15. Свободный полёт и его последствия

Бизнесмен должен уметь просчитывать

любую ситуацию наперёд.

Если со счётом плохо,

нужно заново выучить таблицу умножения.

Но не факт, что поможет.

Бизнес как есть

Владимир Орловский

— Ты куда меня тянешь? — придушенно пищит Метёлкина и пытается сопротивляться. Не то, чтобы сильно, но ногами притормаживает.

Я не знаю, что со мной, а только чувствую лёгкость, будто немного выпил. Но я даже если пью, всегда контролирую себя: речь, движения, жесты. Собранный, деловой, готовый к схватке или каверзным вопросам. Мозг работает чётко и без сбоев, без перерывов и выходных, как самый надёжный сейф.

Я чувствую себя… молодым. Немного сумасшедшим, когда море по колено, облака по плечу. То ли настроение у меня такое, то ли Метёлкина на меня так тлетворно влияет. Вместе с костюмом сбросил я с плеч тот десяток лет, что нас разделяет. Молодец, Настя! А я ещё бухтел и сопротивлялся! Ангелов нужно слушать, иначе перестанут охранять.

Внутри чёрте что творится. Хочется зажать Метёлкину в уголке и целовать, целовать, целовать самозабвенно до потери пульса, до горящих губ, как когда-то… Было ли так когда-нибудь? Я уже и не помню. То я самосовершенствовался, то строил бизнес с нуля. Разве что в студенчестве. А потом на место искренним чувствам и порывам пришли деловые отношения.

— Сюда я тебя тяну, тише, — открываю дверь и даю возможность ей высунуть любопытный нос наружу.

— Это же… то место, где мы с Белкой сидели! — ахает Настя, а я самодовольно улыбаюсь.

— Не забывай: у меня пентхаус. Всё, что до неба, — моё!

— Хвастун, — фыркает дерзкая девчонка. Никакого уважения к моим достижениям и миллионам!

— Зато у меня есть потайной или запасной выход из квартиры. Пока там дым коромыслом, мы удрали, и никто не начал приставать с дурацкими вопросами.

— А как хватятся?

— Я им позвоню, дай из подъезда выбраться.

Мы едем в лифте вниз. И я не удержался — поцеловал Настю ещё раз. Это как в соседском саду украсть созревший виноград. Страшно, запретно, могут уши оборвать, но зато сладко и вкусно — до дрожи.

— У меня есть идея, — тяну я её за руку мимо подземного гаража, мимо ошалевшего охранника. Прочь отсюда, пока лемминги атаковали моё жилище.

— Неужели хочешь на маршрутке прокатиться? — ахает с притворным ужасом Настя.

— Язва, — незлобно обзываюсь я.

— Упырь, — не остаётся в долгу она.

Интересно, что за ассоциации? Я вроде ничью кровь не пью. Мою — да, но только свои и только с моего царственного разрешения. Делаю зарубку отомстить. Покусаю. А нечего обзываться!

— Подожди здесь, — командую, — я скоро. И не вздумай никуда уходить!

— Не вздумай меня бросить — отомщу! — ах, что за девушка! Просто мечта поэта! Нежная, добрая, а главное — вежливая!

Вслух подобные слова я всё же сказать страшусь: не привык я, чтобы мне перечили и не соглашались с моим железобетонным мнением. Надо хоть какие-то остатки гордости сохранить. А то что подумают обо мне окружающие?

Когда я подкатываю на тёмно-вишнёвом «Лексусе», Настя сместилась с обозначенного квадрата вправо на несколько метров. Не может устоять на месте.

— Привет, красотка! Покатаемся? — я бы очки солнцезащитные нацепил для крутости, но у меня их нет, к сожалению. Но всё можно исправить. Надо захотеть.

— Боже мой! — обходит она на цыпочках вокруг крадущимися шагами вора-рецедивиста. — Ну, будем считать, что это яркая машина, ладно.

— Всё, чем могу, — развожу руками. — Красный мне не по статусу, я всё же мужчина, ярко-жёлтый разрушит мою репутацию до основания. А этот благородный цвет бордо вписался в мои понятия «ярко» и «приемлемо».

— Ладно, так уж и быть, прощу тебе твою дремучесть за смелость. Если бы ты подкатил на жёлтой машине, я бы не поверила.

Настя запрыгивает в салон, я наблюдаю, как гибко движется её тело. О, да. Я помню. Почти так же она ныряла в такси. Сто лет назад это было. Дождь лил, я на самолёт опоздал. К счастью.

Она щёлкает ремнём безопасности и поворачивает ко мне лицо.

— И что дальше, смелый мачо в машине цвета бордо?

— Едем развлекаться, — пожимаю я плечами. — Но вначале — телефонный звонок.

— Володя, дорогой, ты куда пропал? — мама не даёт слова вставить.

— Занят я, Маня. У меня свидание с Настей. Вы там без меня, ладно? Вся прислуга — в твоём распоряжении, гоняй их, как хочешь. В хвост и гриву. После торжества проследи, чтобы всё убрали. Квартиру закроешь. Павлику, Долорес и Белке — привет. Не забудьте забрать щенка.

— Ладно-ладно! Учить меня будешь! — я так и вижу, как она отмахивается от меня рукой. — Володя! — строгим учительским голосом. К счастью, на меня её холодность уже почти не действует. — Гляди мне, не испорть ничего!

— Мне Настя не даст. У неё тумблер, что отключает мои плохие качества и включает исключительно лучшие достоинства.

На заднем фоне — Содом и Гоморра нервно курят в пустыне: шум, ор, музыка, преисподняя. Быстренько отключаюсь, пока Маня не поняла, что я иронизирую.

Задумчиво постукиваю по потухшему экрану мобильника пальцем.

— Зачем ты им позволил отмечать день рождение у себя дома? — спрашивает Настя тихо. — Мне показалось, тебе не нравится, что столько посторонних людей в доме.

Я вздыхаю и, очнувшись, завожу машину.

— Я сам предложил. Дело немного в другом.

Я умолкаю, Настя ждёт. Я пытаюсь правильно выстроить мысли.

— В чём? — она всё же спрашивает. Думает, я забыл?

— Павлик хорошо зарабатывает, но недостаточно, чтобы иметь подобные хоромы. В ресторане Маня не хотела категорически. Там, по её мнению, нет достаточной безопасности для детей.

— Восхищаюсь! — улыбается Настя. — Она выкрутила тебе руки и добилась своего, ничего не прося.

— Думаешь, я такой простачок и не понимаю, чего она хотела? — улыбаюсь в ответ. — Если бы я не захотел, она бы нашла альтернативу. А так… Они моя родня. Пусть веселятся. Домашняя обстановка, безопасность, простор, вышколенная прислуга и официанты из ресторана — то, что доктор прописал.

— Но ты почему-то предпочёл убежать, — целеустремлённая внимательная Настя. Всё видит, всё замечает.

— У Мани есть одно уникальное свойство: она делает людей счастливыми. Да, она не подарок, да, у неё куча недостатков, но что-то такое в ней есть, что заряжает окружающих оптимизмом. Я помню немного другие времена. Когда мы собирались вместе: папа, мама и я. Когда отца не стало, я был уже взрослым. Маня слишком быстро вышла замуж повторно. Может, поэтому я Павлика недолюбливаю.

— Ревнуешь?

Прислушиваюсь к себе. Никогда в голову не приходило.

— Может, и так, — признаюсь честно. — Он хороший, до тошнотворности положительный — Павлик. Но каждый раз, когда мы собираемся вместе, я не могу видеть, что он счастлив. Так же, как когда-то был счастлив с Маней мой отец.

Мы несёмся на высокой скорости. Настя молчит.

— Тебе просто нелегко отпустить прошлое, — наконец-то говорит она. — Надо отпустить и искать во всём положительные стороны. Например, что мама твоя тоже счастлива. Что у тебя родилась сестра. Что они не забывают тебя и любят.

Наверное, она права, но я не хочу об этом думать. Я слишком собственник, чтобы согласиться с этим сразу.

— Сегодня день рождения моей сестры, поэтому тебе повезло, — съезжаю я с болезненной для меня темы. — Я щедр и дарю подарки. Выбирай, что ты хочешь. Любой каприз в рамках приличного. Театр? Опера? Ресторан?

Настя вздыхает и закатывает глаза, и я понимаю, что попал пальцем в небо. Что там все девочки любят?

— Магазины? Шоппинг? — в голосе моём надежда на удачу. Снова мимо?..

— Какой ты предсказуемо скучный, Владимир, — ёрзает по сиденью Настя, и мне становится волнительно жарко.

— Стриптиз-клуб? — зачем я это сказал? Голос дрогнул, упал и разбился от собственной глупости. Настя расхохоталась.

— Парк развлечений, аттракционы, мороженое, попкорн и кино на последнем ряду в кинотеатре.

— Как интересно, — пробормотал я, с ужасом понимая, что вот я, почти миллиардер, сижу в какой-то аляповатой тачке, любуюсь сияющими чёрными глазами девушки и готов идти в кино, чтобы целоваться в тёмном зале.

Наверное, мне надо было сказать «пас» и дать задний ход. Вернуться к своим привычным погремушкам и навсегда забыть Настю Метёлкину. А потом я вспомнил Синяховского и его рассуждения на мой счёт. Вот чёрт старый, зацепил-таки меня. Мысленно я снова показываю ему средний палец и «пожимаю» бровями.

— Как скажешь, дорогая. Я ведь обещал тебе любой каприз. Орловские держат слово.

— Прозвучало, как «партизаны не сдаются», — заливисто смеётся мой Ангел.

«И это тоже», — добавляю мысленно. Но Насте об этом знать не обязательно.