы невозмутимо и гордо, но на самом деле, чтобы не показать, как заалели от внутреннего жара щёки.

Теперь не отвяжешься, Ричард без конца будет её подкалывать.

Что бы такое спросить, чтобы его самого смутить или сбить с толку?

— Так откуда ты всё-таки вчера выбрался?

Ричард глянул с праведным негодованием.

— Неужели по тому, как я выглядел, нельзя догадаться, что мне неприятно вспоминать? Училась бы у Тео. Как там? — Он изобразил довольно похоже: — «Извини за моё глупое любопытство».

Если бы Алика хотя бы приблизительно знала, в какую сторону идти, развернулась бы и ушла. И даже не оглянулась бы ни разу. А сейчас оставалось только дышать глубоко, чтобы не взорваться, и метать глазами молнии.

Нет! Стойте! Почему это «только»? Маг Алика или нет?

Но Ричард сразу заметил лёгкое шевеление ладони, сжимающиеся в кулак пальцы.

— Всё, молчу. Больше не буду! — он разумно отступил и добавил: — Но, вообще-то, это не этично, использовать магию против своих. Тем более способностями практически обделённых.

— Я и не собиралась, — хмыкнула Алика. — Просто попугала. Лучше скажи, чего нам дальше делать?

— Не знаю, — признался Ричард честно. — Не думал ещё.

Запустил пятерню в волосы, откинул назад чёлку, и только тут Алика заметила.

— А что у тебя с головой?

Ричард насторожился.

— В смысле?

— Прядь седая, — объяснила Алика.

— А-а-а! — протянул Ричард многозначительно. — Да, точно, седая. Это от огорчения. Увидел вчера… — договаривать он не стал, вовремя заткнулся, ещё и покаялся: — Молчу. Серьёзно, молчу.

Потом они сидели рядом, почти касаясь друг друга плечами, сосредоточенно морщили лбы. Алика обхватила руками согнутые колени, упёрлась в них подбородком.

Всё время прятаться в лесу это, понятно, не вариант. Возвращаться в замок — опасно. В первую очередь искать их будут именно там. Ведь Тео точно знает, что они болтаются где-то поблизости, и наверняка уже сообщил папочке. Да и Ричард в посёлке засветился, пока собирал сведения. Надо уходить подальше, уезжать. Только куда? В неизвестном направлении?

— Можно ко мне в квартиру, — предложила Алика. — Ведь кроме вас с Вальтером никто не знает, где я жила?

— Никто, — подтвердил Ричард. — Только я представляю, что с твоими соседями будет, когда я туда заявлюсь. Не боишься за репутацию?

Алика дёрнула плечами. Когда она представляла себя в том доме, в той жизни, становилась более уверенной и невозмутимой, и даже как будто более взрослой.

— Скажем, что ты мой брат. Приехал в гости.

— Брат? — повторил Ричард с сомнением. Или с разочарованием?

— А что? — не смутилась Алика. — Двоюродный, например.

— Но твоя подруга знает, что я тебе не брат, — напомнил Ричард.

— Милка? — вот из-за кого Алика не переживала, так это из-за неё. Тем более Милки пока и дома-то нет, всё ещё в отъезде. — Они к бабушке с дедом заехать собирались и там остаться недели на две. Те летом в деревню перебираются. Там дом огромный. Чтобы все родственники вместились.

— Тогда поехали к тебе, — согласился Ричард, но почему-то без особой охоты. — В посёлок нельзя. Значит, надо до города добираться. Там на поезд сядем или на автобус. Только сначала в одно место смотаемся.

— В какое?

Неожиданно Ричард оказался весьма предусмотрительным. Не просто так по замку побродил, а собрал немного вещей для себя и Алики. Не забыл про документы и деньги. Нос багажом к Ядвиге он не поскакал, сделал крюк, припрятал сумки в подходящем месте.

— Хотел паспорта в карман положить. Хорошо, что передумал. А то осталось бы от них… примерно то же, что от моих брюк.

Ричард так и не стал рассказывать Алике, что же с ним произошло по дороге, из-за чего он в окне таким красавцем объявился: со свезённой рожей и в драной одежде. Правда, про белую прядь в тёмной шевелюре объяснил. Сам удивился, что после стольких превращений отметина по-прежнему осталась, спросил:

— А ты чёрного пятна у пса не видела?

Алика отрицательно мотнула головой.

— Да я и не присматривалась.

— Ну значит, точно не промеж глаз, — сделал вывод Ричард. — Иначе бы ты сразу внимание обратила.

Сразу — не сразу. Алика и белую прядь над самым Ричардовым лбом только почти через сутки обнаружила. Хотя чёрное на белом скорее бы, наверное, углядела.

— Так ты обернись, я посмотрю.

— Намекаешь, что опять не прочь верхом проехаться?

Вот честно, даже не думала.

— Ну да, — согласился сам с собой Ричард. — Так действительно быстрее.

— А по-моему, тебе самому нравится меня катать, — тихонько проговорила Алика.

— Что?

Ричард не расслышал. Или сделал вид, что не расслышал. Разве его поймёшь?

Опять мчались по лесу, наперегонки… с чем? Со временем, с тревогой, с неизвестностью. Потом пёс остановился, пригнулся. Алика поняла, просит слезть. Скатилась по мягкому боку и пошла рядом.

Теперь пёс не торопился, втягивал носом воздух. Алика представила, что это Ричард идёт, раздувая ноздри. Забавно получилось.

Всё-таки она воспринимала их по отдельности: собаку и человека. Не выходило и того и другого называть одним именем. Пёс — это пёс, белый, а Ричард — это Ричард. Как он только с ума не сойдёт, с человеческим сознанием управлять собачьим телом: ходить на четырёх ногах, слышать и чувствовать гораздо больше, чем полагалось людям. Вот сейчас явно идёт по запаху или берёт след. А хвост! Как он с ним-то справляется?

Пёс остановился возле поваленного дерева. Морщинистый ствол, был таким толстый, что Алика не смогла бы обхватить его руками. Пёс обернулся человеком, и уже Ричард вытянул из-под бревна рюкзак для себя и Аликину сумку, а потом сообщил:

— Я в твоих шмотках особо не копался. Кинул что под руку попало.

— Спасибо, — произнесла Алика, немного смущаясь от мыслей о том, что там могло попасть Ричарду под руку. А он вынул из рюкзака брюки и футболку и принялся расстёгивать рубашку, которую снял с Тео.

Алика отвернулась, отодвинулась в сторонку и услышала:

— Эх! Жалко не догадался пожрать захватить.

Мысли по-прежнему смущали, и Алика напомнила слегка раздражённо:

— Ну так поймай зайчика-то.

— Издеваешься? — раздалось негодующее.

— Почему? — невозмутимо откликнулась Алика

— И как я его должен есть? Можешь представить?

Могла. И представила. Кажется, недавно Алика видела в каком-то кино терзающего добычу зверя. Волка. Или тигра. В общем-то без разницы. Отвратное зрелище.

Для человека.

— Но ты же…

Ричард не дослушал, перебил.

— Кто я? — но уже через мгновение его голос, ставший вдруг жёстким и напряжённым, зазвучал по-обычному: — Ну что? Я готов.

Он подошёл, не спрашивая, снял сумку с плеча Алики, перекинул через своё. Ещё и рюкзак за спиной.

— Не тяжело?

— Я тебя на себе таскал. Пережил же.

Дальше они долго топали пешком, вышли к шоссе, встали на обочине, намереваясь поймать попутку до города.

Первая машина промчалось мимо, даже не сбавив скорость. Трасса была не слишком оживлённой, и странная парочка на краю дороги вполне могла показаться подозрительной. Зато вторая машина притормозила, кажется, даже заранее, будто водитель, прежде чем принять окончательное решение, попытался повнимательнее рассмотреть возможных пассажиров.

За рулём сидела женщина, не очень молодая, но аккуратная, ухоженная, с подкрашенными губами и красиво уложенными волосами. А Алике после ночёвки в зарослях даже расчесаться было нечем. Про что-про что, а вот про расчёску Ричард не вспомнил, про косметичку — и подавно. И если судить по Аликиному отражению в переднем зеркале, любой человек, даже не слишком прозорливый, смог бы догадаться об этой самой ночёвке в естественных условиях.

Женщина-водитель, например, догадалась и, случайно встретившись с Аликой взглядом в зеркале, улыбнулась. Многозначительно, но по-хорошему, с каким-то особым пониманием. А когда подъезжали к окраинным домам, поинтересовалась:

— А вам куда в городе?

— Хорошо бы поближе к вокзалу, — отозвался Ричард.

— Отлично, — кивнула женщина. — Мне почти по дороге.

Когда выбрались из машины, Ричард в первую очередь ринулся не узнавать расписание поездов или покупать билеты, а в ближайшую забегаловку. По запаху вышел?

В выбранной кафешке они оказались почти единственными посетителями. Только возле двери, спиной к ним сидели два мужика с чашечками кофе и увлечённо тасовали какие-то бумаги. Выбрали столик у окна, в самом углу.

Окно было огромным, высотой до потолка и шириной во всю стену. Улица, как на ладони.

Мимо кафе проходили люди. Не сказать, что толпой валили, по одному, небольшими компаниями. Нормальные люди, совершенно нормальные. А Алика — маг, из старого могущественного рода, и напротив неё сидел человек-собака. Ещё и с волчьим аппетитом. Но прохожие даже не подозревали об этом. И Алике в столь обыденной, реалистичной обстановке начинали казаться неестественными и собственные колдовские способности, и умение Ричарда мгновенно превращаться в зверя.

Может, и они уже совершенно обычные люди, а вся магия осталась где-нибудь в лесу?

— Ой! — неожиданно вырвалось у Алики.

— Что? — спросил Ричард.

Никто из прохожих не заглядывал в окно, все пробегали мимо, не замечая не только сидящих за стеклом посетителей кафе, но, возможно, и здание целиком. И только один человек повернулся, посмотрел прямо на Алику, и сразу на лице его отразилось неподдельное изумление. И на Аликином, наверное, тоже.

— По-моему, это наш учитель, — объяснила она Ричарду. — В смысле, бывший. Математику у нас вёл.

Если бы прохожий не остановился, а безучастно прошёл мимо, как остальные, Алика подумала бы, что обозналась. Но его реакция ясно дала понять, что никакой ошибки не случилось. Это точно был математик Максим Петрович.

Он поспешно вернулся к дверям кафе, вошёл, отыскал взглядом нужный столик.

— Алика? Ты?

— Я! Здравствуйте, Максим Петрович. А вы как здесь оказались?

— Тебя искал.

Ответ учителя сильно озадачил Алику.

— Зачем?

Максим Петрович сел на соседний стул, огляделся по сторонам, словно желая убедиться, что никто не подслушивал и не подсматривал, остановил взор на Ричарде.

— А ты, видимо, Рик Гаргетт?

— Ну, — с вызовом откликнулся тот.

Потом случилось то, что ошарашило Алику, пожалуй, куда больше, чем внезапное превращение Ричарда в белого пса.

Когда смотришь на отражение в совершенно гладкой и спокойной водной поверхности, оно кажется таким настоящим, объёмным, осязаемым. Но если бросить камешек, поверхность сломается, изображение исказится, обезобразится, перестанет быть узнаваемым. Но всё станет прежним, достаточно волнению успокоиться, а последней ряби разойтись. А вот сейчас не стало.

Тень пробежала по лицу Максима Петровича и словно стёрла знакомые черты, открыв другие, спрятанные до сей поры. Лицо изменилось, но не слишком. Нос заострился, и скулы выделились чуть больше, брови потемнели, а глаза, наоборот, из карих стали тёмно-серыми.

— Папа? — неуверенно прошептала Алика.

Если бы не реалистичные сны, оживившие дремавшую память, она бы сейчас, может, и не узнала, не вспомнила. Но тут ещё Ричард изумлённо выдохнул:

— Макс?

— Папа? — ещё раз повторила Алика, немного уверенней и громче, и услышала в ответ почти то же самое, что несколько минут назад произнесла сама:

— Да. Я.