Глава 8. Свет в темноте

Каждый думал, что не сможет заснуть из-за пережитого страха и волнения, из-за мыслей: а вдруг это таинственное белое, жутко воющее, выползет, например, из-за печки, не проникнувшись сладким Артуровым посапыванием — и что тогда? Но постепенно все отрубились. Даже Алика. Поздний скоростной променад по свежему воздуху сделал своё дело. А на утро уже казалось, что всё, произошедшее ночью, было ну никак не реальностью. Массовой галлюцинацией, помешательством или, скорее всего, сном.

Ласковое солнечное утро сияло за окном. Бирюзовое небо, изумрудная трава, приземистые деревянные домики, скромные звёздочки полевых цветов вдоль заросшей улицы. Пасторально, нежно и мило.

Перед отъездом опять зашли в гости к старику. Ярик не выдержал и поинтересовался, не встречалось ли ему в деревне чего странного.

Дед улыбнулся философски:

— Откуда тут взяться странному? Кроме меня все давно это место покинули. И люди, и звери, и призраки. Даже нечистой силы нет. Не интересно ей без людей.

Артур попытался узнать, с чего вдруг Ярик про какие-то странности заговорил. Он-то сам ничего особенного не заметил. Ярик ответил, что просто так, атмосфера здесь располагающая, загадочная. Алика с Лидой вообще ничего говорить не стали, оставили позади жутковатое, необъяснимое происшествие, даже не оглянулись на прощание. Через какое-то время будут его вспоминать, рассказывать и смеяться. То ли правда, то ли выдумка.

Дальше по плану стоял поход. Машину собирались оставить на турбазе, а сами с рюкзаками и палатками отправиться в лес. На сколько дней, заранее не уточняли.

— Да вы хотя бы дня три выдержите, — свысока смотрел Ярик. — Это надо же! Неужели никто из вас в поход не ходил? Ни с родителями? Ни с отрядом в лагере? Жертвы цивилизации…

Ярик чувствовал себя профессиональным туристом. Два года подряд, когда ему было десять и одиннадцать лет, он участвовал в десятидневном лодочном походе со спортивной секцией.

На базе получили продукты и недостающий инвентарь, обещали скоро вернуться. Машина как-никак осталась. Папина.

Таскаться с тяжёлыми рюкзаками оказалось непривычно. Они перетягивали назад, постоянно цеплялись за ветки и напрочь лишали грациозности и лёгкости движений. Поэтому особого удовольствия пока никто не испытал.

— А зачем нам далеко ходить? — разумно рассудила Лида. — Вот конкретно ходить зачем? Вот уже лес, речка. Вполне можно представить, что мы где-нибудь в дремучей тайге. Яр, ну отличная же полянка, чтобы палатки поставить. Вон и кострище есть.

— Да, Лидок! — Ярик сурово свёл брови. — А можно было выйти из подъезда и устроиться прямо в палисаднике. Тоже природа.

— Где ты видишь дома? Где ты видишь палисадники? — оправдывалась Лида. — Мы уже два часа топаем. Куда — неизвестно. Так не всё ли равно, где остановится? Прямо здесь или парой часов дальше. Хорошее же место.

Остальные Лиду поддержали.

Место действительно хорошее. Небольшой просвет среди высоких сосен. Есть где палатки поставить и костёр разжечь, чтобы не возле деревьев. И до реки недалеко. Или это озеро?

Неважно. Главное, можно воды набрать и искупаться.

Ярик сдался, хотя для порядка и поддержания авторитета пару минут повозмущался и потом ещё полчаса время от времени хмурил брови и разговаривал сухим официальным голосом.

— А готовить-то из вас умеет кто-нибудь?

— Яр, ну зачем сразу готовить? У нас хлеб есть, сыр и огурцы. Можно бутеров настрогать. Не разводить же костёр в такую жару?

— Да ну вас! — обиделся Ярик. — Это потому, что вы шли и рюкзаки тащили, вам сейчас жарко. А на самом деле тут под деревьями тень и прохлада. И комары ещё. — Он выпрямился во весь рост, обвёл присутствующих суровым взглядом и распорядился: — Давай, Артурик, дуй на реку за водой. А я за дровами.

— А мы пока вещи разберём, — предложила Лида, лишь бы отвязаться от деятельного друга, но Ярика легко не проведёшь.

— Про бутерброды не забудь. Обещала.

— Я сделаю, — вызвалась Алика, сочувственно наблюдая за тем, как Лида, теряя последние силы, усаживается на вылезающий из земли толстый сосновый корень.

До них здесь уже устраивали привал. И кострище есть, предусмотрительно обложенное камнями, и с двух его сторон торчат вкопанные в землю рогатины. Осталось только палку найти, чтобы положить на них, заранее подвесив котелок с водой. И бревно придвинуто, заменяющее скамейку. Все удобства.

Кое-как быт наладился. Ярик всё-таки развёл костёр, казавшийся призрачно невидимым при свете дня. Пламя тихонько потрескивало, бледный дымок струился ввысь. Пока вода кипятилась, Алика с Милкой делали бутерброды, Лида приходила в себя, а парни ставили палатки.

— Надо эти… колышки нарубить, — прикинул Артур.

Ярик воздел глаза к небу.

— Такое чувство, что ты вообще из дома носа не высовывал. Только кино смотрел и книжки читал. — Он вытряхнул палатку из чехла. — Колышки в комплект входят. Уже готовые. И не деревянные они, а металлические. Ты вместо того, чтобы глупости говорить, принеси камень, чтобы было чем забивать.

Скоро между деревьями выросли два невысоких нежно-голубых купола.

— Вот вам и крыша над головой.

Жизнь опять становилась прекрасной. С этим даже Лида согласилась. После купания, после бутербродов и чая с дымком.

— Хорошо-то как! — довольно потянулась она.

— А я что говорил? — мгновенно откликнулся Ярик.

Лида с Милкой улеглись на травке загорать, Ярик с загадочным видом возился у костра, а Алике на месте не сиделось. Побрела между деревьев, будто что-то искала. Но, наверное, так и есть. Искала. Только не знала точно, что.

Столько странных происшествий уже было, столько мыслей и предположений возникло в голове у Алики, но до сих пор ничего не ясно, и перспективы по-прежнему туманны. Во всём.

Резкий, пусть и не громкий звук раздался совсем рядом. Ветка хрустнула, и сердце дрогнуло. Неожиданно. И в то же время — ожидаемо. В конце концов, должно же хоть что-то проясниться.

Алика остановилась, вскинулась, обернулась.

— Артур? Ты чего?

— Тоже прогуляться решил. — Парень подошёл, остановился рядом. Расстояние до него меньше шага. — И беспокоился. Вдруг ты заблудишься. Одна. Вдвоём заблуждаться не так страшно. — Улыбнулся. Всегда ему весело.

Алика тоже не станет придавать значения его внезапному появлению. Не станет. Не желает, чтобы получилось, как в прошлый раз, с Димой.

Размечталась, разволновалась до вспотевших ладоней. А толку?

Так они и стояли, молчали, смотрели в разные стороны. Говорить не о чем. Если только опять подкалывать друг друга и посмеиваться, играя формами глагола «любить». Алике хотелось выдохнуть глубоко и громко, а потом уйти. Или наоборот?

— Ты почему отворачиваешься? Алик! Посмотри на меня.

Она посмотрела. Прямо в глаза. Голубые. Сейчас они не смеялись, были серьёзными, задумчивыми, даже немного растерянными.

Губы шевельнулись.

Артур поднял руку, ухватил Алику за плечо, сжал. А потом выдохнул за неё, глубоко и громко.

— Алик, ты извини. Я такой идиот, что всё это затеял. Вообще-то я думал, получится. Даже хотел, чтобы получилось. Но знаешь… это всё равно сильнее. Что ты Миланкина подруга, что как член семьи. Как… моя сестра. Ну…

Слова давались Артуру всё труднее, он запинался, сбивался, смущался, и Алика перебила. Точнее, не столько сама Алика, сколько вовремя очнувшееся «второе я», способное творить невероятные вещи. Например, спокойно произнести:

— Да ладно. Не объясняй. Я поняла. И, кстати, я и не рассчитывала. Я же тоже воспринимаю тебя как брата.

— Правда? — с надеждой ухватился за протянутую соломинку Артур. — Алик, извини.

— Правда, — подтвердила Алика со всей возможной твёрдостью. — И хватит извиняться. Повода нет. Тем более я рада, что ты меня всё-таки пригласил. В поездку. Мне нужно было что-то такое.

— Алик…

— Так мы гуляем или нет? — беззаботно улыбнулось «второе я», сделало шаг в сторону, чтобы Артур наконец догадался отпустить Аликино плечо.

— Ну, вообще — да, — Артур тоже улыбнулся, чуть неестественно. И всё равно было заметно, что он успокаивался, переживал всё меньше.

— Тут так здорово, — Алика огляделась по сторонам. — В лесу. Красиво. И погода, словно специально. Тепло, солнце.

Только вот сумерки надвинулись как-то чересчур рано. Ещё и за ужин не брались, а уже начало темнеть. Костёр сразу стал большим и ярким, а воздух — неожиданно зябким. Ветер пронёсся между деревьев, проверил, хорошо ли закреплены палатки, растрепал оранжевое пламя, потянул за собой дым и искры.

— Смотрите, какие тучи! — запрокинула голову Лида.

Чернильно-фиолетовая завеса наползала на лучистую синеву неба. Толстая и плотная, похожая на стёганое ватное одеяло. Такая низкая, что, казалось, ещё чуть-чуть и острые макушки елей зацепят её и выдерут клок. И тогда в получившуюся дыру непременно хлынет холодный водяной поток.

— Это что, сейчас дождь будет? — возмутилась и встревожилась Лида. — Он специально дожидался, когда Яр нас сюда притащит? Может, нам рвануть назад, на базу, пока не поздно?

— Ой, да ладно, — снисходительно ухмыльнулся Ярик. — У нас же палатки есть. Там не каплет. Пересидим, переждём. Такие тучи быстро мимо проходят. Ещё и без дождя даже.

Никто не поверил, что без дождя обойдётся. А Алика даже не удивилась и не расстроилась. Получалось прямо в унисон её состоянию: будто она великая колдунья, и природа отреагировала на её настроение — мрак, тоска, слёзы.

— Ну, что? По палаткам? — скомандовал Артур.

— Давайте пока в одну, — возразила Лида. — Мы же ещё спать не собираемся.

Алика согласно кивнула.

Какой смысл сейчас-то делиться на девочек-мальчиков? Вместе же веселее. По крайней мере, должно быть.

И тут, прямо как по инструкции, всё затихло, замерло, в предчувствии самого ужасного.

Лида не выдержала наступившей тишины, протянула с надеждой:

— Может, всё-таки рванём на базу?

Ей ответил не Ярик, а далёкий раскат грома — рассыпал по небу гулкие горошины, и они покатились во все стороны, глухо дребезжа. А потом — нет, не дождь! — остервенелый порыв ветра налетел на лес, попытался сорвать листья с деревьев, согнуть пополам ёлки и сосны, а заодно сбить с ног случайно оказавшихся на его пути людей. Ещё и бросил в лицо первые водяные капли. Будто плюнул презрительно.

Лида первая нырнула в палатку, но и там не почувствовала себя надёжно, боязливо коснулась пальцами выгнувшейся стенки.

— А она выдержит? Ветрище-то какой!

— Не сорвёт, — пообещал Ярик. — Иди ко мне.

Лида придвинулась к нему, прижалась боком. Ярик обнял её, проговорил ласково:

— Ну чего ты всего боишься?

— Дома я ничего не боюсь, — сердито возразила ему Лида. — Это ты меня таскаешь по таким местам, где мне страшно становится.

Её почти не расслышали, дождь забарабанил по палатке с такой силой, будто это были действительно не капли воды, а те самые горошины грома, которые докатились до края тучи и свободно посыпались вниз. И ветер не унялся.

Наверное, он заблудился в лесу и теперь бессмысленно метался из стороны в сторону, отчаявшийся, ожесточившийся. От злости он был готов разрушить всё, что попадалось на пути. Сломать деревья, а те, что поменьше, выдрать с корнями, расплескать реку и, конечно, сорвать палатку.

Тканевые стены трясло. Они натягивались так, что, казалось, вот-вот лопнут, разойдутся по шву или прямо поперёк полотнища. И никакие колышки, даже металлические, не помогут. Они вылетят из земли, а палатка закрутится в ком прямо вместе со своими обитателями и покатится по лесу.

— Нет! Я не могу тут сидеть! — не выдержала Лида. — Яр, вот как хочешь. Я не могу. А вдруг палатку всё-таки сорвёт, и мы в ней запутаемся. А вдруг дерево упадёт прямо на нас. Слышите, как их гнёт? А помните, по телевизору недавно рассказывали? Где-то ураган был, и один турист погиб. Его в палатке деревом придавило. А сейчас ведь тоже ураган, а мы…

— Ну ты вспомнила, — растерялся Ярик. — Мало ли что по телевизору говорят. Ничего нас не придавит. Скоро уже успокоится. Наверное.

Дождь и правда немного успокоился. Уже не барабанил, а стучал, хоть и тише, но ещё настойчивей и упорней. А ветер совсем распоясался.

Что-то затрещало и загрохотало снаружи, потом шмякнуло в стенку, как раз за Аликиной спиной. Она испуганно шарахнулась прочь, воткнулась в Артура. Он едва не опрокинулся, схватил Алику за плечи.

— Тихо.

Ярик уставился на стенку.

— По-моему, эту другую палатку снесло.

— А там наши рюкзаки, — пискнула Милка.

— Палатку? — Лида не сразу осознала услышанное. — Значит, сейчас и нашу снесёт. А потом и дерево… дерево… да?

Она вырвалась из Яриковых объятий.

— Всё! Вы как хотите, а я не могу больше здесь сидеть. Я пойду.

— Лидка! Куда? — крикнул Артур, но девушка, расталкивая остальных, уже ломилась из палатки. — Там дождь!

— Плевать!

Она не успела. Ветер опередил, злорадно смеясь: «Что хотела, получай!».

Палатка качнулась. Лида лишь рванула молнию на входе, и полотнище хлестнуло её в лицо, облепило. Освободившийся трос бичом хлопнул в воздухе. И пришлось выбираться всем, не дожидаясь, когда остальные колышки вырвет.

Мгновенно промокли и замёрзли, одеты-то были легко. Хорошо, что не в шорты, а брюки — Ярик вовремя напугал звереющими к вечеру комарами.

— И что теперь? — истерила Лида. — Я же говорила, надо было на базу идти!

— Сейчас и пойдём.

Им повезло — вторую палатку далеко не унесло, кое-как выпутали из неё рюкзаки, достали одежду потеплее. Дождевик прихватил с собой только опытный турист Ярик, но он, не раздумывая, отдал его Лиде. А у остальных даже курток не было. Свитера да толстовки, которые промокали ещё в процессе надевания. Но хотя бы дождь не лупил по голым плечам и рукам.

Алика натянула капюшон почти до глаз. А толку-то?

— Идём?

— Куда?

В темноте, под пеленой дождя ничего не разберёшь. Всё кажется незнакомым и враждебным. Совершенно непонятно, с какой стороны они пришли. И тропинки не найти, словно её никогда и не существовало или смыло напрочь тугими струями ливня. Деревья одинаковые, окружают со всех сторон, и кусты кажутся непроходимыми.

— Река где? Надо в противоположную сторону от реки, — вспомнил Артур.

— Откуда я знаю, где река? — огрызнулся Ярик. — Ничего же не видно.

— Подождите! — неожиданно воскликнула Милка. — По-моему, там огонь!

— Где?

— Там! За деревьями! — Милка махнула рукой в нужном направлении, и все пятеро развернулись в одну сторону и уставились, пытаясь пробить взглядами плотную завесу из мрака и дождя.

— Там правда что-то светится, — подтвердила Алика.

— Так чего мы стоим? Идём! — рванулась первой Лида.

— А что там может светиться?

— Да какая разница? Пошли!

Они устремились на слабый огонёк, прорвались сквозь низкие кусты, ломая ветки, и тут же оказались на тропе.

— По-моему, там кто-то идёт впереди, — сообщил Артур. — С фонариком.

— Эй! Стой! Кто там? — завопил Ярик.

— Да не всё ли тебе равно? — оборвала его Лида. — Что за дурацкая привычка, всё выяснять? Иди давай!

Далеко впереди в лесных зарослях действительно плясал луч света. Точно — фонарик, и он не мог двигаться сам по себе, кто-то его нёс. Но вот кто? В такое ненастье — не разглядишь. И вряд ли на большом расстоянии сквозь шум ливня неизвестный путник расслышал вопли Ярика. А нагнать его не получалось.

Так и шли следом, не выпуская из виду путеводный огонёк, из последних возможностей стараясь не отстать от таинственного провожатого. А потом между деревьями показалась белая стена.

Нет, не стена. Башня.

Если бы дождь не хлестал безжалостно и ветер не пронизывал до костей, выстуживая любые чувства, Алика обязательно удивилась бы и остановилась, чтобы как следует осмотреться. Она понимала, что надо, но сил не осталось.

Тропа нырнула под округлую арку, и стало ещё темнее. Каменный свод низко навис над головой.

Странное чувство. Пускай тоннель совсем короткий, и впереди уже светится полукруг выхода, чётко обрисовывая силуэты идущих первыми Лиды и Ярика, немного не по себе. Но сейчас не время для вопросов: «Кому понадобилось гулять в ураган? Зачем стоит башня в лесу? И почему раньше они её не заметили? Наверняка бы торчала над деревьями». Поскорей бы укрыться от дождя и ветра, обсохнуть, согреться.

Пряча лицо от дождя, Алика смотрела вниз, и под арку зашла с опущенной головой. Поэтому, когда вышла, сразу заметила, что утоптанная лесная тропинка сильно преобразилась. Превратилась в дорогу, выложенную плоскими каменными плитами, разными по размеру и форме. А когда Алика подняла голову, увидела кое-что, ещё более интересное.

Замок. Настоящий замок.

Дорога вела к высокому крыльцу, освещённому двумя фонарями на столбах. Человек, за которым они шли, поднимался по одной из двух боковых лестниц, но как следует разглядеть его опять не удалось.

Далековато. И одет он был во что-то бесформенное, тёмное, длинное. Кажется, плащ. А на голову, как и Алика, натянул глубокий капюшон.

С боковой лестницы человек повернул на центральную, поднялся на несколько ступенек и исчез за высокой дверью — не стал дожидаться следовавших за ним путников. А возможно, он и не подозревал об их существовании.