POV Артем

Сегодняшнего дня я ждал не один год, но так уж вышло, что я подвинул все встречи и только после обеда появился в офисе. – Артем Александрович, вам Долгун уже второй раз звонит, – сообщила Лена по внутренней связи. – И чего заместитель директора ФСБ такой неугомонный? Скажи, я на совещании, как только освобожусь, сам его наберу. И свари кофе. Толя сейчас приедет. – Хорошо. На столе вспыхнул экран моего мобильника. На этот раз трезвонили из городской администрации. Похоже, я не один владел инсайдерской информацией насчет своей победы в тендере. Сразу стал всем нужен. Я закончил разговаривать с одним ушлым, но полезным чиновником, когда в кабинет вошел Толя. – Поздравляю, Артем, – Игнатов протянул мне руку. Ответив ему крепким рукопожатием, я откинулся в кресле и смерил Толю внимательным взглядом. – Придержи коней, официальные результаты огласят только вечером. Дверь хлопнула, и на пороге появилась Лена с подносом в руках. – Ваш кофе, – заученно улыбнувшись, секретарша поставила перед нами две чашки и сахарницу. – Спасибо. Можешь идти. – Тебе не хуже меня известно, что земля твоя, – выдал Игнатов, когда дверь за секретаршей закрылась. – Тогда почему у тебя такой мрачный вид? – я поднес чашку ко рту, вдыхая аромат премиальной арабики. Мне не мешало бы взбодриться – за ночь глаз не сомкнул. – Чуйка, Артем. Ты ведь понимаешь, чем твоя победа чревата для бизнес-империи Полянского? – Все это понимают, Толь. Он уже сбитый летчик. Не станет дергаться. Теперь Михаилу Семеновичу лучше со мной не ссориться, – я задумчиво постукивал кончиками пальцев по столешнице. – Не стоит недооценивать своих врагов, – Игнатов поморщился, переводя взгляд в окно. Я сделал еще один глоток, разглядывая гладковыбритое лицо начальника службы безопасности. Отец Игнатова много лет назад работал на моего батю, пока его не убили во время какой-то стихийной перестрелки в середине девяностых. Мой папа долгие годы материально поддерживал их семью, и вот уже более десяти лет Толя работает на меня. Однажды он закрыл меня собой от пули, в результате чего неделю «проспал» в реанимации… Повязаны кровью, так сказать. – Если тебе отдадут ту землю под застройку, это означает полный передел сфер влияния. Такие, как Полянский, не сдаются без боя. Он ведь прекрасно понимает, чем это чревато. Пару лет, и ты не только его догонишь, но и перегонишь. Александр Сергеевич гордился бы тобой. Я стиснул кулаки при упоминании имени отца. Сейчас мне особенно сильно не хватало его поддержки. – Вот именно, Толь. Не в интересах Полянского еще глубже себя закапывать. На лице Игнатова задергались желваки. – Он старой закалки, Артем. Как наши отцы. Из тех, кто идет до конца. До самого конца. Тем более, ты оставил его племянника – молодого парнишку – инвалидом. С крысами только так, но Семеныч живет по понятиям. Лучше перестраховаться. – А кто спорит? – Я помолчал, понимая, что слова Толи, к сожалению, не лишены смысла. Но все наши люди и так были начеку. – Ладно, поезжай за Сашей. Она у себя дома. Вещи собирает. Отвези ее в загородный дом и побудь там до моего возращения. Александру ни под каким предлогом никуда не отпускай. Игнатов одним глотком допил кофе, кивнул и, поднявшись, направился к двери. – И, Толь… – Он обернулся, наши взгляды встретились. – Ты за Сашу отвечаешь головой. Анатолий молча покинул мой кабинет. Я помассировал гудящие виски, задумчиво разглядывая залитый солнцем голубой небосвод. Слишком яркое солнце для конца ноября. Слишком светло в моей мрачной душе. Слишком сильные чувства накрыли меня с головой. То, что я испытывал к Александре, было гораздо сильнее, чем просто любовь. И я не мог обличить в слова эмоции, наполнившие душу, уже почти сутки пребывая в состоянии абсолютного счастья. Взяв телефон со стола, я набрал Саше сообщение: «Ты готова? Толя скоро приедет». Ответ пришел спустя полминуты. «Да, собрала сумку и прилегла. Такое чувство, что поднимается температура… ☹» Я покачал головой. «Вечером тебя осмотрит наш семейный врач. Я постараюсь вернуться домой пораньше». Так и не дождавшись ответа, я отложил телефон. Вздохнув, достал из сейфа одну из папок. Ту, которую всегда держал за семью замками. С результатами того самого обследования. «Диагноз: бесплодие», – выхватил взглядом самые главные слова. Что я испытал в тот момент, когда Саша сказала, что ждет от меня ребенка? Это было сродни удару молнии по телу в безоблачный день. Сперва меня накрыло ужасом, неверием и болью. Оглушило. Душу в клочья. На лоскуты. И надо же было узнать такую новость в этом клоповнике – даже уйти поорать некуда! Я, как последний идиот, закрылся в ванной. Впервые в жизни я испытывал такой страх. Всепоглощающий. Всеобъемлющий. Челюсти сводило. Зубами клацал, слыша, как поскрипывает эмаль. Потому что я знал, что отыщу ответ в ее глазах. Сахарова ведь как мой брат Кирилл – все на лице написано, врать не умеет. А если даже попробует, я сразу уловлю в ее голосе фальшь. Вот этого я боялся больше всего – понять, что она соврала. Несколько минут настраивался в ванной, обдумывая все варианты развития событий. Когда эмоции чуть улеглись, пришло осознание, что при любом раскладе я ее никуда не отпущу. И даже если это не мой ребенок, воспитаю как собственного. Но стоило посмотреть в ее блестящие от застывших слез глаза… Всего один взгляд. Раз… два… Тормоза отказали. И на полной скорости. В кювет. Саша. Сашенька. Как мне теперь вымолить у тебя прощение? Сердце-то не обманешь. Зажмурившись, я вновь отправил свою душу в полет. – Я скоро рожу тебе ребенка! От этих слов у меня внутри все перевернулось, как во время свободного падения. Дыхание сбилось, будто в затхлой комнате наконец распахнули окна, впуская свежий воздух. – Почему-то уверена, у нас будет мальчик. Я всегда знала, что рожу тебе сына… Я ощутил такую могущественную энергию в каждой клеточке своего тела, будто мог горы свернуть. – Я же говорила, у нас идеальная совместимость. Все мое существо взрывалось и пульсировало, впервые за долгие годы узнав, что значит по-настоящему жить. Я жил. И все вокруг было наполнено жизнью. Артем Александрович, так что такое счастье? Ее запах. Ее голос. Ее взгляд. Ее любовь. Плод нашей любви. И да, за несколько дней до отъезда из Сочи я обратил внимание, что Саша перестала принимать противозачаточные. Блистер сиротливо лежал на полке в ванной, а количество таблеток не уменьшалось. Помню, как подумал: чем черт не шутит? И промолчал. Хотя после трех лет безуспешных попыток с Катей беременность на фоне противозачаточных казалась мне чем-то из области фантастики. Зато теперь я узнал, каково это – летать за бескрайний горизонт, не имея крыльев. Одна упрямая нежная девочка подарила мне их, и я сгорал от любви к ней. Сахарова сидела у меня в голове обнаженная и упакованная ленточкой как самый долгожданный подарок. А я разрывался между желаниями нести нежность и романтику и нон-стопом заниматься с ней любовью. Непроизвольно потянулся к сигаретам, однако тут же себя одернул и взял из сахарницы кусочек рафинада. Гоняя его по мягкому небу, открыл долбаную папку, с особым кайфом принимаясь вырывать лист за листом. Я рвал их на мелкие кусочки, испытывая желание петь, танцевать и смеяться. Просто так, без причины. Хотя вру, мою причину звали Александра. Девушка, способная притягивать чудеса в мою жизнь. Несмотря на то, что ночью я так и не смог уснуть, я чувствовал себя прекрасно, энергия била ключом. А еще я испытывал такую глубочайшую любовь, что, казалось, могу спятить. Мне пришлось наломать немало дров и пройти очень долгий путь, прежде чем все это осознать и разрешить себе быть счастливым. Стать источником счастья для моей будущей жены и нашего ребенка. Но я поклялся, что ради них в лепешку разобьюсь. Не удержавшись, я снова потянулся к телефону. «Как ты?» «Неважно. Лежу». «Отдыхай». Я посмотрел на залитое солнцем небо, а затем перевел взгляд на свои руки. Кожа на запястьях покрылась мурашками, будто за пушистыми облаками и ослепляющими лучами притаилось нечто зловещее, способное спугнуть мое долгожданное счастье. Звенящую тишину нарушил звонок по внутреннему телефону. – Да, Лен. – Артем Александрович, с вами хочет поговорить Михаил Семенович Полянский. По срочному вопросу. – Ну, соедини, раз по срочному. – Раздался щелчок, и я процедил сквозь зубы: – Михаил Семенович, вот так неожиданность. – Ну почему же неожиданность? – раздался хриплый стариковский смех. – Руку даю на отсечение, ты ждал моего звонка. Я запрокинул голову и начал покручивать на пальце печатку, которая была чем-то вроде оберега: купил этот перстень несколько лет назад в одном маленьком сельском монастыре. Чего только в жизни не бывает. – Пусть будет так. Тоже решили меня поздравить? – хмыкнул я. – Что-то ты совсем, Артем, не жалеешь старика. Молодой. Борзый. Ай-ай-ай, – в его низком хриплом голосе сквозила дьявольская уверенность. – А можно конкретнее? Вы меня с какой целью набрали? – Так поздравить же. Не горячись, Тема, дай старику собраться с мыслями. – И снова этот лающий гадкий смех. Поморщившись, я чуть отодвинул телефон от уха, а затем проговорил: – Михаил Семенович, полагаю, нам стоит прояснить пару моментов. – Я помолчал, подбирая слова. Как бы там ни было, «лихие девяностые» остались далеко в прошлом, и я искренне надеялся, что больше не придется решать неудобные вопросы «силовыми» методами, тем более, учитывая мой новый статус будущего отца. Возможно, для меня это был тот самый шанс начать жить с чистовика. – Несмотря на то, что это вы начали вести грязную игру, я готов дать вам слово, что моя победа в тендере никак не отразится на вашем бизнесе. Уверен, при правильно расставленных приоритетах вы еще долго будете на плаву. Полянский хохотнул. Его смех был резким, с оттенком неприкрытой враждебности. С минуту он помолчал. Я слышал лишь тяжелую болезненную одышку. – Про таких, как ты, говорят – обречен на успех. Твой папенька еще много лет назад, когда мы с ним вместе бухали, называл тебя своим преемником. Представляешь? Тебе тогда было лет десять, а он уже разглядел большой потенциал. Помню, как Саня задвинул: «Кирилл слишком добрый и милосердный, весь в мать, а вот мой старший, Артем, совсем другой. Его не сломать и не запугать. Вот увидишь, к тридцати годам он весь город на колени поставит». – Еще один раскат лающего ледяного смеха. – Сколько тебе лет, Артем? – Мне тридцать один, – отстраненно отозвался я, потянувшись к сигаретам. – Все складывается ровно так, как предполагал Саня. Твой батя случайно не был пророком? – я отчетливо уловил в его вопросе завистливые нотки. Старый жадный сукин сын. – Михаил Семенович, удача на стороне сильных, – я затянулся, шумно выпуская густое облако дыма. – Как ты красиво поешь, сынок. Только не забывай, фортуна – девка ветреная, сначала улыбается тебе, потом дает другим, – хохотнув, Полянский внезапно отключился. И зачем, спрашивается, он звонил? Загасив окурок в пепельнице, я прикрыл глаза, прокручивая в голове этот пробирающий до нутра скрипучий смех, острыми лезвиями вспарывающий грудину. Неужели что-то задумал, старик-разбойник? Очень глупо. Еще перед приходом Толи я созвонился со своим человеком в ФСБ, который подтвердил, что мою победу в тендере одобрили «наверху», а Полянского, говоря простым языком, слили. Вот он и бесится. Столько лет сидеть у «кормушки», а потом получить пинок под зад. Все течет, все меняется, Михаил Семенович. Нужно уметь с достоинство уходить на пенсию. Я собирался набрать Саше, однако не успел, так как на дисплее появилась физиономия моего брата. – Да, Кирюх, – бодро поприветствовал его я, потянувшись к новой сигарете. – Здорово, Темыч! – брат явно пребывал в прекрасном расположении духа. – Я ведь правильно понимаю, через несколько часов объявят результаты тендера в пользу «Апостол-групп»? Это не розыгрыш? – Ну, в общих чертах, да, – подтвердил я, затягиваясь. – Поверить не могу. Нам дают зеленый свет на застройку в этом районе? – Кир присвистнул. – Поздравляю, брат. Помню, года три назад, когда я вернулся в Москву, батя мне все уши прожужжал про этот участок, но тогда это казалось чем-то несбыточным. – Давай сначала дождемся результатов. Да и в случае победы придется взять крупную ссуду в банке. В общем, пахать надо будет еще больше, – сжав челюсти, я стряхнул пепел. – Ты осуществил его мечту, Артем. Он бы реально тобой гордился, – еле слышно признал брат. Второй раз за последний час в разговоре со мной упоминали отца, и я снова остро ощутил, как сильно мне его не хватает. Кирилл продолжал вещать что-то фоном, а мне вспомнился наш последний разговор с отцом, состоявшийся за несколько часов до его кончины. – Сынок, ты слишком много взвалил на свои плечи. Ты хороший сын, хороший брат и станешь прекрасным мужем и отцом. Артем, я так хочу, чтобы ты обрел свое счастье, как наш Кирилл. Дай мне слово, что ты разделишь свою жизнь с достойной девушкой? – Обещаю, отец. – Тогда я ухожу со спокойным сердцем. Она уже меня заждалась. Я и так задержался. Как у Цоя: «Я хотел бы остаться с тобой. Просто остаться с тобой, но высокая в небе звезда зовет меня в путь». Я так сильно ее люблю, бать. И скоро узнаю, каково это – стать главой семьи. Своей собственной семьи. – Темыч, ты там уснул, что ли?! – возмутился Кирилл. – Кроме шуток, но я не спал всю ночь, – признался я, пытаясь вновь уловить суть разговора. – И чем же ты был так занят? Повисла напряженная пауза. Это был наш второй разговор после той драки. Первый длился секунд тридцать – чисто по делу. А сейчас хоть по-человечески разговаривали. – Я сделал Саше предложение, – усмехнувшись, я зажал дымящуюся сигарету зубами. – Серьезно? – ошеломленно выдал брат. – Ты женишься? – Ага. Ты тогда правильно сказал… Я чуть не переиграл сам себя. Конкретно наломал дров. – Я искренне рад за вас, Темыч! – рассмеялся Кир. – Алина обрадуется! Черт. Даже не верится… Ты, стало быть, жених? А с Левицким вопрос утрясли? Затушив сигарету, я в общих чертах обрисовал Кирюхе ситуацию, после чего нашел повод быстрее закончить разговор. Толя уже должен был доехать до квартиры Саши. На всякий случай я ей набрал. Один гудок. Второй. Третий. Не ответила. Наверное, прилегла отдохнуть. Тогда я позвонил Игнатову. – Да, Артем. Я уже подъезжаю. Пробки на дорогах. – Саша не отвечает. – Не паникуй. Сейчас разберемся. – Держи меня в курсе. – Конечно. – И Толя отключился. Я вновь потянулся к полупустой пачке сигарет, однако остановил сам себя и придвинул сахарницу. В этот миг телефон завибрировал в руке. Сообщение с незнакомого номера. «Возмездие приходит за теми, кого ты любишь…» Я не успел ничего ответить, так как на дисплее следом высветилось имя Игнатова. – Артем… – голос Толи дрогнул. – Что там? – я сжал сахарницу до хруста в костяшках. – Входную дверь вынесли. Даже «ночной сторож» не помог. Похоже, мы совсем чуть-чуть разминулись. – Что с ней? Пауза. Самая жуткая пауза в моей жизни. – Там столько кровищи… На полу. На стенах. Сахарница выскользнула из моих рук. Стекло со звоном разбилось, и осколки задорно заискрились в солнечных лучах. – Где Саша? – язык еле ворочался, скованный страхом, которого я не испытывал ни разу в жизни. – Ее здесь нет, – вздохнул Игнатов. – Но сработано очень грязно. Средь бела дня вынесли дверь болгаркой. От его слов пульсация в висках стала невыносимой, казалось, голова сейчас взорвется. Меня затопила бессильная ярость. – За ее домом велось круглосуточное наблюдение. Какого черта, Толь? – хрипел я, ощущая, как реальность дробится на сотни мелких фрагментов, состоящих из фразы: «Там столько кровищи…». – У меня только одно объяснение… – процедил он. – Но я готов головой поручиться за каждого из наших бойцов. Ума не приложу. – Псины тупые! Как можно было допустить такое?! – я сходил с ума от бешенства. – Посмотри, ее куртка в шкафу? Я ночью положил Саше в карман маячок-прослушку. На всякий случай. – Что? – Глянь, висит в шкафу ее черная куртка?! – Да, висит. Полагаю, они не дали ей одеться… Если она еще… – Игнатов осекся, а у меня после его слов в сознании промелькнула вся моя жизнь. Там столько кровищи… От страха за Сашу я не чувствовал своих ног. Я себя не чувствовал. – Сука-а, – шептал я, кусая губы. – Как же мы так просчитались… – Они не могли далеко уехать. Я всех на уши поставлю, не только наших. Полянский загнан в угол, и прекрасно это понимает. – Ищи, Толя. И держи меня в курсе. Про каждую зацепку докладывай… – я отключился, на автопилоте набирая номер, с которого было отправлено сообщение пару минут назад. Ответили сразу же. – Что, Тема, я уже стал нужен? – трескуче рассмеялся этот ублюдок. – Где она? – онемевшими пальцами я стиснул мобильник. – Тише-тише. Я тебе перезвоню, – он сбросил вызов, однако спустя несколько секунд на мой телефон поступил видеозвонок. Там столько кровищи… Я сделал глубокий вдох, пытаясь подготовиться к тому, что мог увидеть. Мне нужно было сохранять хладнокровие. Откашлявшись, я принял вызов и увидел лицо Полянского крупным планом. Широко улыбаясь, эта мразь смотрела мне прямо в глаза. – Где она? – Да вот же, прилегла отдохнуть. На экране появилась Саша. Ублюдок приблизил телефон, и у меня внутри все оборвалось. Саша лежала полуголая, с окровавленным лицом. Ее подбородок трясся от ужаса, а глаза были наполнены горькими слезами. Наши взгляды пересеклись. Как она на меня смотрела… Во взгляде Саши читался такой первобытный страх. Не за себя. И от осознания всего происходящего мне хотелось на стену лезть. Потерпи, родная. Я вас вытащу. Если бы можно было поменяться с ней местами… Я готов был поклясться, что до конца жизни не смогу вытравить из головы эту картину. Моя сильная, созданная по образу ангела девочка. Как же я мог так вас подвести? – Я тебя убью, мразь, – прошептал я, пожирая Александру взглядом. Понимал, если даже она когда-нибудь сможет меня простить, я себя буду жрать за это до конца жизни. Возмездие приходит за теми, кого ты любишь… – Ай-ай, не горячись, Тема, не горячись. С девкой твоей все нормально. Пока, – заржал он. – А вот с одним моим добрым молодцем – нет. Порезала она его кухонным ножом! Защищалась, как тигрица! Представляешь? Нехорошо вышло, за это и получила по роже, – И опять этот мерзкий хохот. – Но я сегодня добрый. Девку твою отпущу, если сделаешь все по совести. – Говори, – прохрипел я. – Откажись от участка. Только и всего. – Я согласен. Диктуй адрес. Я ее заберу, а потом утрясем вопрос с землей. – Ишь какой шустрый! Нет, Тема. Холдинг «Апостол-групп» должен официально сойти с дистанции. И давай без фокусов, – Полянский отправился в другую комнату. – Девка твоя сильно понравилась моим бойцам, – он навел камеру на компанию уродов в черных балаклавах. – Как бы чего не вышло… – хохотнув, эта тварь отключилась. Я вновь набрал ему одеревеневшими пальцами. – Абонент временно недоступен, перезвоните позже… Су-ка. Отец когда-то сказал мне, что вылезти из этого дерьма невозможно – это большой бизнес, запятнанный кровью, которую нельзя отмыть. Увы, так было и всегда будет. Однако я до последнего верил, что у меня получится. Надеялся разорвать этот порочный круг. И Полянского в каком-то смысле я пожалел, ведь давно имелись все основания решить с ним вопрос иначе. Но я просчитался. Упустил из виду один важный момент. Он был крысой. А дикая крыса абсолютно не способна ценить к себе доброе отношение. Только силу, вплоть до тотального уничтожения. Поэтому мое мягкосердечие этот ублюдок расценил как слабость. Но особенно опасна крыса, загнанная в угол. Даже погибая, она способна нанести противнику серьезные травмы, поэтому метод избавления должен быть максимально жестким. Ощутив хоть малейшее замешательство, крыса становится неукротимой и очень агрессивной, беспрерывно нападая на тех, кто окажется поблизости. Но сегодня эта старая ублюдочная крыса подписала себе приговор, и я не успокоюсь, пока не узнаю, что она подохла в муках… Абстрагировавшись, насколько это было возможно, я отдавал приказы. Телефон разрывался от звонков. Никто ничего не мог понять – настоящим безумием было сниматься с тендера, зная о долгожданной победе. Но, к сожалению, я знал, что и упорства крысам не занимать – будут жрать бетон, ломая зубы, цепляясь за последнюю возможность. Я не мог рисковать. Только не ей. – Артем Александрович, вы понимаете, что это огромные репутационные потери? «Апостол-групп» попадет в черный список компаний. С нами просто перестанут иметь дело… – Плевать, Дим, – прервал я своего юриста, закуривая. – Просто сделай так, как я тебя прошу. А дальше будет видно. Телефон вновь зазвонил. Толя. Прикрыв глаза, я сделал попытку вдохнуть полной грудью. Нервы сдавали. Я сжимал пальцы в кулаки и разжимал. Сжимал и разжимал, представляя под ними сухую жилистую шею своего врага. Наконец я принял входящий звонок. – Артем, мы их засекли. Они прячут ее в соседнем дворе. Как я и говорил, не рискнули далеко ехать – сняли квартиру поблизости. Пришлю тебе адрес. Сработано очень грязно. Конкретно наследили. Видимо, решились в последний момент. Что будем делать? Приблизившись к окну, я глубоко втянул в себя сигаретный дым, разглядывая унылый пейзаж, залитый густым осенним сумраком. В сознание врезались ее полные отчаяния и немой боли глаза. Они кричали: «Помоги! Он не должен пострадать…» – Пока ничего. Наблюдаем. Никаких резких движений. Я попросил одного человека мне подыграть. Надеюсь, ублюдок заглотит наживку, он ведь все еще верит, что «наверху» его прикрывают. А мы не будем его разубеждать. – Ты правда отозвал заявку? – недоверчиво спросил Толя. – Да. – Но можно было бы попробовать… – Не можно, Толя. Я не могу рисковать, – затянулся до рези в легких. – Отправь туда наших лучших ребят. И держи меня в курсе. С минуты на минуту объявят результаты торгов. * * *Я вновь покосился на часы. Прошло десять минут после объявления официальных результатов тендера, однако ничего не происходило. НИ-ЧЕ-ГО. Эта мразь не перезванивала. Я бесчисленное количество раз набирал номер, с которого Полянский звонил. Ни черта. Блок. Никаких вестей о том, откуда забирать Сашу. А ведь я выполнил свою часть сделки. Впервые в жизни я не знал, как правильно поступить, ощущая абсолютную беспомощность. Бессилие, помноженное на жажду мести и душераздирающую ярость. Телефон внезапно завибрировал, и я схватил его, сжимая до хруста, однако на экране высветился номер Игнатова. – Ну что? – голос Толи прозвучал напряженно. – Ничего. Затаился. – Артем, они, похоже, уезжают. Без Саши. Без Саши. Меня потряхивало, а в ушах гудел мерзкий смех Полянского. «Девка твоя сильно понравилась моим бойцам, как бы чего не вышло…». – Ты хочешь сказать… – мои зубы постукивали, и чем дольше я размышлял о том, что мы можем увидеть в квартире, тем хуже мне становилось. Нет! – Есть еще кое-что, – негромко сообщил Толя. – Я сейчас пробил, это единственный газифицированный дом во всем районе. – Тянуть больше нельзя, – ответил я и быстрым шагом вышел из кабинета. – Я такого же мнения, Артем. Тогда мы приступаем. – Толя, не подведи. – Поморщившись, я старался отделаться от паники, подкатывающей к глотке. – Она в положении, – почти беззвучно добавил я, полагая, что лучше его предупредить. – Прорвемся, – после звенящей паузы заверил меня Игнатов и отключился. Я не был верующим. В детстве меня покрестили, и на этом религиозное воспитание закончилось, но, возможно, сегодня я пересмотрю свои взгляды не только о Боге, но и о жизни в целом. В следующие минуты я словно вышел из тела, наблюдая за всем происходящим со стороны. Дорога до нужного дома была невыносимо долгой – я попал в самый разгар пробок. Я не выпускал чертов телефон, сжимая его одеревеневшими пальцами. Пару раз начинал набирать Толе, но сам же себя одергивал. Нельзя. Он позвонит, когда появятся новости. Он обязательно позвонит. Подъезжая к нужному дому, меня всего трясло. Каждая мысль о том, что мы не успели, приносила физическую боль. Мое дыхание было таким же рваным, как и сердечный ритм. Я проживал свой собственный ад, сожалея, что не могу забрать всю ее боль себе. В любом даже самом грязном бизнесе существовало негласное правило: женщины и дети вне игры. Я прикончу тварь, которая забыла обо всех нормах морали, заставив мою девочку страдать. Независимо от дальнейшего развития событий, он будет захлебываться собственной кровью. И все, кто к этому причастен. Ну почему он не звонит?! Сознание рисовало картины одну страшнее другой. Почему она?! Почему?! Отчаяние разрывало изнутри, превращая минуты в вечность. Надежда? Она почти испарилась. И когда я уже практически потерял веру, раздался звонок. Это был Толя. Я пытался вдохнуть, но не мог, впиваясь пальцами в телефон. Стиснув зубы, я все-таки принял входящий вызов. – Все нормально, Артем. Саша у нас. Саша у нас. – Она… – прохрипел я, пытаясь собрать мысли в кучу. – Она жива, но еще в отключке. Эти уроды чем-то ее накачали. Рвано выдохнув, я зажал телефон между головой и плечом, стискивая пальцы в замок, чтобы унять тремор. – Твою..! – Я понимаю, Артем, – устало отозвался Толя. – Но поверь, все могло закончиться гораздо хуже. Мы устроили им засаду в подъезде. Вырубили одного по-тихому и забрали у него из кармана балаклаву. Два урода сматывались, пустив газ в квартиру… – Игнатов помолчал. – Она не надышалась. Я успел в последний момент. – Где вы? – прохрипел я, заезжая во двор нужного дома. – В тачке. Вижу тебя, – Толя посигналил, и я резко затормозил рядом с его внедорожником. Выскочив из машины, я распахнул заднюю дверцу и увидел Толю, бережно прижимающего к себе обмякшее тело Саши, закутанное в его куртку. – Забирай. Аккуратнее… – произнес он, встречаясь со мной встревоженным взглядом. – Я за руль. А Димон останется все утрясать. Он уже созвонился с кем надо. – Спасибо, Толь, – прошептал я, забирая у него свою драгоценную ношу. – А теперь срочно в больницу. Я прижал Сашу к своей груди и объяснил Игнатову, куда ехать, затем достал телефон и набрал главврачу частной клиники, в которой последние недели жизни находился мой отец. Попов ответил после третьего гудка, заверив, что нас ждут. Ну, а дальше… Несколько часов полной неопределенности. Сашу, все еще находящуюся в полуобморочном состоянии, увезли на обследование, а меня попросили пождать. И я ждал. Ждал, находясь в каком-то дичайшем коматозе. Мой телефон разрывался от входящих звонков, но я не хотел никого слышать, пока не узнаю, что с любимой женщиной и нашим ребенком все в порядке. Была уже глубокая ночь, когда я подскочил навстречу приближающемуся ко мне главврачу. – Как она? – Артем Александрович, я пообщался с лечащим врачом вашей невесты. – Врач, невысокого роста седой мужик в очках с толстыми стеклами, кашлянул. – Она пришла в себя, но… Мне нужно с вами поговорить. Пройдемте в мой кабинет, – он махнул рукой в сторону двери, избегая встречаться со мной взглядом. – Она беременна. Вы сделали ей УЗИ? Что с ребенком?! – Именно об этом я и хотел поговорить, – доктор вздохнул. Теряя самообладание, я приблизился к нему, ожесточенно заглядывая в глаза. – Ну так говорите! – Артем Александрович, понимаете… – Да что, на хрен, происходит? Вы можете мне объяснить? – Беременность вашей невесты замерла на сроке семь недель. Это произошло около недели назад. Мне очень жаль. Я онемел от шока. – Что значит… замерла? – нахмурившись, я помотал головой. – Внутриутробная остановка развития эмбриона. Мы перепроверили несколько раз. К сожалению, и анализы, и УЗИ это подтверждают. У Александры началось воспаление, отсюда и сопутствующее плохое самочувствие: температура, слабость, озноб. Необходимо в ближайшее время сделать выскабливание. Что?! – Я ни черта не понимаю… Наш ребенок… он умер? Сжимая челюсти, доктор кивнул. – Его сердце остановилось. Глаза наполнились слезами, и я зажмурился. Некоторое время стоял, словно громом пораженный, осмысливал слова доктора. Сделав шумный вздох, я вновь посмотрел на Попова. – Как Саша? Лицо врача помрачнело. – Она поняла все во время УЗИ и… у нее началась истерика. Нам пришлось сделать ей укол успокоительного. Сейчас ваша невеста спит. * * *– Вам нужно успокоиться, Артем Александрович, – со всей серьезностью настаивал Попов, когда мы разместились в его кабинете. – Вы, должно быть, шутите, доктор? – прохрипел я, все еще пребывая в шоковом состоянии. – Как это могло произойти? – Чтобы найти точную причину, необходимо провести обследование. Пятнадцать процентов женщин переживают замершую беременность. Александре сейчас очень тяжело, потому что она была биологически связана с плодом. Она как никогда нуждается в вас и вашей поддержке. Последовало молчание. Меня как будто парализовало, мозг завис на фразе: «его сердце остановилось» и не желал выполнять свои функции. – Одна, да даже три замершие беременности, это не приговор. Прежде чем стать многодетной семьей, у жены Марка Цукерберга, например, произошло три срыва беременности. Просто так получилось. – Я должен быть рядом с ней, – судорожно вздохнул я. – Я могу провести вас в палату, но ваша невеста проспит до утра. Потом мы проведем еще одно обследование, и начнем готовить Александру к операции. – Мне нужно ее увидеть, – произнес я громче, чем ожидал. – Я провожу вас. И, Артем Александрович, я хотел уточнить насчет охраны в помещении больницы… – Попов кашлянул, поднимаясь из-за стола. – Ребята постараются вести себя максимально незаметно, – отстраненно бросил я, выходя следом за ним из кабинета. Миновав длинный коридор, мы остановились около нужной палаты. Попов открыл дверь, впуская в темное помещение тусклый искусственный свет из коридора. Остановившись около ее постели, я почувствовал, как у меня опускаются руки. Наконец-то накрыло осознанием, что это никакая не шутка, а наша кошмарная и безжалостная реальность. Мы его потеряли. По моей гребаной вине. Сможет ли она когда-нибудь меня простить? А я себя? Я едва не взвыл, как раненый хищник. От самого себя было тошно. Ничтожество. Слабак. Не смог уберечь самое дорогое. Самое ценное. Это ж надо было обрести смысл жизни и сразу его потерять… Я смотрел на ее хрупкую, закутанную в одеяло фигурку и забывал дышать. Мне хотелось рвать на себе волосы и разнести здесь все к чертовой матери, чтобы хоть как-то заглушить душевную боль. Душа выла. Ревела. Рыдала. И глядя на спящую Сашу, этот вой лишь разрастался, разрушая меня изнутри. – Артем Александрович… – Иду. * * *Я сидел за дальним столом в своем баре, парализуя расфокусированным взглядом бутылку водки. Уже дважды пытался себе налить, но не выходило – руки не слушались. То же самое и с сигаретами: вроде хотелось курить, а вроде – сдохнуть. Так и не определившись, я тупо смотрел перед собой, гоняя во рту кусочек рафинада. Считал часы до утра. Чтобы поехать к ней. – Здоро́во, – напротив меня уселся Левицкий. Я промолчал, продолжая смотреть куда-то сквозь него. – Павел Константинович, ваше меню, – засуетилась официантка. – Принеси еще одну рюмку, – тихо бросил ей Паша. – Что происходит, Артем? – встревоженно поинтересовался Левицкий, когда ему принесли «заказ», разливая водку по рюмкам. – Ты можешь исчезнуть? – поморщившись, я заставил себя взглянуть на него. Левицкий выглядел уставшим и вымотанным. – До тебя никто не может дозвониться, – начал он, игнорирую мою просьбу. – Кирюха с ума сходит, оборвал мне весь телефон. В компании ни черта не понимают. Говорят, ты сам снялся с торгов. Саша тоже не берет… Саша тоже не берет. И тут у меня внутри будто что-то взорвалось. Броня слетела. Вцепившись пальцами в столешницу, я дернул стол на себя, поднимая его в воздух, а потом резко опустил, наблюдая, как и посуда, и бутылка с оглушительным звоном летят вниз. – Ты че творишь?! – Паша подскочил и уставился меня, как на умалишенного. – Свали, Паш… – Я упал на диван, закрывая лицо ладонями. – Просто оставь меня в покое… – Я не бросаю своих друзей в беде, – упрямо отбил он, усаживаясь рядом. Повернув голову, я бросил на Левицкого уничижительный взгляд. – Я разбил твою тачку и несколько недель умышленно утаивал правду. Свали уже на хрен, а то есть вероятность наконец познакомиться с моими кулаками. – Ну что ж поделать, если мой лучший друг оказался моральным уродом? – ухмыльнулся он, закидывая руку мне на плечо. Лучший друг. – Сука, – процедил я, сконцентрировавшись на осколках битого стекла, валяющихся в проходе. – Приятно познакомиться, – чуть тише хмыкнул Паша, и уголки моих губ слегка дрогнули. – Артем Александрович, девочки сейчас все уберут… – зачастила подоспевшая на шум администраторша. – Водки нам принеси! – рявкнул я, потирая кончиками пальцев слезящиеся глаза. – И сахарницу. – Так что случилось? – после затянувшейся паузы вновь озвучил свой вопрос Левицкий. – Это как-то связано с Сашей? Я правильно понимаю? Я промолчал, явственно ощутив, как мой правый глаз задергался. – Она ведь беременна… – негромко добавил он. – Была беременна, – зло рассмеялся я, залпом осушив рюмку, после чего вновь потянулся к бутылке, чтобы налить еще. – В смысле… была? – озадаченно переспросил мой друг. – В том самом смысле. Я их не уберег. Паша шумно выдохнул. Я почувствовал на себе его пристальный осуждающий взгляд, но не нашел в себе сил встретиться с ним глазами. Спустя пару минут мы синхронно выпили. Не чокаясь. * * *Этой ночью я так и не лег спать. Заехал в городскую квартиру, принял душ и переоделся, после чего все-таки взял в руки телефон. Поморщился от количества пропущенных звонков и сообщений. Первым делом набрал Толе, выяснив у него последние новости о местонахождении Полянского. Ну разумеется, эта крыса залегла на самое дно, но я и не собирался действовать в лоб. «Награда» стоит того, чтобы подождать. Всему свое время. Всему, Михаил Семенович, свое время. Затем я все-таки перезвонил брату. – Темыч, мы в аэропорту, на рейс опаздываем… – услышал я напряженный голос Кирилла. – На какой рейс? Кто «вы»? – Мы – это я, жена и ребенок. – Мое сердце сжалось, когда где-то на фоне раздался детский плач, приправленный бормотанием Алины. – Кирюх, отбой. Не суйтесь сюда. Это может быть опасно, – я потер жесткую щетину на щеке – бриться не было сил. – А ты не охренел ли? – огрызнулся брат. – Хватит держать меня за тупого. Мы вроде как семья. – Я тебе серьезно говорю. – И я, Артем, на полном серьезе. Не строй из себя Рембо. Я ведь не идиот, понимаю, что происходит какое-то нездоровое дерьмо. Буду в офисе ориентировочно к обеду. Пообщаемся. – И он отключился. Я мерил комнату размашистыми шагами, понимал, что мне его не переспорить, да и сил на споры, откровенно говоря, не осталось. Все, чего я желал, – это увидеть ее, поэтому я больше не мог отсиживаться в квартире. Попов сообщил, что я вернулся в больницу как раз вовремя. Сашу только разбудили и провели повторное обследование. За ночь ее состояние ухудшилось, температура продолжала держаться, поэтому решено было как можно скорее готовить ее к операции. Я попросил несколько минут на разговор. Ломало меня. Жизненно необходимо было ее увидеть, объясниться, чтобы знала, что я рядом и буду с ней до конца. Саша сидела на кровати, подобрав под себя ноги. Измученная. Бледная. С синяком под глазом и разбитой губой. Вспомнились слова ублюдка Полянского. «Она защищалась, как тигрица!» Наши взгляды встретились. Повисла такая мучительная тишина. Тягучая и липкая. Предгрозовая. Мне нужно было с чего-то начать, но я не мог. В глотке будто застрял ком. Попытался его протолкнуть. – Мы все это преодолеем, – прошептал я с зарождающейся в душе паникой, потому что видеть ее такой было выше моих сил. – А что случилось? – произнесла она хрипло, срываясь на звенящий фальцет. – Так… сущий пустяк! Меня избили и чуть не пустили по кругу. А мой малыш замер на седьмой неделе, я так и не услышала его сердечко. – Она истерично засмеялась. Из ее прекрасных глаз побежали прозрачные ручейки слез. – Ну, что? Сделал меня счастливой? Смотри, как мне помогла твоя удача! СМОТРИ-И!