POV Александра

– Павел, вы точно танцуете сальсу? – широко улыбаясь, обратилась к моему партнеру хореограф, когда Левицкого понесло не туда. – Я танцую вальсу! – ухмыльнувшись, Пашка протащил меня по паркету и вновь притянул к себе за талию. – И не забывайте про бедра! – преподавательница Ксения, статная брюнетка лет сорока в черном танцевальном наряде, погрозила Паше пальцем. – Я вас умоляю! Как можно забыть про бедра? – подмигнув мне, Левицкий начал так энергично покачивать бедрами, что я вообще перестала за ним поспевать. – Саша, ближе. Еще ближе! Не шарахайся от него! Не забываем, что сальса – это танец близкого контакта. Без полного взаимодействия между партнерами не будет хорошего ведения. Не будет импульса! – хорошо поставленным голосом вещала хореограф. Запыхавшись, я пыталась поспевать не только за партнером, но и за другими парами, потому что наша группа состояла сплошь из одних профессионалов с большим опытом в сальсе и бачате. Я столько лет занималась, однако вот уже третье занятие чувствовала себя аутсайдером. Руки не слушались, ноги путались, голова дергалась на манер китайского болванчика. Я будто заново училась не только танцевать, но и жить. Шаг за шагом, связка за связкой. А ведь еще совсем недавно казалось, ничто не заставит меня покинуть свою комнату. Вообще выйти из дома. Но у любого горя, как выяснилось, есть прошедшее время. Хотя я до сих пор чувствовала пустоту в теле, сердце и душе. Возможно, однажды, качая коляску с моим малышом, наступит день, когда я осознаю, что замершая беременность – это прожитая история. Возможно, я смогу думать об этом без подступающего к горлу кома. – Александра, не отвлекайся, – Паша притянул меня к себе, заставляя резко прогнуться. Кто бы мог подумать, что именно Левицкий в самый сложный жизненный период бросит мне спасательный круг? Во время одного из своих визитов он предложил мне прогуляться. А сам взял и отвез меня в танцевальную студию, где впервые за долгие черные дни у меня получилось хоть ненадолго отключить голову. – Сашенька, еще больше взаимодействия. Ближе! Можно, конечно, вести руками, но ведение корпусом – это более вкусно, более страстно… Доверься своему партнеру! Ну же! – Саш, я тебя не съем, – на ухо прошептал мне Паша. – Я веду, Сахарок, а ты следуешь. – Его серые глаза были наполнены теплотой и чем-то абсолютно новым. – Следуешь за мной. Поняла? – он прижал меня к своей груди. – Следую, – я обхватила Левицкого за талию. – Чувствуешь импульс? – хрипло спросил он, утягивая меня в невероятно красивую связку. * * *– Как ты? Я очнулась от своих мыслей и посмотрела на Пашу, маневрирующего в потоке машин. – Нормально, – перевела взгляд на цветы, которые он вручил мне перед тем, как мы отправились в обратный путь. Букет оказался с сюрпризом – сверху к цветам был прикреплен сверток с клубникой в шоколаде. Я засунула ягодку в рот и снова отвернулась к окну, разглядывая новогоднюю иллюминацию. Вечерняя Москва дышала приближающимся Новым годом. Когда-то это был мой любимый праздник. Вспомнилось, как мы с мамой каждый год пекли большой шоколадный торт, а потом угощали им папу. Вздохнув, я откусила кусочек от клубники, наконец распробовав бельгийский шоколад. – Вкусно, – отрешенно пробормотала я, вдруг осознав, что все эти дни у меня практически отсутствовал и вкус, и обоняние. – Шоколад повышает уровень дофамина, важнейшего нейромедиатора, который отвечает за хорошее настроение, – Паша посмотрел на меня все тем же новым нечитаемым взглядом. – А еще он содержит фенилэтиламин. – Что это? – Соединение, которое вызывает чувство, похожее на влюбленность, – притормозив на светофоре, Левицкий с такой нежностью на меня посмотрел, что стало не по себе. Я потупила взгляд, боясь услышать нечто такое, что навсегда испортит наши дружеские отношения. К счастью, Паша не стал продолжать, и оставшаяся часть пути до дома Апостолова прошла под тихое мурлыкание радиостанции. – Если что-то понадобится… – начал он, миновав пост охраны коттеджного поселка. – Спасибо, Паш, но ничего не надо, – перебила я. – Кстати, следующее занятие будет по бачате. Ксения сказала, там все обмениваются партнерами, так что я и без тебя найду с кем потанцевать. Не трать свое время. Ты и так столько всего для меня сделал, – выдала абсолютно искренне я. – Главное помни – любой кошмар рано или поздно заканчивается, – подмигнул Левицкий. – А если настолько привык жить в кошмаре, что уже не веришь во что-то хорошее? – Саш, никто не может изменить прошлое, но в наших силах повлиять на финал истории, – прошептал он, паркуя автомобиль перед нужным домом. Повлиять на финал истории. Неожиданно он протянул руку и подушечкой большого пальца коснулся моего запястья. Я сделала резкий вздох, ощутив на коже нечто инородное. Чужое прикосновение. И вроде еще совсем недавно мы вместе учились высекать из наших тел чувственные импульсы, однако вне танцкласса Левицкий продолжал оставаться для меня чужим мужчиной. Паша нахмурился и нервным жестом пригладил волосы. В этот момент неподалеку остановился еще один автомобиль. Я знала, что он принадлежал кому-то из людей Артема и везде сопровождал нас в целях безопасности. – Ну, мне пора. Спасибо за подарки. Платье очень красивое, – пробормотала я, избегая острого взгляда его серых глаз. Сегодня перед тренировкой Паша подарил мне танцевальный наряд и пару новых туфель, даже с размерами угадал. – Ты прямо как мой Фей-крестный, – добавила я, чтобы заполнить неловкую паузу. – М-да… – с горечью выдохнул он. – Паш, – я перебирала пальцами лепестки цветов. – Я очень ценю твою помощь, правда, но… – Я делаю это от чистого сердца, – сверкнул широкой обаятельной улыбкой Левицкий. – А еще Фей уже опаздывает на свидание! – Хорошего вечера, – я покосилась на экран, встроенный в приборную панель его спорткара. – Вернее, ночи. Я удивилась, обнаружив, что уже десятый час – впервые с того рокового дня я возвращалась так поздно. Попрощавшись с Пашей, я собиралась покинуть его авто, но отвлеклась на какое-то движение за окном. Повернув голову, я заметила внедорожник Апостолова, выезжающий с парковки. Свет фонаря упал на лицо Артема, и наши взгляды встретились. От выражения на дне его диких волчьих глаз у меня душа ушла в пятки. На миг все чувства обострились, и я, вцепившись пальцами в букет, нервно сглотнула. В темноте салона внедорожника Артема вспыхнула сигарета, а затем машина сорвалась с места. Какое-то время я сидела, ничего не видя перед собой. Столько разных мыслей роилось в голове, но внезапно вперед вырвалась одна: куда он поехал так поздно? Хоть я и продолжала упрямо его игнорировать, однако уже привыкла, что Артем рано возвращался с работы и вечером находился или в своей спальне, или в кабинете. В глубине души я испытывала спокойствие, зная, что он где-то поблизости. Но, похоже, все изменилось. Вернувшись в темный дом, я поняла, что не ела ничего с обеда, и решила что-нибудь перекусить. Огорчилась, не застав на кухне Елену, ее компания сейчас была бы очень кстати. В последние дни домоправительница жаловалась на повышенное давление и рано уходила отдыхать в свою комнату. Впрочем, в холодильнике меня традиционно ждал настоящий званый ужин. Перекусив салатом, я вновь подумала про большой шоколадный торт из детства. Прямо наваждение какое-то. А если… Открыв шкафчик, в котором Елена хранила баночки с разными сыпучими продуктами, я обнаружила какао и несколько плиток горького шоколада. Вот так удача. Дело осталось за малым – отыскать в интернете рецепт. И он нашелся. Автор популярного кулинарного блога уверял, что такого простого рецепта шоколадного торта еще не встречалось в природе. Я решила проверить это опытным путем и вскоре уже соединяла муку, сахар и какао-порошок. После чего, с видом серьезного повара, перемешала все это венчиком и отправила в миску сливочное масло, растопленный шоколад и яйца. Затем я хорошенько взбила все ингредиенты миксером, чтобы шоколадная масса стала однородной и гладкой, и приступила к выпеканию коржей. Когда я закончила торт, время на часах уже перевалило за полночь. Я поставила результат своих трудов в холодильник и отправилась в спальню. Приняв душ, я натянула чистую сорочку и, выключив свет, забралась под одеяло. Все это время из головы не шла мысль о том, что Он так и не вернулся. Где он? А главное – с кем? На кончиках ресниц замаячили его бездонные карие глаза, вытягивающие из меня сегодня душу прямо через окно внедорожника. Эх, Артем. Как же я запуталась… У меня внутри гнило болото из невыплаканных слез и сплошные горбатые знаки вопросов. Что между нами? А осталось ли вообще хоть что-то? Или каждый теперь сам по себе? Я вздрогнула от еле слышного стука в дверь. – Саш, можно войти? – донесся до моих ушей вкрадчивый голос. Я промолчала и отвернулась к стене, борясь с накатившим волнением. Где он был и что собирается мне сказать? Увы, но я до сих пор не была готова к откровенному разговору. Лучше всего сейчас просто притвориться спящей, что я и сделала, никак не ожидая, что дверь в мою комнату, скрипнув, откроется. Я зажмурилась, услышав мягкие шаги по деревянному полу. Судя по тому, что они стихли, Артем сел в кресло рядом с кроватью. – До Нового года мне придется иногда уезжать по вечерам, – спокойно произнес он, а у меня от уверенных ноток его бархатистого баритона по телу пробежали мурашки. По темной комнате разлилась уютная безопасная тишина. – Кстати, я попробовал торт, – Артем усмехнулся. – Хочешь честное мнение? Вот вообще было неинтересно его мнение! – Нижний корж не пропекся и отдает сырым яйцом, а верхний как сухарь. Я закатила глаза. Дегустатор нашелся! Я два часа выпекала эти коржи, точно зная, что вышло неплохо. Ну, может, самую малость напортачила, пока разбиралась с его навороченной духовкой. – Но я все съел, – почти беззвучно добавил Артем. Все съел, хотя было невкусно. Я непроизвольно закусила губу, испугавшись, что он сейчас уйдет. Однако Артем продолжал сидеть в кресле рядом с моей кроватью. В какой-то момент я начала засыпать и перед самым падением в невесомые облака сна почувствовала, как теплые мужские руки бережно натянули одеяло мне на плечи. С утра я снова захандрила. Но первым делом заставила себя ответить на сообщения Оли и Кандинского, которые, разумеется, ничего не знали о случившемся, однако, учитывая мое месячное отсутствие в университете, понимали – произошло нечто из ряда вон. Идти на танцы не хотелось. Несмотря на то, что накатило тоскливое желание свернуться калачиком и целый день прожигать взглядом потолок, я все-таки заставила себя принять душ и только после этого вернулась в комнату. Внезапно в дверь постучали. – Кто там? – я нервно заправила за ухо влажный локон. – Саш, это Алина. Можно к тебе? – Можно, – произнесла я ослабевшим голосом, а спустя миг в комнату вошла подруга. Алина тепло мне улыбнулась, а я, не в силах справиться со своими эмоциями, разревелась как дура. – Эй, ну ты чего? Я попыталась что-то сказать, но когда Воронова крепко меня обняла, голосовые связки окончательно меня подвели. Какое-то время мы так и стояли, прижавшись друг к другу. Только человек, знающий о потерях не понаслышке, мог прочувствовать всю мою боль. Алина знала. Но кроме боли мое сердце разрывало безмерное чувство вины. Подруга ведь приезжала раньше, однако я возвела свое горе в такой нерушимый абсолют, что отказывалась ее видеть. – Саша, как ты себя чувствуешь? – От ее участливого взгляда мое тело пробила крупная дрожь. В простых синих джинсах и белой водолазке Алина выглядела тонкой и изящной, словно статуэтка. Только насыщенный загар давал понять, что подруга не так давно вернулась из отпуска. – Вчера казалось, что лучше, а с утра снова как накатило, что выть хочется. Мне так страшно, Алин. Страшно, что я не смогу вылезти из этого болота. Ничего не хочу. Прикрываю глаза и бесконечно прокручиваю в голове этот кошмарный день… И ночь… Я его не уберегла. Понимаешь? Не уберегла нашего малыша. Он не захотел себе такую маму… – У вас с Артемом еще обязательно будут дети, – спешно вытерев щеки, Алина снова меня обняла. Я грустно рассмеялась. – Отношения с Апостоловым на самом дне. Хотя… – Я покачала головой. – У нас и отношений-то толком не было. Вспомни, с какой красоткой он пришел на вашу свадьбу? – Я поморщилась от болезненных воспоминаний. – На тот момент он все еще пытался от меня откупиться, так сказать, отблагодарить за совместный отдых. Алина нахмурилась, но промолчала, однако все эмоции были написаны на ее лице. Я видела ее негодование и смятение. – Но ты же его любишь? – усаживаясь рядом со мной на кровать, осмелилась возразить она. – Люблю, – тихо пробормотала я, вновь подумав про вчерашний вечер, когда Артем сидел в кресле, охраняя мой покой. – Знаешь, мне всегда казалось, у нас идеальная совместимость. Глупо, понимаю. – Я издала горький смешок. – Но я столько сил приложила, пытаясь его в этом убедить… – Сделав паузу, я глубоко вздохнула. – А что, если нам с Темным просто не по пути? Не судьба. Так ведь бывает? Может то, что случилось с нашим ребенком – это знак? – впервые озвучила я мрачные мысли. – Если бы можно было отмотать время назад, ты бы отказалась провести с ним отпуск, зная, к чему это приведет? – тихо спросила Алина, подперев щеку рукой. Ее вопрос застал меня врасплох. Я боялась ответить на него, предпочитая вариться в котле этой мучительной неопределенности. – Делай так, как чувствуешь, – крепко сжав мою руку, посоветовала Воронова. А если у меня внутри – выжженное поле, и я ничего не чувствую? – Но не руби с плеча, – добавила подруга. – Артем очень переживает. Я знаю это от Кирилла, он говорит, что никогда не видел брата таким. Артем готов ради тебя на все. Слышишь? На все. – Как твои дела? – поинтересовалась я, прерывая тягостную паузу. – В целом, нормально. В шоуруме почти раскупили всю новую коллекцию, но новогоднего настроения ни у кого нет, – Алина поморщилась. – Мы до сих пор в шоке от новостей о том, что тебе пришлось пережить. – Она вздохнула. – А еще мы стали часто ругаться с Кириллом. Он помешался на моей безопасности! Вчера вот чуть не подрался с соседом – ему, блин, показалось, что сосед как-то не так на меня посмотрел. Мы с Сашкой и так безвылазно сидим дома. Всю работу я выполняю дистанционно, но мне надо хотя бы раз в неделю выезжать на производство, чтобы самой все контролировать, а он думает, я развлекаться хожу! – Ну, Воронов известный суетолог, – я откинулась на подушку, слабо улыбаясь. – Кирилл сказал, у них все под контролем, но лучше, как говорится, перестраховаться. Надеюсь, это безумие скоро закончится, и мы вернемся к нормальной жизни. У них все под контролем. Ха-ха. Сознание «любезно» подбросило картину, как несколько человек в балаклавах вскрывают болгаркой дверь моей квартиры. Я стиснула кулаки, опуская взгляд. – Саш, я понимаю, тебе сейчас не до этого, но… Уже по сложившейся традиции у меня для тебя есть подарок. Алина взяла пакет, который поставила на комод, когда пришла, и достала оттуда длинное красное платье с бретелями, выполненными из серебристых страз. Она протянула его мне. – Спасибо, Алин, но… – я замешкалась, не зная, как реагировать на подарок. Куда мне сейчас в этом платье? – Я все понимаю, но впереди Новый год, вдруг тебе захочется нарядиться. Почему, собственно, нет? Ты молодая и красивая! Имеешь право! – сбивчиво рассуждала Воронова. – Вряд ли в новогоднюю ночь я буду наряжаться, – покосившись на свое отражение в большом зеркале, я расстроенно вздохнула. Мой внешний все еще оставался печальным зрелищем. – Если только каким-нибудь зомби с землистым цветом лица, впалыми щеками и нездоровой худобой. – Я не только про новогоднюю ночь, – Алина мерила комнату широкими шагами. – В эту субботу в «Патриках» традиционный корпоратив для сотрудников «Апостол-групп». Что бы ни происходило, люди ждут праздник. В здании будет усилена охрана. Кирилл сказал, они с братом обязаны поздравить коллектив, руководители как-никак! Раз он будет, я тоже пойду. А ты можешь составить компанию Артему. – Спасибо, Алин, я подумаю… – поблагодарила я для вежливости, хотя, конечно, не собиралась идти ни на какой корпоратив. – Кстати, хотела тебе кое-что показать, – подруга хитро подмигнула, доставая из сумки телефон. – Мы заменили оформление витрин в шоуруме. Как тебе? Я удивленно моргала, не веря своим глазам. Одну из витрин магазина Вороновой украшала моя огромная фотография с первого показа, проходившего около года назад. На снимке я была облачена в шикарное белоснежное платье, больше напоминающее наряд невесты. Мой образ дышал жизнью. Сильная. Уверенная. Яркая. С гордо расправленными плечами и глазами, в которых горел огонь. – Спасибо, – прошептала я, вытирая слезы. Я вновь посмотрела в зеркало на свою безжизненную оболочку, с трудом осознавая, что я и блистательная девушка с фотографии – это один и тот же человек. – Знай, ты не одна… – Алина присела рядом со мной на кровать, крепко обняла за талию, и мы одновременно зашмыгали носами, как две дурочки. * * *Когда подруга уехала, я спустилась к Елене, чтобы помочь приготовить ужин. Вскоре наше уютное уединение на кухне нарушил Анатолий. Он появился в дверях в пуховике нараспашку, сжимая здоровенную коробку в руках. – Доброго дня! – он улыбнулся, ставя свою ношу на пол. Я кивнула. – Здравствуй, Толя. Ужинать будешь? – поприветствовала его Елена, с любопытством разглядывая коробку. – Спасибо, Лен! Я не голоден. Артем попросил передать вот это для Саши. – А что там? – тихо уточнила я. – Шеф сказал, ты очень вкусно печешь торты! Там все необходимое: кухонный комбайн, формы, прихватки… – улыбка Анатолия стала шире. – А меня как-нибудь угостишь? – он потер свою бритую голову, вопросительно изогнув бровь. Очень вкусно пеку торты. Ну-ну. – Угощу, – я выдавила из себя слабую улыбку. Разбирая коробку, я увидела в кухонном окне Артема – без шапки, в расстегнутом пуховике, из-под которого выглядывал белый свитер с высоким воротом. Апостолов шел через заснеженный двор, волоча за собой здоровенную елку. Пушистую, зеленую. – Какая красавица! – мягко воскликнула Елена. Переглянувшись, мы с ней поспешили в гостиную, чтобы открыть для хозяина дома дверь. – Всем привет! – бросив ель при входе, Апостолов стряхнул снег с волос и внезапно улыбнулся. Не только губами, но и глазами. А мне почему-то вдруг захотелось сдуть снежинки с его раскрасневшегося лица. – Лен, игрушки найдете? – его хрипловатый голос заставил мое сердце забиться быстрее. – Сейчас закончим с рагу и займемся украшением дома, – деловито заверила она. – Тогда… до вечера! – кашлянув в кулак, Артем на миг задержал взгляд на моем лице, после чего скрылся за дверью. И хоть я не испытывала особого желания погружаться во всю эту новогоднюю суету, отказывать было как-то неудобно, поэтому вскоре мы спустились на цокольный этаж, где одна из комнат использовалась в качестве кладовки. Я с удивлением разглядывала бесчисленное количество ящиков и коробок, хранящих, очевидно, не один секрет Темного Артема. – Вот здесь гирлянды, – Елена указала на коробку в самом углу. – А елочные игрушки надо искать… – она задумчиво потерла пальцем крохотную мимическую морщинку на переносице. – Даже не припомню, когда он в последний раз ставил живую елку. На моей памяти такое впервые. – Правда? – Сколько я здесь работаю, хозяин всегда отмечал Новый год вне дома. Я, конечно, наряжала ему искусственную елочку, но такой интерес к празднику вижу впервые, – подмигнула мне она. Довольно продолжительное время мы молча разбирали многочисленные залежи всякой всячины, пытаясь отыскать елочные игрушки. – Саш, смотри, что я нашла, – Елена вытащила со дна коробки из-под обуви какой-то альбом и протянула его мне. На обложке было написано: Артем А. На миг мои щеки потеплели, и, почувствовав смущение, я быстро перевернула страницу, обнаружив дальше выцветшие детские рисунки. Елена отвернулась, сделав вид, что занята поиском игрушек в ящиках у противоположной стены, а я продолжала разглядывать творчество маленького Артема. Я попросту не могла представить Апостолова за этим занятием. Еще и цвета такие жизнерадостные. Красный. Желтый. Зеленый. Радуги. Цветочные поля. Бескрайние океаны со смешными птицами-галочками. Натюрморты. Портреты. «Мой папка». «Брат Кирюша». «Мамочка». И много-много по-детски трогательных портретов его мамы. В самом конце альбома я отыскала сложенный вдвое лист в клеточку. «Письмо Деду Морозу». Вот это да! Неужели этот хмурый замкнутый мужчина когда-то верил в Деда Мороза? Я провела пальцами по написанным детским почерком словам: «Артем А. 7 лет» и дрожащими руками развернула послание. «Дед Мороз, мне от тебя ничего не нужно! Можешь подарить мой подарок брату Кирюше. Он только родился и еще не умеет говорить, но я точно знаю, что он мечтает о большой радиоуправляемой машинке и новом пистолете с пульками. Только будь осторожен, у нас во дворе живет собака. Она не лает, но больно кусается. Если что, я предупредил!» Закрыв альбом, я убрала его на место, испытывая умиротворяющее спокойствие. Вскоре мы наконец отыскали нужную коробку и принялись украшать дом. Потом я ненадолго прилегла, чтобы восстановить силы. А, отдохнув, снова спустилась вниз и обнаружила в центре гостиной елку, расправившую свои пушистые ветки. В доме так хорошо пахло лесом и свежей хвоей. Повернув голову, я увидела Артема. С сосредоточенным видом он заканчивал обматывать елку гирляндой. Затем подошел к столу, достал из коробки красный шар и повесил его на елку. – Ну, мне кто-нибудь поможет? – Артем сосредоточил на мне полный теплоты взгляд, в котором сверкала хитринка. – Елена сказала, что неважно себя чувствует… – я подошла ближе, пожав плечами. – Она в последнее время сильно сдала, поэтому через пару дней отправляю ее до конца каникул в профилакторий. Пусть немного подлатает здоровье. – Это хорошо. Подлатать здоровье, я имею в виду… Я замялась, вдруг сообразив, что кроме нас с ним в доме никого не будет. Кажется, Апостолов догадался, о чем я подумала – я поняла это по его взгляду и смутилась. – Красивая елка, – пробормотала я, пытаясь сгладить неловкость, и повернулась к столу, где стояла коробка со стеклянными шарами, переливающимися всеми огнями. – Мама очень любила Новый год. Она каждый год докупала шары в свою коллекцию. Этим игрушкам больше двадцати лет, своего рода семейная реликвия. Даже не верится, что уцелели, – взяв золотую шишку, Апостолов нашел ей место рядом с красным шаром, а я потянулась к длинным серебристым бусам. Какое-то время мы молча украшали елку. Взяв блестящую красную звезду, я привстала на носочки, чтобы прикрепить ее на самой макушке, но не смогла дотянуться. Артем подошел ко мне сзади и, обхватив за талию, легким движением приподнял. От этого неожиданного прикосновения меня бросило в жар. Сама не ожидала, что тело отреагирует так остро. В нос пробрался до дрожи волнующий мужской запах. Запах Артема. А еще аромат шоколада. Похоже, он снова ел мой невкусный шоколадный торт… Подрагивающими пальцами я пыталась установить звезду на макушку, а Артем часто дышал мне в шею, но я старалась не вспоминать о том, как с ним может быть сладко. – Не получается вставить… – я не сразу сообразила, как нелепо это прозвучало. – Хочешь… я вставлю? – в его севшем голосе вибрировал смех. – Я почти смогла. – Ладони Артема сползли на открытый участок кожи между моей футболкой и домашними штанами, я тихо сглотнула. – Готово… Опустив руки, я неуверенно скользнула кончиками пальцев по его горячим ладоням, сцепленным на моем животе. – Готово, Артем, – повторила я, намекая, что больше не нужно так крепко держать меня. Не произнеся ни звука, он отстранился. Обернувшись, я дернулась, как от удара током, напоровшись на прямой мужской взгляд. Он был горячим и тяжелым. Я не сразу сообразила, что, попятившись, уперлась в край обеденного стола. Вот дуреха! – Ты верил в Деда Мороза? – тихо спросила я, впиваясь пальцами в мягкую ткань штанов, пытаясь незаметно вытереть взмокшие ладошки. – Я никогда не был доверчивым мальчишкой, Саша, – но в глазах Темного я увидела маленького мальчугана, в жизни которого когда-то очень давно было место чуду. Артем зажег гирлянды, отчего игрушки начали переливаться разноцветными огоньками. Красиво. Мое сердце восторженно замерло, потому что вместе с запахом хвои вокруг распространился запах уюта и тепла. Да, того самого запаха, волнующего предвкушения чуда родом из детства… Но больше всего вокруг пахло им. Я до сих пор ощущала на животе отпечатки шершавых мужских пальцев. И запах. Его запах. – Мне нужно ненадолго уехать. К моему возвращению испечешь что-нибудь? – поинтересовался Артем, всматриваясь в мое лицо. Кивнув, я проворчала: – Попробую приготовить имбирные пряники. * * *Выключив свет, я легла в кровать. В воздухе витали нотки пряного лакомства. Даже после душа от рук до сих пор исходил еле уловимый аромат праздничных специй. Масло, мед, мука, яйца, пряности – благодаря этому нехитрому набору ингредиентов на кухне лежала целая горка имбирного печенья, а я, несмотря на усталость, чувствовала себя весьма довольной. Я вздрогнула от еле слышного стука в дверь. – Саш? – как и прошлой ночью, до меня донесся хрипловатый голос Артема, за которым последовала оглушительная тишина. Я догадывалась, Артем все равно войдет, несмотря на мое молчание. Спустя несколько секунд послышались шаги, и обнаженный по пояс Апостолов разместился в кресле рядом с моей кроватью, откровенно заглядывая мне в глаза. – Сахарная Саша… – прошептал он, добродушно посмеиваясь. – Что смешного? – буркнула я. – Я попробовал печенюшки, – нахальная улыбка стала шире. И как? – чуть не спросила я, однако вовремя заставила себя промолчать, сделав вид, что меня не волнует его мнение. Хотя на самом деле мне было до жути интересно, я очень старалась, чтобы ему понравилось. – Я бы переименовал их из имбирных человечков в десять негритят, – выдал Артем. – Вкусно, но немного пахнет горелым, – негромко добавил он, сверля меня теплым взглядом. Промолчав, я отвернулась к стене. Снова, видите ли, ему не угодила! Так и уснула, погрузившись в самобичевание. Проснулась среди ночи, ожидая обнаружить комнату опустевшей, однако Артем все еще был рядом. Заснул прямо в кресле. – Артем, – прошептала я, осторожно взяв его за руку. Апостолов моментально открыл глаза. – Ложись ко мне, тут еще полно места. * * *Утром открыв глаза, я некоторое время задумчиво разглядывала потолок. Артем ушел, но соседняя подушка до сих пор хранила его запах. Повернув голову, я посмотрела в окно и зажмурилась от ослепительного солнечного света. Вдруг подумалось, что начать все сначала не так уж и трудно, как мне казалось на первый взгляд. Воспоминания об этой странной ночи волчком крутились в моей голове. Так необычно было находиться с Артемом под одним одеялом, но при этом даже не прикасаться друг к другу. Впервые за долгие дни я по-настоящему выспалась. Просыпаясь под утро, я почувствовала, что Артем не спал и явно не мог найти себе места. Даже сквозь негу сна я ощутила, как Темный практически невесомо привлек меня к себе. Прошелся по моему лицу слегка загрубевшими подушечками пальцев, задевая впадинку над верхней губой, и только после этого, наклонившись, поцеловал. А потом он ушел. Хотела ли я большего? Сложный вопрос. Я старалась гнать от себя эти мысли, выбрав позицию страуса, то есть продолжала прятать голову в песок. До дрожи опасалась, что физическая близость может все испортить, ведь я так до конца и не разобралась в себе, не говоря уже о том, что между нами с Артемом так и не состоялось откровенного разговора. Сначала я не подпускала его к себе, а теперь он, похоже, занял выжидательную позицию. Приведя себя в порядок, я натянула домашнюю одежду и спустилась вниз. Елена уже хлопотала на кухне. – Свежий кофе? – воодушевленно улыбнулась мне она, указывая на шипящую на плите турку. – Не нравится мне тот, что из кофемашины. Продолжаю варить себе по старинке! – Не откажусь. – Приняв из ее рук чашку, я вдохнула густой аромат арабики. – М-м… вкусно, – пробормотала, наслаждаясь терпким бодрящим вкусом. – Хочешь, еще сварю? – Если только чуть позже, – допив кофе, я вернула ей кружку. – Какие планы на день? – поинтересовалась она. – Вечером собираюсь на танцы, а пока даже не знаю… Мне нужно было готовиться к приближающейся сессии, и так много пропустила, но от мыслей о возвращении на учебу тоска и безнадега накатывали с новой силой. Не хотелось видеть никого из моих однокурсников, хоть на заочку переводись, ей-богу. – Поплавать не хочешь? – вдруг предложила Елена, тут же пояснив: – В доме есть бассейн, сауна, джакузи. Я ни разу не видела тебя в том крыле. Джакузи. От непрошеных воспоминаний мои щеки зарделись. – Хозяин часто по утрам совершает заплыв. – Правда? – Ага. Но сегодня он вроде уже уехал на работу, – Елена покосилась на время, высвечивающееся на большой плазме. – Обычно он уезжает из дома в восемь утра. – А это неплохая идея, спасибо. – Поболтав с Еленой еще немного, я решила последовать ее совету. Вернувшись в спальню, отыскала в шкафу слитный купальник, облачилась в него и накинула на плечи халат. Прихватив с собой шлепки, отправилась в правое крыло, где располагалась релакс-зона. Задумавшись, я сама не заметила, как замерла около бассейна. Из-за игры света и тени создавалось впечатление, что вода повсюду. Впервые я побывала здесь в ту роковую ночь, когда, сбежав от Апостолова, через несколько часов в одном полотенце вернулась в его дом и после всех моих злоключений оказалась с Артемом в одном джакузи. Прислушавшись, я уловила где-то поблизости шум воды. Елена же говорила, что он уже уехал? Свернув в сторону сауны, я обнаружила приоткрытую запотевшую дверь и заглянула внутрь… Артем принимал душ. Запрокинув голову, он стоял под тугими струями воды, и вид его сильного обнаженного тела заставил кровь в моих венах воспламениться. Я не планировала показываться ему на глаза, но и сдвинуться с места не получалось. Ноги будто одеревенели, а во рту скопилось чересчур много вязкой слюны. Кое-как я заставила себя отступить на безопасное расстояние. Опустив руку, Артем сжал свой напряженный член. Вытолкнув сквозь плотно сжатые зубы воздух, он принялся скользить по нему своими длинными пальцами вверх-вниз. Вверх-вниз. Быстрее. Резче. Потрясенная этим зрелищем, я вдруг поняла, что не дышу. Рука Артема быстро перемещалась по стояку, сжимая его и разжимая. Мне казалось, что такой темп невозможно долго выдерживать, и он вот-вот… Признаюсь, меня разрывало от самых противоречивых эмоций и ощущений. Интересно, как бы отреагировал Артем, если бы на месте его пальцев вдруг оказались мои губы и язык? Я ни разу не ласкала его орально, потому что он не просил об этом, но если бы попросил, тогда, на отдыхе, вряд ли бы я смогла ему отказать… А сейчас? Сама того не сознавая, я дотронулась до окаменевших сосков под эластичной тканью купальника, поморщилась от болезненного покалывания, распространившегося по всему телу. Вид его самоудовлетворения меня задел. В глубине души хотелось… всего хотелось. Например, переступить порог этой душевой, отдаться его напору и ласке. Однако меня до сих пор что-то останавливало. Не пытаясь сдержать стон, Артем захрипел и ударил кулаком по стеклянной перегородке. А когда я увидела, как он, задрожав, начал бурно кончать, то практически перестала чувствовать свои конечности. Я на уровне инстинктов проживала этот оргазм вместе с ним… У меня перехватило дыхание, а тело затопило неуместным жаром. Запоздало дошло, что он вот-вот закончит «банные процедуры», и я поспешила ретироваться в спальню. * * *Увиденное утром в душе целый день крутилось у меня в голове. Его красивое мужественное лицо, скованное печатью наслаждения. К своему стыду, я не могла думать ни о чем другом. Получается, Апостолов каждый день «спасался» таким образом? Хотя как иначе? Припомнила, как пару недель назад он попытался меня обнять, но я оттолкнула его, назвав животным. Вечером Артем не появился к ужину, прислав сообщение, что вернется ближе к полуночи. Ничего не ответив, я решила лечь спать пораньше, понятия не имея, как теперь себя вести. Должна ли я признаться, что подглядывала? И если да, что делать дальше? На языке вертелось столько вопросов… Размышляя обо всем этом, я задремала, а потом внезапно почувствовала рядом с собой движение. Матрас прогнулся, а в ноздри проник такой родной дурманящий запах… Я приоткрыла глаза и попала в плен двух черных воронок, прожигающих меня до самого нутра. – Спи, Сахарная, а я буду тебя охранять, – прошептал он, дотрагиваясь подушечкой большого пальца до моей выпирающей ключицы. – Охраняй, – благосклонно разрешила я в полудреме. Потрепав меня по волосам, Апостолов отодвинулся на свою часть кровати, и я почувствовала легкий укол разочарования. А если… после того, что случилось, я перестала привлекать его, как женщина? От тревожного предчувствия мое сердце заколотилось с бешеной скоростью, однако я промолчала и закрыла глаза. Это был сон, но такой реальный… Он. Обнаженный. Снова ублажал себя в душевой. Только на этот раз большой налитый член покачивался прямо перед моим лицом. Скользя по нему пальцами, Артем ласкал себя и дрожал. Ласкал и дрожал, сжимая в ладонях свою мощную эрекцию. Не пропуская ни секунды этого будоражащего зрелища, я покрылась мурашками и постанывала от переполняющего меня желания. – Саша… Сашенька… Я резко распахнула глаза. Все мое тело горело огнем, и я не понимала, где сон, а где явь. Все переплелось. Такое со мной происходило впервые. – Я… я увидела сон… – сухо сглотнула. – Что ты увидела? – спросил Артем напряженно. – Не важно. – Ты вспотела. Вся мокрая. Я смущено отвела взгляд, вдруг ощутив, что не только сорочка прилипла к телу. – Разденься. Так спать нельзя, – озадаченно добавил Артем, убирая с моего лба мокрый локон. – Но… – Саш, я в состоянии держать себя в руках, – припечатал он, все с той же обеспокоенной интонацией, и отвернулся. – Сказал же, что не причиню тебе вреда. Разглядывая его широкую мощную спину, я стянула влажную сорочку и нырнула обратно под одеяло. – Это не все. Апостолов повернул голову, внимательно меня разглядывая из-под подрагивающих длинных ресниц. – Трусики, – прохрипел он, медленно подкрадываясь ко мне под одеялом. – Они ведь тоже промокли? – порочное понимание отразилось на дне его черных глаз. Я неосознанно провела языком по своим приоткрытым губам и шумно сглотнула. Я сделала глубокий вдох, пропуская через себя жадный мужской взгляд. Озверевший. – Не бойся меня, Саш, – прижимаясь вплотную, Апостолов опустил руку мне между ног, подцепил кончиками пальцев влажную ткань. Убедившись в правоте своих слов, он стянул с меня трусики и накрыл самое чувствительное место на моем теле своей горячей тяжелой ладонью. – Артем, я не… Что «я не»? Голова шла кругом. – Нельзя спать в мокрой одежде. – Его теплые пальцы скользнули по моей истекающей желанием промежности. Не делая резких движений, Артем неторопливо массировал налитые горячей кровью складочки, подводя меня к какому-то новому мучительно сладкому состоянию. Он сжал клитор и легонько по нему стукнул огрубевшей подушечкой, и все вокруг начало меркнуть. Бедра свела судорога, а горло парализовало от подступающего стона наслаждения. Сжимая бедра, я хрипела и извивалась, глядя на него сквозь приоткрытые веки. – Моя Сахарная… – удерживая руку у меня между ног, Апостолов будто контролировал частоту, продолжительность и силу накрывшего меня экстаза. – Все хорошо, Саша, – внезапно поцеловал меня в уголок губ. Я всхлипнула, неосознанно царапая его пальцы. – У нас все будет хорошо. Даже не сомневайся, – он обволакивал меня своим уверенным хриплым голосом. Нервно кивнув, сдерживая подступающие слезы, я наконец обмякла в руках Артема и прижалась к нему еще крепче. – Я боюсь, – пробормотала, почти не размыкая губ. – Я тоже, – еле слышно признался он. – Впервые в жизни так сильно боюсь кого-то потерять. – И что дальше? – сглотнула, бедром ощущая его каменную эрекцию. – Хочешь мне помочь? – хмыкнув, Артем коснулся моего виска губами. – Ну… – я поколебалась. – У нас будет много секса, родная. Но в этот раз мы не станем торопиться, – пропуская мои взмокшие пряди между пальцами, Артем уложил мою голову себе на грудь. – Все, Саша, спать. Но уснуть не получилось. По крайней мере, у меня. Уж слишком сильно будоражила близость Артема. Я так от нее отвыкла, отвыкла от тех ощущений, которые она во мне вызывала, и из-за этого никак не получалось с собой совладать. Парадоксально, но как бы я ни чуралась Апостолова, только полностью подчинившись его рукам, я впервые за долгие дни нашла долгожданное успокоение. Мне стало легче. Гораздо. – Артем, – прошептала я, наконец осмелившись нарушить нашу уютную тишину. – Я тебя слушаю, – откликнулся он мягким, но таким чувственным голосом, что кровь зашумела в ушах. – Нам столько всего нужно обсудить. Тебе не кажется? – пробормотала я, выпутываясь из его объятий и подтягивая одеяло выше к груди. – Тогда куда ты собралась? – удержав за талию, Артем вновь вернул меня на место и уложил мою голову обратно себе на грудь. Его тяжелая ладонь запуталась в моих растрепанных волосах, неторопливо массируя кожу головы. Тяжелое дыхание Артема в сочетании с легкими скольжениями руки по моей шее заставили низ живота стянуться влажным узлом. То, как мое тело до сих пор на него реагировало, несколько пугало. – Погоди, мне надо… одеться. – Зачем? В комнате темно. Я могу держать тебя в руках и себя при этом тоже. Как диабетик с коробкой конфет в руках – прокачиваю свою силу воли. Артем мог держать себя в руках, чего не скажешь обо мне, время от времени ощущающей бедром его возбуждение. Это отвлекало. Кому-то явно требовалась разрядка. – Важные разговоры так не ведутся, Артем, – пробормотала я себе под нос. – И как же они ведутся, Сашенька? Просвети меня? М? – у меня перехватило дыхание от его обволакивающего хриплого смеха, такого теплого и беззлобного, что я с трудом сдержала улыбку. Каждое его слово, прикосновение, жест – миллиметр за миллиметром сдирали с меня закостенелый защитный панцирь, наглухо укрывающий душу. Почему ему так легко это удавалось? Поднявшись с кровати, я поспешила к шкафу. В полумраке схватила первую попавшуюся футболку и натянула ее на себя. Затем под неодобрительный вздох Артема я надела трусики и только после этого вернулась к нему под одеяло. – Я тебя слушаю, Саша, – он придвинул меня ближе к себе, очевидно, ожидая какого-то обдуманного целостного монолога, в то время как у меня в голове варилась привычная каша из самых разных эмоций. – Я просто хотела поблагодарить тебя за то, что ты рядом. Мне жаль, что я так… себя вела… Апостолов некоторое время не произносил ни звука. Внезапно он как-то неловко сгреб меня в охапку, и мы одновременно замерли, наслаждаясь моментом. – Саша… – в этом его коротком обращении было столько всего. Я почувствовала всю ту бешеную гамму переживаний, смешанных с адской болью, которые обуревали Артема. Я сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться. – Ты правда думаешь, что у нас получится начать все с начала? Даже после… – Я судорожно сглотнула. Мы ненадолго замолчали. – Мой отец говорил, трудные времена создают сильных людей. Сильные люди создают хорошие времена. Все в наших руках, Александра, – он еще крепче меня обнял. – А я в твоих… – От возникших между нами нитей этой особенной близости я вновь почувствовала себя беззащитной и голой. Броня все-таки упала, я растворилась в его манящей темноте. Если мы светились сами, что нам сгущающаяся вокруг тьма? Каким-то чудом Темному Артему удалось пустить свет в мою скорбящую израненную душу. Я снова почувствовала себя обласканной и согретой, медленно исцелялась, будто он – моя персональная таблетка от одиночества и тоски. – Мне было так страшно, Артем. Не за себя. Почему он… Ну почему все так произошло? – я шмыгнула носом. – Я разговаривал с доктором, – начал он, аккуратно подбирая слова. – Исследование показало, что эмбрион в результате генетических и хромосомных аномалий не был совместим с жизнью. Это было неизбежно, Саш, – договорил он почти беззвучно, гладя меня по волосам. И снова эта загробная, такая болючая, одна на двоих тишина, а потом меня прорвало… Несколько минут я глухо рыдала, спрятав лицо у него на груди. Мое тело конвульсивно содрогалось, пока Артем медленно пересчитывал позвонки на моей спине, баюкая, как маленькую девочку. Когда немного отпустило, я осмелилась спросить: – Ты действительно хочешь быть со мной или это благотворительная акция из-за чувства вины к несчастной сиротке? – Зло рассмеявшись, я старалась заглушить душевную боль, накатившую с новой силой. – Ответь честно. Если «как получится» или «поживем-увидим» – я пойму. Внезапно Апостолов перестал меня обнимать. Он резко навалился на меня сверху, припечатывая своим твердым телом к матрасу. От неожиданности я шумно выдохнула, проведя кончиком языка по своим губам в нескольких миллиметрах от его чувственного рта. – Артем… Вдох-выдох. Одним воздухом. – Это не «как получится», глупая, это навсегда, – он перешел на сорванный шепот. – Ты – часть меня. Уже давно. Всегда внутри. Как душа. Слышишь, Сахарная? Как жить эту жизнь в мире, где Саша не улыбается? Помнишь? – одержимо рассмеялся он, оставляя на моих губах отпечаток от своих горячих и слегка соленых губ. Соль и сахар. Я попыталась удержать его за шею, чтобы углубить поцелуй, однако Артем перехватил мою руку и медленно отстранился. Даже в полумраке я видела, с каким благоговением он на меня смотрел, прожигая своими демоническими карими глазами. – Я сдерживаюсь из последних сил, Саш, чтобы снова не натворить глупостей. Родная, если мы поцелуемся, настанет апокалипсис. Не хочу превращаться в животное. Не сейчас. Не когда ты еще так слаба, и я должен думать головой. Он откатился на безопасное расстояние, закрыл лицо ладонями, и спальня вновь погрузилась в безмолвие. – Артем, – прошептала я, прерывая продолжительную паузу. – Кто эти люди? Ну, которые ворвались ко мне? – сглотнула, не в силах противостоять внезапно окутавшему меня липкому мороку ужаса. – Их имена тебе ни о чем не скажут, Саш, – голос Апостолова резко ожесточился. – Но можешь быть уверена, все они получат по заслугам. Я не пощажу никого, – от последней фразы, сказанной абсолютно спокойно, у меня на пояснице закопошились мурашки. – Артем, – я пыталась подобрать правильные слова, чтобы он меня услышал. – Не надо вершить самосуд. Иначе это никогда не закончится. Я не хочу жить в вечном страхе. Не переживу, если с тобой что-нибудь случится… – всхлипнула, снова подумав о нашем малыше, который так и не родился. Не был совместим с жизнью. А мы? Мне бы так хотелось, чтобы мы сумели переиграть судьбу. Артем молчал и смотрел так, будто ради меня готов был расколоть планету вдребезги. Внезапно выражение его лица стало задумчивым. Он притянул меня к себе, обняв за талию обеими руками. – Завтра вечером корпоратив на работе. Пойдешь со мной? Я покачала головой, глядя на Апостолова из-под полуприкрытых век. Он наблюдал за мной так пристально и проникновенно, что сжималось сердце. – Вряд ли я готова туда идти. Не хочу никого видеть. – Подумай. Мне бы очень хотелось, чтобы ты составила мне компанию, – взяв мою ладонь, Артем поднес кончики пальцев к своим губам и невесомо поцеловал, после чего безапелляционно приказал: – Саша, спать. Я прижалась к нему, переплетая его ноги со своими, положила отяжелевшую голову своему мужчине на грудь и вскоре отключилась. * * *Когда я проснулась, солнце вновь светило подозрительно ярко для конца декабря, а Артема в постели и след простыл. Я протянула руку к телефону и увидела время. Почти одиннадцать. Значит, Артем уже точно на работе. Разблокировав экран, я пробежалась взглядом по сообщениям. Интересуясь моими делами, Алина между делом спросила, не собираюсь ли я вечером все-таки пойти на корпоратив. Даже памятуя о шикарном красном платье, которое она подарила, я ответила отрицательно, все еще не желая покидать свою скорлупу. Далее шло сообщение от Паши: «Не надумала потанцевать?» К сообщению он приложил селфи. Левицкий лежал по пояс обнаженный на черных простынях, по-мужски откровенно улыбаясь мне своими ясными серыми глазами. Одна рука была закинута за голову, отчего мускулы красиво напряглись. «Твой плохой танцор😉» – гласила подпись под снимком. Я не смогла сдержать смешок, отправив Паше рожицу с высунутым языком. «Не наговаривай на себя, ты очень даже хороший танцор! Просто тебе нужно найти свою партнершу». Я хотела убрать телефон, как вдруг он практически мгновенно завибрировал в моей ладони. «Если захочешь потанцевать или просто хорошо провести время, помни, я всегда к твоим услугам, Сахарок 😉» Ох. Паша-Паша. Я надеялась, что он все еще делает это исключительно из дружеских побуждений, потому что я искренне ценила его помощь и участие. В течение дня я занималась рутинными делами, пытаясь упорядочить лихорадочные мысли. Проводив Елену в санаторий, я вернулась на кухню и, поддавшись нахлынувшему вдохновению, испекла шарлотку. После чего заварила чай, в одиночестве дегустируя свежую сдобу. Увы, в некоторых местах пирог не пропекся. Вот такой из меня повар. Я открыла блог с рецептами, пытаясь понять, что сделала не так, как вдруг телефон завибрировал в ладони. Снова сообщение от Алины. «А мы на празднике. Начальство прям раскошелилось!;) Даже приглашенных звезд обещают. Без тебя скучно(( Может, приедешь?» Вздохнув, я покачала головой. «У меня тут свой праздник, Алин»,– и я отправила ей фотографию непропеченной шарлотки. «Променяла мое общество на этот пирожок? Я это запомню…» Я усмехнулась, читая следующее сообщение Вороновой: «Кстати, Саш, это пароль от приложения „Патрики-онлайн“ – 77–899–25» «Не поняла. Зачем мне пароль?» «Вдруг захочешь поприсутствовать онлайн?» Я включила фоном сериал, пытаясь отвлечься от мыслей о корпоративе, но ничего не выходило. Из головы почему-то не шли два последних сообщения Вороновой. Зачем она прислала мне пароль от своей учетной записи для входа в приложение? Что такого там происходило? Не выдержав, я все-таки открыла приложение ресторана «Патрики». Так как заведение закрыли на спецобслуживание, войти обычным способом не получилось, поэтому я вбила полученный от Алины пароль и присоединилась к онлайн-трансляции мероприятия. Ого! Я даже не ожидала, что будет так много гостей. Какое-то время я блуждала задумчивым взглядом по незнакомым лицам, надеясь отыскать среди них Артема. Откровенно говоря, было любопытно понаблюдать, чем он занимается. Наконец я обнаружила Апостолова и резко напряглась всем телом, а пальцы так сильно сжали чашку, что тонкий фарфор мог в любой момент лопнуть. Артем сидел за дальним столиком в компании яркой брюнетки, и, на мое несчастье, я разглядела ее лицо… «Саш, это была рабочая встреча. Карина – моя пиарщица». Воспоминания отбойным молотком ударили по голове. Да, это была она – та самая Карина, с которой я видела Апостолова сначала в ресторане на побережье, а спустя несколько дней – в клубе. «Карина – владелец очень востребованного агентства. Она разрабатывает рекламную кампанию для новой сети моих кафе». И другого времени обсудить рекламную кампанию они, конечно же, не нашли. Меня начала грызть ревность. Я никак не могла отделаться от назойливого воспоминания. «У вас с ней сейчас что-то было? Потому что, если… если ты к ней прикасался… целовал ее… на этом мы поставим точку». Обновив трансляцию, я обнаружила, что Артем все еще находится в компании этой девицы. Ну что так долго можно обсуждать? Тем более на корпоративном мероприятии, когда кругом столько сотрудников. А он… с ней. Сударь, похоже, вы совсем зажрались? Потянуло на что-то простенькое? Я пыталась абстрагироваться, честное слово, но в голове то и дело вспыхивали фразы из нашего с Артемом болючего прошлого. В сотый раз обновив злосчастную трансляцию, я не обнаружила парочку в зале вообще. Чаша моего терпения переполнилась. Щеки запылали, я почувствовала пульсацию в каждой клеточке тела. Теперь понятно, почему Алина отправила мне пароль для входа в личный кабинет. Она ведь не дура, сама все видела. Это не «как получится», глупая, это навсегда. Артем Александрович, а сколько длится ваше навсегда? * * *Давно я не собиралась так быстро. Хорошо, что Анатолий тоже жил буквально в соседнем доме и, когда я позвонила ему с просьбой подбросить меня до «Патриков», как раз выезжал в город. Он дал мне на сборы пятнадцать минут. Шикарное красное платье от Алины дождалось своего часа. Оказывается, даже собираясь впопыхах, можно выглядеть очень даже ничего. Я не планировала вообще ехать на этот праздник, но почему-то вдруг отчаянно захотелось посмотреть ему в глаза. Они ведь зеркало души, правда? Расскажут мне все. Зайдя в ресторан, я застыла. Веселье было в самом разгаре. Разгоряченная толпа отжигала как в последний раз. По дороге в «Патрики» я набирала Алине, но так и не смогла до нее дозвониться. Пыталась отыскать их с Вороновым, но среди всеобщего хаоса сделать это не представлялось возможным. Танцевали все. За столиками было пусто. Я снова попыталась набрать подруге, однако даже в случае успеха из-за орущей музыки я бы ничего не расслышала. Тогда я решила спрятаться в женском туалете и позвонить еще раз. Открыв дверь, я буквально нос к носу столкнулась с той самой пиарщицей Кариной. Яркая брюнетка в черном дизайнерском платье, по всей видимости, тоже сразу меня узнала. Она застыла, внимательно меня разглядывая. – Ты все-таки приехала? – от ее белоснежной улыбки попахивало ядом. – Простите, мы знакомы? – я сделала вид, что не знаю, кто она такая. Карина ухмыльнулась. – Знаешь, я жалею только об одном – что отпустила его тогда. Это тот редкий случай, когда пресловутая женская гордость сработала против меня. А ведь вечер так прекрасно начинался, он сам меня поцеловал… – Она прошлась языком по своим пухлым розовым губам, щедро сдобренным блеском. – Вот встала бы на колени да сделала бы так, как Артем Александрович любит… – наклонившись, конец фразы она прошептала мне на ухо: – И, глядишь, у ваших отношений был бы совсем другой исход. Она знала, как он любит. Он сам ее поцеловал. – Все сказала? – уточнила я на удивление спокойным голосом. – Думаешь, ты его потянешь? Рано или поздно Артему надоест вытирать тебе сопли, и он тебя пошлет. Рядом с таким мужчиной должна быть сильная женщина. Партнер. А не травмированный ребенок. Ты просто посмотри на себя, ничтожество! Я была настолько сбита с толку известием об их поцелуе, что потрясение быстро вытеснило гнев. Получается, в тот вечер он меня обманул? Не может быть! Карина продолжала смотреть на меня разъяренным взглядом, будто пыталась отыскать во мне то, что привлекло Артема, но, судя по расползающейся на ее лице змеиной ухмылке, у нее ничего не выходило. В глубине души я продолжала надеяться, что ее признания – не более чем омерзительная ложь обиженной женщины. – Саша! Ты пришла! – за моей спиной послышался радостный голос Алины. Повернув голову, я встретилась с прозрачными голубыми глазами подруги и уловила в них тревогу. – У вас тут, смотрю, клуб тупорылых блондинок? – зло рассмеялась Карина, с головы до пят оглядывая Воронову. Алина играючи выдержала ее пренебрежительный взгляд. Потому что какой бы отборный яд эта стерва ни выплевывала, моя подруга не только выглядела бесподобно в серебристом платье с длинными рукавами и туфлях, украшенных стразами, но и держалась подобно царской особе. Смерив Карину брезгливым взглядом, Воронова вдруг припечатала: – Муж обмолвился, что сегодня с твоим агентством официально разорвали трудовой договор. Только я не понимаю, зачем ты пришла на корпоратив? Торжество ведь для сотрудников холдинга или для деловых партнеров «Апостол-групп», а ты уже не имеешь никакого отношения к компании. – Да пошла ты! – ноздри пиарщицы яростно раздувались, она грозно сжала кулаки и сделала шаг вперед. – Лучше тебе покинуть мероприятие, – не повышая голоса, добавила Алина. – Или нам придется позвать охрану. Может, не будем устраивать шоу? Хотя… – хмыкнув, подруга задумчиво вскинула аккуратную бровь. – Нападение на жену одного из акционеров «Апостолов-групп» однозначно «добавит баллов» к рейтингу твоей деловой репутации, который, к слову, сейчас на дне. – Суки! Тупые суки! – показав нам средние пальцы, эта дрянь вылетела из уборной, как ошпаренная.. – Вау! – я с трудом сдержалась, чтобы не поаплодировать Вороновой. – Помнится, ты тоже так умеешь? – невозмутимо парировала подруга. – Умела. До того, как вся моя жизнь полетела под откос… Кстати, еще раз спасибо за платье, оно шикарное! И твое тоже. Весь образ в целом, – я неловко махнула рукой, указывая на ее прическу – высокий хвост белокурых волос, собранных на макушке, идеально дополнял вечерний наряд. Алина так изменилась с нашей первой встречи, а ведь прошло чуть больше года. Она и во времена работы в «Патриках» сразу притягивала к себе внимание, а сейчас к запоминающейся яркой внешности добавилась энергетика уверенной в себе женщины. Казалось, при желании, эта девушка сможет повести за собой не только Кирилла, но и целую армию. – Я рада, что ты здесь! Ну, пойдем? – Алина тепло улыбнулась. Однако я вновь начала прокручивать в голове слова стервы-пиарщицы, поэтому голос Вороновой послышался откуда-то издалека. – Да. Мне нужно найти Артема… – Видела, как они с Кириллом направлялись в сторону служебного помещения. Когда мы покинули уборную, ведущий на сцене объявлял так называемый «белый танец». – Знаю, вы долго ждали этого момента-а… – надрывался комик. – И вот наконец-то дамы приглашают кавалеро-о-ов! Мужчины, поднимаемся! Выходим согласно купленным билетам! Ха-ха! Не вздумайте обижать девчат! Вот я вам! – ухмылялся он, слегка заплетающимся языком. – Саш, да вон же они! – И Алина повернула мою голову в сторону столов, расположенных рядом с импровизированной сценой, к которой уже спешил какой-то расфуфыренный певец в серебристой кольчуге на манер былинных богатырей. Поздоровавшись с гостями, «богатырь» исполнил строчку из довольно известной песни, однако я так и не смогла вспомнить имени исполнителя. Наконец я заметила Артема. Не обращая внимания на болтовню ведущего и выступление артиста, Апостолов со скучающим выражением лица сидел в компании нескольких мужчин, среди которых я знала только Воронова. В этот миг к Кириллу подошла Алина и утянула мужа на танцпол. По кривой ухмылке Воронова стало ясно, что ему не терпелось принять приглашение любимой. Он смотрел на Алину тем особенным мужским взглядом, от которого окружающим, включая меня, становилось неловко. Я сосредоточила свой взгляд на Артеме. В черном костюме-тройке этот рослый жгучий брюнет не только источал властность, но и выглядел живым воплощением порока. Осанка. Рост. Мускулистая фигура, облаченная в сшитый по его меркам костюм, – все в нем соответствовало статусу большого босса. А исходящие от него волны неприкрытой агрессии буквально ощущались кожей, и я почувствовала, как мельчайшие волоски на моем теле наэлектризовались. А еще у меня будто пелена с глаз спала. Неужели мы и впрямь столько времени жили под одной крышей, и сегодня ночью я уснула у него на груди после того, как Артем практически признался мне в любви? Мысленно ощупывая каждый сантиметр кожи Апостолова, я на время утратила связь с реальностью. И зря, потому что дамы тем временем активно приглашали кавалеров на танец. Даже слишком активно. Вопреки предупреждению Алины, вместо того чтобы покинуть праздник, стерва-пиарщица самым наглым образом вторглась в зону комфорта Апостолова, с елейной улыбкой протягивая ему свою холеную руку. Я перестала дышать, от волнения вцепившись пальцами в свое платье. Примет приглашение или нет? Если примет, для меня это будет равнозначно концу. Острый взгляд черных глаз Апостолова остановился на лице Карины. Артем стал мрачнее тучи и, судя по резкому движению его челюсти, выдал Карине что-то грубое. Плечи пиарщицы осунулись, и она, пошатываясь, сделала шаг в сторону. Я больше не видела эту стерву, потому что в этот момент ощутила на себе его пристальный взгляд. Установив со мной зрительный контакт, Апостолов будто окаменел. В его дьявольских глазах внезапно появился страх. Я очень четко это прочувствовала. Артем боялся, что я узнаю правду про их свидание на побережье… «Ты ее целовал?» – взглядом спросила я. Он попытался сделать непроницаемое лицо. Только желваки, дрогнув на покрытых щетиной скулах, увы, выдали истинное положение вещей. «Ты ведь говорил, между вами ничего не было. Выходит, обманул?» Я затаила дыхание. Нет. Он не мог. Артем был непревзойденным игроком в покер, но в этот раз все эмоции отразились на его лице. Смятение. Сожаление. Отчаяние. Даже я сейчас смогла бы с легкостью его обыграть. Обманул. Мой мир закружился с бешеной скоростью. Я почувствовала, как слабеют ноги. Ложь. Очередная ложь. О чем же еще я не знаю? Вокруг были одна грязь и фальшь! Единственный человек, кому я могла довериться, и тот подвел… Карина не соврала. В тот вечер в Сочи у них все зашло гораздо дальше делового ужина. Они целовались. Возможно, не только… Вдруг все это время между ними была связь, а я просто не видела дальше своего носа? Резко развернувшись, я поспешила к двери, ведущей в служебное помещение. – Саша, постой! – услышала я его взволнованный голос. Влетев в подсобку, я попыталась захлопнуть дверь, однако Апостолов оказался проворнее и протиснулся за мной следом. Поймав меня у стены, он перекрыл все пути к отступлению, сверля мое лицо озверевшим взглядом. – Что эта гадина тебе наговорила? – резал сталью голос Артема. – Скажи?! Я видела, его переполняла ярость, в то время как в моих венах вскипала насыщенная адреналином кровь. Каждый сантиметр тела превращался в оголенный нерв. Напряжение вибрировало в воздухе. Одна зажженная спичка, и… – Если она – гадина, то кто я? Кто я, Артем?! – прошипела зло. – Ты – моя невеста, – стиснув мое лицо ладонями, не своим голосом отозвался он. – Женщина, которую я люблю! Неужели непонятно? – наклонившись ближе, Артем заставил мое сердце зависнуть в свободном падении где-то между небом и землей. Его сильные уверенные пальцы поглаживали каждый сантиметр пылающей кожи, пытаясь заглушить волны бурлящей в жилах агрессии. – Саша, – шептал Темный, легонько задевая горячими губами мою мочку. – Сашенька… – Я… – Мои зубы громко стучали, а в легкие будто насыпали песка – не выходило полноценно вздохнуть. Ядовитые слова пиарщицы все-таки достигли своей цели. Рано или поздно Артему надоест вытирать тебе сопли, и он тебя пошлет… – Я… – почувствовала, как на меня вместе с волной ледяного озноба накатывает паника. Молчание. Громоподобное. Секунда. Две. Три. А мне все еще нечем было дышать. – Мы сейчас поедем домой, – выдохнул у самых моих губ Артем, прошелся ладонями от моей талии до бедер. – И поговорим. – Слегка подтолкнув, он зажал меня в самом углу, жадно впиваясь в мои ягодицы пальцами. Будто со стороны я услышала, как шумно и тяжело Апостолов сглотнул, отчего мое тело моментально охватило влажным жаром. – Я все тебе расскажу, – прожигая своим невменяемым взглядом, Апостолов прижимался ко мне вплотную. – Между нами не останется секретов. Его сбитое дыхание смешивалось с раскаленным воздухом из моих легких, пока тяжелые ладони, гораздо настойчивее перемещаясь по моему телу, заставляли поочередно погибать и воскресать в его медвежьей хватке. – Д-домой? – я сделала надрывный вдох, стараясь успокоиться. Артем кивнул, принимаясь нетерпеливо поглаживать мои скулы, щеки, лоб. – Саш, – слегка отстранившись, он пронзительно посмотрел мне в глаза. Мы замерли, прерывисто дыша. Так ярко и остро друг друга почувствовали. Одно неловкое движение, и – мы оба понимали – грянет гром. – Я соскучился… Не могу так больше… – склонившись, Апостолов слегка коснулся моих губ. Дразня, подводя нас к обрыву, призывая сдаться на его милость. Артем нависал надо мной, заражая своим агрессивным запахом похоти. – Саша, поехали домой? – вытолкнул в мои губы он. – Я хочу в нашей кровати. Как муж и жена. Слышишь? Родная… – грубо стискивая мои щеки, прохрипел Артем. Родная. Внезапно где-то в коридоре послышались шаги, и я почувствовала, как не отболевшее унизительное воспоминание, подобно стекловате, заполняет мою содрогающуюся грудную клетку. Больно. Злость и ревность накрыли по новой, прорываясь, словно лава из недр смертоносного вулкана. И меня понесло… – Еще недавно прямо на этом месте ты называл меня потрепанной, – уперла ладони ему в грудь, отталкивая. – И, похоже, продолжаешь так считать, раз провел вечер в компании этой дряни! – закончила я едко. В подсобке повисло гробовое молчание. Темный мгновенно переменился в лице. Кажется, я даже слышала, как замедляет ход его сердце. Воспользовавшись смятением Артема, я наконец вырвалась из его медвежьей хватки. – Бред не неси. Мне на хрен не сдался этот праздник! Кирюха не даст соврать. Я попрощался с мужиками и собирался домой. К тебе, – процедил сквозь зубы он. Домой. К тебе. – Я все видела! – упрямо продолжала стоять на своем, пытаясь справиться с дрожью во всем теле. Он обманул. Обманул. Обманул. – Да что ты видела? – Артем встряхнул меня за плечи. – Саша, хватит! Посмотри на меня. Зажмурившись, чтобы не позволить пролиться подступающим слезам, я попыталась его оттолкнуть. – Ты с ней любезничал. С этой дрянью, которая насмехалась надо мной! А теперь… – Я не сдержалась и все-таки шмыгнула носом. – А теперь выясняется, что ты с ней еще и целовался в Сочи! И, похоже, не только. Врал мне в глаза, да? Переспал с ней и сразу ко мне? Так? – орала я, не жалея связок. – Признайся, Артем! – Саша, успокойся! Я ее уволил! Она вообще не должна была здесь появляться, но пригласительные на корпоратив разослали раньше, – пытался убедить меня Апостолов. Я всхлипнула и сжала кулаки, заметив неуверенность и отчаяние на дне таких родных карих глаз. – Ты сам поцеловал ее тогда? Обманул меня, да? Неужели я даже в качестве шлюхи тебя не устраивала? – спросила нарочито спокойным голосом. – Все было настолько плохо? А теперь ты разыгрываешь весь этот фарс передо мной из-за чувства вины? – Говорю же, я ее уволил, – прохрипел он, избегая смотреть мне в глаза. – Ее контора фактически завалила нам рекламную кампанию. Им светит неустойка. Если не исправят все в кратчайшие сроки, будем с ними судиться. Вот это мы и обсуждали. Наши взгляды встретились, и теперь мы с Артемом смотрели друг на друга как-то по-новому. Любимые глаза казались безжизненными. Разгоревшийся в них несколько минут назад огонь угасал. – Значит, это правда? – я громко всхлипнула. – После меня ты поехал к ней… Чего еще я не знаю, Артем? Сколько же вранья… Бездонный океан в шторм. Доплывем ли мы друг до друга? – Саша… – усталый взгляд Артема заставлял кровь в моих венах густеть и сворачиваться. – Не на все вопросы тебе стоит знать ответы. – Он вздохнул. – Но мы обо всем поговорим дома, и я попытаюсь тебе объяснить. А пока уясни главное… – В его глазах, подернутых влажным блеском, я прочитала то самое признание. Но сейчас оно казалось чужеродным, абсолютно неуместным, оно лишь сдирало тонкую корочку на только что запекшейся ране в глубине моего сердца. – Любишь? – прошептала я почти беззвучно, впитывая каждую букву этого заветного слова. Столько лет мечтала услышать его из уст Артема. И что же в итоге? – Люблю, – он впивался в меня своим взглядом так, что было трудно дышать. – И тебе придется меня простить, – добавил пугающим шепотом. – Нет у нас другого варианта, Саш. Нет, и не будет. Запрокинув голову, я еле слышно рассмеялась. – Что ты вообще знаешь о любви? – Я разваливалась на части от ощущения гниющей пустоты внутри. – Все, к чему ты прикасаешься, превращается в пепел! Умирает… А теперь посмотри на меня, Артем. Посмотри! – шумно выдохнула, ощутив боль в грудине, вызванную внезапной вспышкой агрессии, промелькнувшей в его остекленевших глазах. Я отшатнулась, увидев в его взгляде мрак. Абсолютную черноту. Темный. Ни убавить, ни прибавить. Запоздало пожалела о сказанном, но ничего отмотать назад уже было нельзя. Артем озверел. Подлетев к столу, он приподнял его и швырнул в стену с такой силой, что тот разлетелся на части. Но это было только начало. Он крушил все на своем пути, а я, скукожившись на корточках и зажав голову ладонями, хотела бесследно раствориться в воздухе. Дверь с грохотом отлетела к стене. В подсобку ворвался Кирилл. Нахмурившись, он разглядывал «преобразившееся» помещение, и по лицу Воронова совершенно невозможно было понять, какие эмоции он испытывает. – Темыч! – схватив брата за ворот черной рубашки, он с силой его тряхнул. – Ты совсем спятил?! Не встретив никакого сопротивления, Кирилл вывел Артема из подсобки, а вместо них в помещение вошла Алина. – Саша… – она осеклась, обводя пространство потрясенным взглядом. – Он тебя… – Господи, конечно, нет! – я поднялась, на негнущихся ногах с трудом доковыляла до дивана и рухнула на него. Вздохнув, подруга осторожно перешагнула кусок столешницы и села рядом со мной, хотя сейчас я бы предпочла одиночество. – Опять будешь учить меня жизни? – я помассировала гудящие виски. – Саш, что произошло? Неужели он пытался… – Алин, только ерунду не говори! – подняв отяжелевшую голову, я наградила ее жестким взглядом. – Тогда я ничего не понимаю. Может, объяснишь, как за пять минут с тобой наедине Артем умудрился разнести здесь все к чертям? Что между вами произошло? – на лице Вороновой отразилось такое искреннее недоумение, что мне вдруг стало неловко. – Я его приревновала… – И? Не улавливаю причинно-следственной связи, – наседала она. – Наговорила много лишнего. Сама не ожидала от Артема такой реакции, – покачав головой, я еще раз обвела взглядом «последствия» нашего диалога. – Неужели ты не видела его сегодня на празднике? – голос Алины прозвучал довольно резко. – Видела! Спасибо тебе, удружила! Не скинула бы ты мне этот дурацкий пароль, ничего бы не было! Подруга переменилась в лице. – Я надеялась, ты обратишь внимание, что Артем весь вечер просидел в одиночестве. Даже поздравительную речь спихнул на Кирилла. Ну да, к нему подсаживалась эта пьяная идиотка, которую к тому же уже уволили! Неужели у тебя настолько низкая самооценка, что ты приревновала к этой… Карине? – недоумевала она. – Ты не знаешь всего? – пробормотала я после продолжительной паузы, на что Воронова картинно возвела глаза к потолку. – И чего же я не знаю? Бесит! Заварила всю эту кашу и еще так себя ведет! – Саш, я понимаю тебя, как никто, – заводясь сильнее, повысила голос Алина. – Сама несколько лет назад находилась в твоей шкуре. Только мне некому было помочь! Отец настолько погряз в своих проблемах, что даже в голову не брал мои душевные метания! Долгие месяцы я ложилась спать ночью и не хотела, чтобы наступало утро… – Воронова вздохнула. – Не отталкивай его. Он всеми силами пытается тебе помочь. – Зато теперь он может со спокойной совестью меня послать! – хрипло произнесла я. – Вряд ли вообще захочет меня видеть. – Да что ты ему такого сказала? – упрямо нахмурилась она. – Нечто омерзительное… – мой голос прозвучал безжизненно. – Я обвинила его в том, что случилось с нашим ребенком… Какое-то время я не решалась на нее посмотреть, пытаясь прогнать душераздирающую боль. Однако Воронова молчала, и я не выдержала. Встретив ее полный разочарования взгляд, я почувствовала, как по спине пробежал холодок. – Ты правда обвинила его в этом? – тихо переспросила Алина, даже не пытаясь сделать вид, что ничего страшного не произошло. С опозданием, но все же ко мне пришло понимание, что я на самом деле ему наговорила… Все, к чему ты прикасаешься, превращается в пепел! Умирает… – Понимаешь, тогда, в Сочи, я видела его с этой Кариной, а сейчас выяснилось, что тогда он мне соврал. И такая лютая ревность накрыла. Не хотела ничего слушать. Только ударить побольнее. – Воспользовавшись ее затянувшимся молчанием, я продолжила: – Знаешь, меня не покидает ощущение, что Артем вынужден меня терпеть. Из чувства вины или чего-то подобного… Корит себя за то, что я стала пешкой в его разборках. А я этого не хочу, Алин. Не хочу, чтобы он заставлял себя. Тогда пусть лучше уйдет. Я как-нибудь сама выкарабкаюсь… Подруга упрямо продолжала молчать, а меня как прорвало. Может, это какой-то прием психологического воздействия, чтобы заставить другого человека излить душу? В любом случае у Алины это получилось. – Я ведь сама себя ему навязала. Сперва следила за ним в ресторане. Выпросила этот несчастный поцелуй в подсобке. Потом приехала со своими проблемами, согласившись на условия Апостолова. Всего лишь курортный роман! Возможно, за всей этой похотью так и не возникло у него ко мне высоких чувств? – устало закончила я, и подсобка вновь погрузилась в безмолвие. Подняв голову, я столкнулась с встревоженным взглядом подруги, но на этот раз вместо разочарования в нем плескалось нечто другое. – Ты ведь сразу заметила, как Воронов на меня пялился, когда я работала в ресторане? – задумчиво покусывая губу, вдруг начала Алина. – Только слепоглухонемой бы этого не заметил, – с печальной улыбкой хмыкнула я. – Так вот, я тоже кое-что заметила… – Алина вздохнула. – Но не стала тебе говорить, надеясь на его благоразумие. – После вашего поцелуя Артем даже сам уволить тебя не смог, лишь бы только не смотреть тебе в глаза. А как он пялился на тебя во время моего показа! И на дне рождения Александра Сергеевича, когда ты пришла со своим отцом под ручку. Никогда не забуду эти его взгляды – вызывайте неотложку, Кащенко жаждет нового пациента! Я пыталась все это осмыслить. Однако полученная информация никак не укладывалась в голове. – После твоего показа Артем зашел ко мне в гримерку, предложив скрасить его ночной досуг… – зачем-то призналась я. Алина цокнула и взяла меня за руку. – Он всеми силами пытался бороться со своими чувствами, Саш. Он так привык. Привык все рушить. Ни семьи, ни детей, ни любимой женщины… Но ты ворвалась в его жизнь. Слишком молодая. Слишком непредсказуемая. Перевернула его устоявшийся мир ко всем чертям. Взломала пароль! Система вышла из строя. Скажу честно, я до последнего надеялась, что ты выберешь Стаса, – добавила Воронова еле слышно. – Но после того, что произошло, я будто посмотрела на Артема другими глазами. Он изменился. Поверь, он очень старается. Но не знает, как к тебе подступиться. Покажи ему, направь. Она крепче сжала мою ладонь. – Как бы там ни было, за любовь всегда должны бороться двое. Артем очень… своеобразный мужчина. С ним будет непросто. Но если ты его выберешь, со всеми его пороками, он будет любить тебя как никто другой. Ты должна принять решение, Саш, в противном случае ваши дороги разойдутся навсегда. Мы одновременно вздрогнули, когда за окном послышались первые оглушительные залпы салюта. Через несколько дней Новый год – время, заряженное на исполнение чудес. В дверь настойчиво постучали. Не дожидаясь ответа, в подсобку вошел Кирилл. – Саш, тебя брат в машине ждет. Он собирается ехать домой, – сведя темные брови на переносице, обратился ко мне Воронов. – Ждет? – я поднялась, не зная, куда деть свои руки. – Ага. И мы тоже, наверное, уже поедем, – Кирилл подмигнул жене. – Да, пора домой! – согласно кивнула Алина. – Пора домой… – еле слышно повторила я. В момент, когда я увидела внедорожник Артема, меня накрыло волной горячего беспокойства, и я непроизвольно поморщилась. – Счастливо… – бросила на прощание ребятам, внезапно ощущая острую нехватку кислорода. – Встретимся на каникулах, Саш? – запахивая шубку, предложила Алина. – Почему бы и нет? – кивнув ей, я открыла дверцу авто, залезая в теплый салон. Стянув капюшон пуховика, я посмотрела на Артема и с трудом выдержала его взгляд, от которого вдоль шеи мелкой дрожью пронеслись мурашки. В его глазах читалась такая агония, что мне стало не по себе. – Я не должна была так говорить… – Я сипло вздохнула. – Мне жаль… Я пыталась дышать, но вместо этого закашлялась от едкого сигаретного дыма. Апостолов слегка опустил стекло, впуская в салон долгожданную морозную свежесть. Он наблюдал за мной, не проронив ни слова. Я ощущала кожей его испепеляющий взгляд. Артем буквально высекал им искры, давил, припечатывал меня к сиденью. Казалось, один щелчок зажигалки – и автомобиль взлетит на воздух, настолько мощным было напряжение, циркулирующее между нами. – Я… Мне правда жаль… – повторила, еще сильнее разнервничавшись. Наверное, Артем ожидал от меня чего-то большего, но я была так измучена собственными демонами, вырвавшимися на волю и устроившими разрушительный шабаш, что испытывала опустошение. Ничего вразумительного на ум ни шло. Наконец губы Темного сложились в кривоватую ухмылку. Какое-то время он продолжал сидеть неподвижно, не отрывая взгляда от моего лица. Почувствовав, как горят щеки, я трусливо перевела взгляд в окно, а через считанные секунды автомобиль сорвался с места. Артем с такой силой сжимал руль внедорожника, что его пальцы побелели. Развернувшись вполоборота, я не сводила с него взгляда, в очередной раз отметив, какой порочной дьявольской красотой обладает этот мужчина. Мрачный. Агрессивный. Злой. Он походил на величественный океан, некоторое время назад взорвавшийся бушующим штормом. – И куда ты меня везешь? – я осмелилась нарушить затянувшееся молчание, однако Артем проигнорировал мой вопрос. Автомобиль все дальше удалялся от трассы, ведущей к загородному дому Апостолова, и в моей неспокойной душе начала зарождаться тревога. – В ту квартиру… без двери? – стиснув кулаки, я не сводила пристального взгляда с его лица. – Там давно уже есть дверь, – сухо бросил Артем. – И сделан капитальный ремонт, – добавил он также отстраненно. – Вот как? – произнесла я достаточно громко, но с надломом в голосе. – Все ясно. – И что же тебе ясно? – повернув голову, Апостолов внимательно на меня посмотрел. Это был какой-то жуткий, нечитаемый взгляд. – Оставишь меня там? – Отвернувшись к окну, я услышала, как он выругался сквозь зубы. – Думаешь, я способен так поступить? – голос Артема прозвенел закипающей сталью. Ну вот, я снова ляпнула что-то не то. Не получалось у нас, хоть ты тресни. Я тяжело вздохнула, глаза защипало от бессилия. Автомобиль медленно поднимался по узкой заснеженной дороге на какой-то холм. В ночной темноте я толком не могла ничего рассмотреть, а внедорожник поднимался все выше и выше. Наконец мы остановились на возвышенности, откуда открывался панорамный вид на город. Мы зависли высоко над землей, а внизу, судя по всему, был обрыв. Как символично. Один неверный шаг – и ничего уже нельзя будет вернуть. – В кого ты меня превратила, Саш? – Я поежилась от взгляда, которым он меня буравил. Бледный. Глаза остекленевшие. От созерцания его такого у меня комок встал поперек горла. Непривычно. Больно. Стыдно. Страшно. Оказалось, ничто человеческое Апостолову не чуждо. Нерешительно подавшись вперед, я взяла его за руку, переплетая наши пальцы. Ожидала, что Артем меня оттолкнет, но этого не произошло. Какое-то время мы сидели в абсолютной тишине. Я осторожно гладила его большие горячие ладони, до конца не осознавая, кого успокаиваю – его или себя? Повернув голову, мои глаза снова наши глаза Артема. – Что теперь? – надеялась заглянуть ему в самую душу. Откажешься от меня? Внезапно подавшись вперед, Артем вцепился в меня своей железной хваткой и перетащил к себе на колени. От этой внезапной близости из моих легких словно выпустили весь кислород. – Хотел уехать ненадолго, в воспитательных целях… чтобы Толя отвез тебя домой, – Артем опустил ладонь на мою щеку. Я задержала взгляд на его плотно сжатых губах, и мое дыхание окончательно сбилось. – Но почему-то вдруг решил показать тебе свое любимое место в Москве, – он как-то обреченно вздохнул, запрокидывая голову и уводя взгляд в темную даль. – Это сильнее меня, Саш. И я не могу больше это контролировать, – провел по моим скулам костяшками. – Устроим вечер откровений? Хочешь познакомиться с моими скелетами? – добавил он сиплым голосом. – Давно пора нас познакомить, – не слишком уверенно, но я кивнула. – Тогда… домой? – Домой, – я снова кивнула и, вздрогнула, когда губы Артема легонько коснулись моей мочки, а его большие ладони опустились на мои руки, накрывая их. И этот взгляд. Такой горячий. Мужской. Засасывающий в самую бездну. От которого у меня всегда земля из-под ног уходит. – Артем… Что за тайны он мне приготовил? От волнения я не находила себе места. – М? – Пообещай мне, что все будет хорошо. – Все будет хорошо, Саш. Но не у всех, – удерживая мой взгляд, ухмыльнулся он. – Потому что всех много, а хорошего мало, – добавил с деланной серьезностью, вынудив меня слабо улыбнуться. – А как же мы? – я задумчиво закусила губу. – Если ты останешься со мной, Сахарная, обещаю, мы вместе отымеем эту планету. Судорожно выдохнув, я запустила руку в его волосы, проводя кончиками пальцев от затылка до макушки снова и снова. – Сашенька, – внезапно Артем перехватил мою руку и пересадил меня обратно на пассажирское сиденье. – Сначала ты все узнаешь, и сама решишь, хочешь ли ты, чтобы я к тебе прикасался. Как мужчина к своей женщине. * * *Оставшись в кабинете Артема перед включенным компьютером, я навела курсор на папку с названием «Сахарная Саша». Мое сердце забилось быстрее. Перед тем как уйти, Артем не только показал мне эту папку, но еще с помощью электронного ключа открыл для меня один из ящиков своего письменного стола. Я с тревогой покосилась на несколько папок, аккуратно сложенных стопкой. Сколько же темных тайн сегодня мне предстоит узнать? Стоит ли открывать этот ящик Пандоры? «Разумеется, стоит!»– где-то на задворках посмеялся мой внутренний голос, и я нажала на иконку с моим именем, переходя в целую картотеку, охватывающую последние шесть лет, судя по годам. Я включила первое видео, и дышать вдруг стало очень трудно. Это были соревнования по бальным танцам. Тощая белокурая девочка с партнером танцевали румбу. Я даже не сразу признала себя – с прической и сценическим макияжем в смелом алом платье. Я очень хорошо помнила те соревнования, ведь мы впервые заняли призовое место. Мне было тринадцать лет. Я глубоко вздохнула и постаралась успокоиться, открывая следующее видео. И снова танцы. В тот год мы с Сережей не пропускали ни одних соревнований, и удача нам благоволила. Я перевела курсор на следующую папку. Танцы. Танцы. Танцы. Далее видео с официальной части моего выпускного вечера – на нем я поздравляла учителей, читая какой-то слезливый стих. И снова соревнования. Конкурс песен в школе. Праздник осени. Зимний бал. Танцы. Вечеринка на День святого Валентина. Я шумно вздохнула, положила руки на стол и попыталась успокоиться. Что же получается? Он все эти годы следил за мной? Тогда почему, когда я устроилась работать в «Патрики», Артем вел себя со мной как с пустым местом? Почему? Некоторое время я смотрела будто сквозь экран, пытаясь унять дрожь. От осознания происходящего стало как-то не по себе. Немного придя в чувство, я залезла в открытый ящик стола и, проигнорировав папки, потянулась к розовому альбому, украшенному сердечками. Стоило только дотронуться до него, как мое самочувствие резко ухудшилось. Горло сжалось от какой-то невыносимой тревоги. Перелистнув первую страницу, я непроизвольно закусила губу, стараясь сдержать нервный вздох, потому что со снимка мне жизнерадостно улыбались Артем и Катя. Это была какая-то студийная фотосессия. На фотографии Апостолов совсем не походил на себя. Улыбчивый. Расслабленный. Счастливый. Я настолько растерялась, увидев их идиллию, что так и зависла на одном из снимков. Прикрывая Темному лицо ладонями, красивая блондинка что-то шептала ему на ухо, жизнерадостно смеясь. Хотя Темным его и язык не поворачивался назвать. От них исходила такая яркая чистая аура взаимопонимания и любви… Черная ревность смертоносными салютами начала стрелять в моей груди. На автопилоте перелистнув последнюю страницу, я прочитала: «Моему единственному. Катя». Кроме фотографий в альбоме лежали открытки, «валентинки» и записочки из их совместного прошлого. «Любимому мужчине», «Вместе навсегда» – и все в таком духе. Поддавшись ярости, я разорвала на мелкие клочки одну из надушенных картонок с изображением льва, львицы и маленького львенка рядом, после чего отправила ненавистный альбом в урну под столом. Там ему и место! Отчего-то в сознании всплыл обрывок нашего разговора с Артемом на побережье. – Ты когда-нибудь любил? – Было дело, – кивнул Апостолов. – Правда? – А чему ты удивляешься? Мне все-таки тридцатник. – И… эта история закончилась трагически? – предположила я. – Ты ждешь от меня душещипательной истории, в которой, истекая кровью, моя возлюбленная скончалась у меня на руках, а я на всю жизнь дал обет безбрачия? Вынужден тебя разочаровать. Я от нее ушел. И насколько я знаю, Катя недолго горевала. Замужем. Родила ребенка. – И долго вы были вместе? – Около трех лет. – Это немало. И… – Что «и»? – Почему ты ее бросил? – Любовь живет три года. Слышала такое выражение? Теперь мое разбитое сердце не сомневалось, что ответ на вопрос: «Почему закончилась их история любви с Катей?» отыщется в одной из этих папок. Мне не терпелось выяснить все раз и навсегда. Я потянулась к бумагам, которые лежали в ящике. Какие-то медицинские документы. Скользнув взглядом по амбулаторной карте Апостолова, я пыталась разобраться в сложных медицинских терминах, но от их обилия голова шла кругом. А затем я прочитала диагноз, подействовавший на меня оглушающе. Бесплодие. Глаза расширились от шока. Бред какой-то! Я ведь забеременела от него даже на фоне приема противозачаточных таблеток! Внезапно кусочки пазла начали собираться в целостное полотно, и эта открытка с величественной семьей львов подтвердила мою догадку. Они пытались завести ребенка! Но судя по тому, что вскоре после расставания с Артемом Катя вышла замуж и родила сына, причину их разрыва понять не трудно. Мое тело буквально парализовало от тяжелой лавины обрушившихся воспоминаний. Та ночь откровений у меня дома, когда Апостолов нашел тест в ванной. Меня покоробила его странная реакция, даже показалось, что он совсем не рад… Однако, учитывая последние события, то, как отреагировал Артем на известие о моей беременности, вызывало огромное уважение. Ведь я без задней мысли призналась ему, что в день возвращения из Сочи у меня ночевал Кандинский. Получается, Апостолов поверил мне, несмотря ни на что. Или не поверил. Но все равно остался. И этот ребенок… он был для Артема таким долгожданным. В тишине кабинета мое прерывистое дыхание звучало особенно душераздирающе, а перегруженное последними новостями сердце болезненно сжалось. Теперь я поняла истинную причину их расставания. Она называла его единственным, но, столкнувшись с первыми трудностями в отношениях, предала, выскочив замуж за другого. Наверняка после этого предательства сердце Апостолова и ожесточилось. У меня в груди собирался настоящий шторм. Глаза открылись на многие вещи. Дышать выходило с трудом из-за тугого комка нервов, застрявшего в горле. А мое поведение… Сейчас оно казалось таким незрелым и глупым. Артему ведь тоже нужна была моя поддержка. Мы должны были проживать это горе вместе, помогая друг другу справиться, но я понятия не имела об истинном положении вещей, погрязнув в своих страданиях. Сглотнув, я нерешительно взяла в руки очередную папку и вздрогнула, увидев до боли знакомый почерк. Моего отца. Расписка. Дарственная. Расписка. Дарственная. Расписка. Что за чертовщина? Я гуляла расфокусированным взглядом по предложениям, перекладывая листы и пытаясь в очередной раз за сегодняшнюю ночь докопаться до сути, однако из-за обилия юридических терминов ничего не выходило. Что за дела они вели с моим отцом? Прошло достаточно много времени, прежде чем я вышла из кабинета и обнаружила Артема в гостиной. Он сидел в полумраке, уставившись на потрескивающие в камине поленья, и выглядел задумчивым и отстраненным. Усевшись на диване напротив, я кашлянула. Апостолов повернулся, сосредоточившись на моем лице. – Предполагаю, у тебя появились вопросы? – он усмехнулся. – И много, – я пожала плечами, даже не зная, с чего начать, ведь восклицательные знаки в моей голове множились в геометрической прогрессии. – Я ничего не понимаю… На некоторое время в гостиной висела давящая тишина, было слышно только, как потрескивают дрова в камине. Я пыталась собраться с мыслями, не решаясь озвучить следующий вопрос. И как бы меня ни беспокоили их дела с моим отцом, начать я решила с другого. – Прочитала твой диагноз… – Я откашлялась. – Бред какой-то. Неужели в этом и кроется причина вашего расставания с Катей? Она тебя бросила? Апостолов отрицательно качнул головой. – Хочешь знать всю правду? Я кивнула в знак согласия. – Тогда, семь лет назад, я сам от нее ушел. Молодой. Горячий. Психанул. За эти годы я не раз жалел об этом, ведь казалось, что любил… Однако, как выяснилось, одной любви для построения гармоничных отношений недостаточно. – Поделишься вашей историей? Да, несмотря на то, что слышать о ней дико больно, мне необходимо было знать все, чтобы никогда больше не возвращаться к этой теме. – Наша история до смешного банальна, – Артем саркастично рассмеялся. – Когда мы познакомились, Катя находилась в отношениях, но это не остудило мой пыл. Крепость довольно быстро пала. Я сразу сделал ей предложение, однако со свадьбой пришлось повременить, потому что ее родители оказались категорически против нашего союза. Они поддерживали ее бывшего. Ну а я, по их мнению, какой-то хрен с горы, запудривший их дочери мозги. – Артем поморщился. – Мы решили, если Катя забеременеет, им придется смириться. Первое время я даже не задумывался, что что-то не так. Но после года отношений тема детей начала отчетливо проступать в воздухе. Возможно потому, что ее лучшая подруга родила, а у Катерины никак не получалось забеременеть. Мою девушку как подменили. Упреки. Бесконечное нытье. Тут еще и ее родители активизировались. Артем перевел взгляд на огонь в камине, какое-то время собираясь с мыслями. – Я до последнего был уверен, что со мной все в порядке. Катя прошла полное обследование и сообщила, что дело не в ней. Несколько месяцев она умоляла меня обследоваться, и в какой-то момент мне стало настолько плевать, что я поехал и сдал эти чертовы анализы! Предварительный диагноз – бесплодие. Разумеется, врач сразу расписал мне схему лечения, заверяя, что это не приговор. – Но это действительно не приговор! – не выдержав, перебила его я. Темный по-прежнему смотрел на огонь, опершись о подлокотник кресла и подперев подбородок большим и указательным пальцами. – Я могу продолжить? – поинтересовался он вкрадчиво. До меня внезапно дошло, как тяжело давались ему эти откровения, наверняка он не рассказывал об этом ни одной живой душе. Зная характер Артема, для него это была своего рода исповедь. – В какой-то момент пришло осознание, что я не смогу дать ей то, о чем она так сильно мечтает. А если у нас и получится… – Он вздохнул. – Что-то безвозвратно сломалось. Мои чувства к ней трансформировались в нечто зыбкое и темное. Я поступил как последняя скотина, собрав пожитки и отправившись зализывать раны в бордель. Его признания оставляли горькое послевкусие в моей душе. Сделав судорожный вздох, я осмелилась спросить: – Что же изменилось? Ведь ты пригласил ее поехать с тобой в Сочи… – И об этом я, к несчастью, до сих пор помнила. – Хочешь на чистоту? – в его глазах появился характерный дьявольский блеск. – Только так получится наконец оставить прошлое в прошлом, – кусая губы, довольно резко согласилась я. – Уверена? Я глубоко вздохнула, стараясь убедить себя, что мы все-таки говорим о прошлом. – Когда я узнал, что она развелась с мужем и одна воспитывает ребенка, понял, что, чисто гипотетически, мы могли бы снова сойтись. Катя готова была воскресить из пепла наши первые непутевые чувства, – Артем ухмыльнулся. – Кроме того, она обмолвилась, что не против взять еще одного ребенка из детдома. Прямо опция «Счастливая семья» – живи и радуйся! – Апостолов слегка прищурился, уголки его полных губ приподнялись. – И ты все-таки решил попробовать, пригласив ее в совместную поездку? – Мои глаза защипало от подступающих слез. Совершенно не жалела, что выкинула тот идиотский розовый фотоальбом. – Обсуждать поездку ведь не равно поехать? – повернув голову, Артем пронзительно на меня посмотрел. – Когда я встретил Катю, то понял, что никогда не чувствовал к ней и толики того, что испытываю к тебе, Александра. Наверное, поэтому так легко тогда ее отпустил, – покачав головой, он на миг сжал губы. – Как бы там ни было, внутренний упрямец долго не соглашался впустить тебя в свою жизнь. – Но почему? – Зная, что я не смогу сделать тебя счастливой? Еще раз пройти через все круги ада, наблюдая, как ты уходишь к кому-нибудь идиоту типа Кандинского? – Апостолов сверлил меня мрачным взглядом. – Да, я не планировал с тобой ничего серьезного, поэтому тогда в Сочи и поехал к Карине домой. Нужно было поскорее закругляться, пока окончательно не влип. Я решил для себя так: проглотишь мой загул, значит, еще какое-то время покуролесим. Взбрыкнешь? Так тому и быть. – Значит, между вами все-таки… – Признаюсь, в глубине души мне хотелось снова устроить скандал и расколотить здесь все. Обняв свои колени, я тяжело сглотнула. – Спорить не буду, я приехал к ней с определенной целью, но когда мы начали целоваться, понял, что собственноручно убиваю нечто по-настоящему важное. Я послал Карину и вернулся домой. К тебе. Увидел, что ты вызвала такси в аэропорт… – Почему сразу не признался? – пробормотала я глухо. – Струсил, – лицо Артема выражало растерянность. – Потерял от тебя голову, Сахарная. Дорвался. Будто здоровенный гризли превратился в шпица и завилял хвостом у ног своей хозяйки. Со мной такого никогда не было… Я заметила в его глазах нечто искреннее и в то же время пугающее, будто давно запертая дверь начала приоткрываться. – Не прощу себе, что оставил тебя тогда, когда ты так отчаянно во мне нуждалась. Мы ненадолго замолчали. – Надеюсь, теперь-то ты понимаешь, что у тебя нет никаких проблем? – я не выдержала первой. – Да даже если бы были, это совсем не повод для расставания. Артем не слишком уверенно пожал плечами. – Саш, есть вероятность, что у нас не выйдет нормальной семьи. – Он сжал челюсти, стараясь не смотреть на меня. – Ты должна как следует все обдумать. Возможно, поэтому он и не… – Есть вероятность, что у тебя другой недуг! – раздраженно процедила я. – И вот он-то, похоже, не лечится! – Что ты имеешь в виду? – Апостолов вскинул бровь. – Ты был болен мной все эти годы! Признайся! И видео на твоем компьютере это подтверждает. Не удивлюсь, что и в ресторане твоем я оказалась не просто так. Внезапно лицо Артема озарила дерзкая улыбка. – Признаться, когда я на самом деле обратил на тебя внимание? – еле слышно прохрипел он. – И когда же? Апостолов скрестил руки на груди и откинулся на спинку кресла. – В тот день ты намеренно облила мою спутницу вином, испортив мне вечер. Я должен был тебя уволить, но отчего-то не смог, как перед неминуемой катастрофой, когда уже поздно дергать стоп-кран. Восхитился твоей дерзостью и смелостью, пожалуй, впервые обратив на тебя внимание. Ну, а через несколько дней тебе стукнуло восемнадцать, и случилась подсобка, будь она не ладна. Может, стоит ее освятить? Улыбка сползла с его лица. Оно стало серьезным. – А как ты объяснишь те видео на твоем компьютере? – наседала я, не слишком удовлетворившись его объяснениями. Безнадежно прекрасное лицо Апостолова озарила мягкая улыбка. – Я тебе уже говорил, что не на все вопросы, Саша, стоит знать ответы. Но ты ведь не успокоишься, пока не докопаешься до правды, так? – Я жду, – прошептала я, уставившись на разрастающееся в камине пламя. – Ну я ведь пообещал на тебе жениться? – подмигнув, он явно сказал это в шутку, после чего свел брови и негромко продолжил: – Не знаю, что ты там себе нафантазировала, но в те дни, когда я находился в вашем доме, я был под сильными обезболивающими и помню все весьма смутно. Хотя понимаю, почему ты в меня влюбилась, – Апостолов открыто напрашивался на комплимент. Я устало потерла глаза и промолчала. – А если серьезно, – он вздохнул, – поначалу я испытывал к тебе жалость. – Жалость? – я часто-часто заморгала. – Да, – подтвердил Артем. – Ты была такой открытой, наивной и чистой. Девочка-солнце, – он потер висок. – Готовая отдаться первому встречному только потому, что он проявил к тебе искренний интерес. В те наши ночи я не прогонял тебя, потому что мне было тебя жаль. Сирота при живом отце, еще и в эпицентре всего этого дерьма. Я с опаской посмотрела на Артема, не зная, что сказать. – И пусть твой батя нас выручил, но, немного пообщавшись с ним, до меня вдруг дошло, что он продолжает совать нос куда не следует. А если добавить к этому страсть к алкоголю, продажным девицам и азартным играм, вырисовывалась жуткая картина. – К азартным играм? – я нахмурилась, переставая вообще улавливать какой-либо смысл в его словах. – Да, Сашенька, твой отец был игроком и за несколько лет спустил все ваше состояние. – Но… Как? Я впервые об этом слышала. Мир вокруг вдруг начал сжиматься. – Ты все это время думала, что я оказался неблагодарной тварью? Так вот знай: я много раз занимал твоему отцу крупные суммы. Только его долги все увеличивались и увеличивались. Тачки. Недвижимость. Фамильные драгоценности. Временами я и сам обыгрывал твоего папашу в подпольном казино. Думаю, ты обратила внимание на многочисленные расписки? Я быстро кивнула, позволяя Артему продолжить. – Они были чистой формальностью. Я не взял у него ни копейки. Однако не все такие, как я, Саша. Далеко не все. На мгновение воцарилась тишина. Артем будто хотел сказать что-то еще, но в последний момент передумал. – Я несколько раз пытался убедить твоего папашу отправить тебя учиться подальше отсюда, в какой-нибудь частный заграничный пансионат. По крайней мере, там бы ты находилась в безопасности, но Сахаров предпочитал держать птичку в золотой клетке. Поэтому я и попросил Толю за тобой присматривать. – Присматривать? – При всей моей распущенности, мне достаточно было знать, что ты цела и невредима. До того дня, пока ты не испортила мне свидание, я даже не открывал эти записи… – Его губы сложились в кривоватую усмешку. – А потом? – затаив дыхание, тихо спросила я. – А потом я начал делать это довольно часто, – хрипло признался Артем. – Разумеется, меня не интересовали твои юношеские соревнования или школьные утренники. Девочка выросла, превратившись в очень красивую девушку. Я с любопытством изучал новые отчеты о твоей жизни, Саша. Это стало чем-то вроде хобби. – Он замолчал, глядя на меня из-под полуприкрытых век. – Но раз все эти годы ты за мной «присматривал»… – Я кашлянула. – Тогда почему не помог в самый трудный момент, когда отца не стало? Некоторое время Артем смотрел куда-то сквозь меня. – Они ведь могли… – я с ужасом вспомнила, как головорезы во главе с Дымом ворвались ко мне домой прошлой весной, запугав до чертиков. Темный скривил губы, словно все еще сомневался, насколько полным будет его ответ. Я задержала взгляд на паре крупных колец-кастетов, обхватывающих его красивые татуированные пальцы. От мрачного взгляда Артема все в груди тревожно всколыхнулось. Я ждала и одновременно боялась его ответа, подозревая, что от него будет зависеть не только исход этого разговора, но и наших дальнейших отношений. А еще сегодня было полнолуние. В эзотерике этот период считался самой опасной фазой, будто это время, когда все черти вылезают наружу… – Ты никогда не задумывалась, почему в ту ночь тебя отпустили? – Апостолов на несколько секунд зажмурился, пока я заторможено осмысливала его слова. На самом деле я много раз просыпалась в ледяном поту, прекрасно понимая, что тем людям совершенно не выгодно было оставлять меня в живых. – Получается, ты был в курсе происходящего? – мой голос прозвучал безжизненно. Я отчаянно желала узнать правду о той ночи и одновременно с этим страшилась ее. Артем поморщился, после чего негромко сказал: – За несколько дней до смерти твоего отца я выкупил ваш фамильный особняк. Потому что твой батя проиграл все ваше имущество. – Тогда как так вышло, что туда ворвались эти люди? Апостолов устало вздохнул. – Оказалось, у твоего отца окончательно поехала крыша и, помимо меня, он продал дом еще одному бандиту. Думал, прокатит, да только когда хозяин Дыма все выяснил, не стал церемониться с твоим папашей. – Получается, из-за этого его убили? – уточнила я, задержав дыхание. Апостолов коротко кивнул, отводя взгляд. После рассказа Артема в горле стоял ком, глаза жгло от рвущихся наружу слез, но я сдержалась, взяв себя в руки. Оказывается, я совсем не знала своего отца. Человек, проигравший все наше имущество. Дом, построенный еще дедушкой! – Меня отпустили, потому что ты за меня заступился? Вместо ответа Артем одарил меня многозначительной улыбкой. – Тогда почему потом… Тот человек… Дым… Почему он начал меня шантажировать? – Саш, к сожалению, в том мире, в котором нам с тобой не посчастливилось родиться, недостаточно сказать: «эта девчонка подо мной». Чтобы тебя не трогали, ты действительно должна быть подо мной. Запрокинув голову, я уставилась в идеальный потолок. – Ты бандитская дочка, Александра. Твой отец натворил немало дел, и даже после того, как его отправили на тот свет, есть те, кто предпочел бы, чтобы род Сахаровых никогда не продолжился, – Артем нахмурил брови. – Я должен сказать тебе кое-что еще. Нечто очень важное. – По его глазам я поняла, что настал тот самый момент истины. – Говори, – поторопила я его слабым голосом. – После твоего похищения я пересмотрел свой взгляд на многие вещи, – еле слышно признался Артем. – К сожалению, как бы я ни старался, в этом мире я не смогу гарантировать тебе стопроцентной безопасности. Оставаться со мной – это всегда риск. Мое сердце забилось с нечеловеческой скоростью, потому что голос Апостолова источал спокойную уверенность. – У меня есть для тебя подарок, Саша. На этот раз ты сама примешь решение. Подавшись вперед, он протянул мне большой прямоугольный конверт, выразительно заглядывая в глаза. – Там документы и карты на новое имя. При желании ты можешь завтра же улететь в любую страну мира и начать свою жизнь с чистого листа. Тебя никто не найдет. – Никто? – повторила я глухо. – Никто. – А ты? – Я же сказал, что больше не хочу тебя ни к чему принуждать. Если ты захочешь быть со мной всецело, неразрывно – просто позвони, и я примчусь к тебе, родная. Что же ты решишь, Сашенька? * * *Артем смотрел на меня с легкой улыбкой игрока в покер, когда решающая партия подошла к концу и все карты вскрыты. – Твоими новыми документами занимался Толя. Я не в курсе указанного там имени, намеренно не вмешивался, чтобы не было соблазна сорваться к тебе, если ты все-таки выберешь свободу. Ты должна взвесить все за и против. Завтра я съеду в городскую квартиру. Пока поживу там, чтобы тебя не стеснять. – Ты уходишь? – мои пальцы нервно впились в конверт. – Даже не надейся, – голос Артема слегка хрипел от волнения. – Просто в кое-то веки решил дать тебе время и не давить. Я совершил много ошибок, Саша, и не знаю, сможешь ли ты меня простить. Но надеюсь, мы не позволим прошлому помешать нашим планам на будущее. А они у меня грандиозные… – Апостолов подмигнул. «Вместе мы отымеем эту планету». Артем покинул гостиную, оставив меня в полнейшем смятении. Сердце болезненно ныло, пока я прижимала роковой конверт к груди. Через некоторое время я все-таки его вскрыла, отрешенно разглядывая содержимое. Внутри конверта был еще один, поменьше, где лежали «билеты в новую жизнь», но мое внимание привлек сложенный вдвое белоснежный лист. Гороскоп совместимости Артема и Александры. Тот самый гороскоп, составленный мной перед его отъездом из нашего дома много лет назад. Он его сохранил. В эту ночь я долго не могла сомкнуть глаз. Столько всего передумала. Складывалось ощущение, будто я парю на огромных качелях над пропастью, падая то вверх, то вниз. Внезапно я вспомнила вопрос, который недавно задала мне Алина. Если бы можно было отмотать время назад, ты бы отказалась провести с ним отпуск, зная, к чему это приведет? В глубине души я уже тогда знала ответ. Под утро я увидела во сне родителей. Вот такая попытка сознания опереться хоть на что-то, на чьи-то опыт и знания. Найти ремешок, чтобы крепче прицепиться к этим безумным качелям. Мы с мамой и папой сидели во дворе нашего дома, и завтракали только что испеченным банановым пирогом. Запах свежей сдобы казался невероятно реальным. – Сашенька, хочу сказать, что ты самая лучшая в мире дочь, – нежный голос мамы дрожал. – Нам с папой так тебя не хватает… Отец кивнул, сверля меня внимательным взглядом. – Мам, пап, я совершенно запуталась… Внезапно мамины большие добрые глаза погрустнели. – Уезжай, дочка. Послушай меня и уезжай. Папа поддержал маму молчаливым кивком, на что я решительно возразила: – Но ведь я его люблю! – Уезжай, Сашенька, – продолжала настаивать она. – Уезжай от него подальше! – Послушай маму, доченька.