50. Время собирать камни и не держать их за пазухой

Залог успеха — действовать

последовательно и целенаправленно.

Кто спешит — народ смешит.

И бизнес, и мысли мимоходом

Владимир Орловский и Настя Метёлкина

Владимир

Она такая смешная, когда сердится. Так бы и зацеловал её, так бы и закружил. Но ещё не время проявлять нежность. Нужно партию доиграть до конца — выдержать марафон делового ужина. Впрочем, это не самая обременительная часть нашей поездки. Гораздо сложнее руки подальше от невесты держать.

Я предвкушаю сегодняшний вечер. Не тот, что будет во время скучных ресторанных бесед, а после. Я придумал этот неожиданный сюрприз, пока Настя спала. Под перестук колёс бессонной ночью родился экспромт. Небольшая шалость, о которой мне хочется мечтать. А о потенциальных партнёрах думать желания нет.

— Насть, ну что ему сделается, здоровому лбу? Братцу твоему ненаглядному Артуру? Дома он, под присмотром матери. Та его обихаживает и заодно мозг перетряхивает.

Но куда там. Разве она слушает? Пыхтит, звонит, вычитывает Артурчику, с тёткой разговаривает, а я теряю остатки разума, наблюдая за ней. Думаю: может, вот так и правильно? Когда семья, когда переживают, беспокоятся, руку на пульсе держат? Я ведь тоже за своих разорву. За Белку и маму. Да и за Пабло тоже. Как-то я его лучше понимать начал, пока с Метёлкиной возился.

Ничего он не подкаблучник, а мать любит, потакает ей в мелочах. Маленькие уступочки, безобидные, чтобы Маня была здорова и счастлива. Это ведь так важно. Я сейчас тоже на подвиги готов, и не потому, что у меня в штанах плащ-палатка колом. А потому что она — моя. А для своей девушки можно горы свернуть, морду набить, полмагазина скупить.

Дальше фантазии у меня не хватает. Мужчины — существа примитивные, как ни крути. Это у женщин рождаются какие-то совершенно непонятные на первый взгляд желания. Ну и пусть. Для своих приятно побыть каким-нибудь властелином: кольцо достать, на колено встать, в любви признаться, на плечо — и под венец. Тьфу!

Настька что-то бледная. Случилось что?

— Ладно, Ра, пока, — голос убитый, личико несчастная.

— Только не говори, что брат твой шею свернул, — пытаюсь пошутить, но до Метёлкиной сигнал не доходит.

— Родители приезжают, — говорит она убито, — на жениха хотят полюбоваться.

— Ну, и в чём проблема? — приподнимаю бровь.

Тоже мне. Трагедь. Приезжайте, мои дорогие будущие родственнички. Вы мне только на руку и вообще очень в кассу.

— Они ж меня живьём съедят! — она ещё не понимает, что родилась под счастливой звездой.

— Насть, всё. Теперь тебя буду есть я, — и прямо в горле пересохло — так я представил всякие-разные картины пошлые — одна другой краше. — А с родителями я разберусь. Пусть и на меня любуются, и я — на них. И Маню призовём. Она любит родственников. Обожает даже. Особенно, когда мы подтвердим, что готовимся к свадьбе. Мы же готовимся, правда?

Какой я коварный. Аж сам себе нравлюсь. Настя ресницами хлопает, в себя прийти не может. А я невольно досадливо морщусь: можно подумать, она впервые слышит.

— Ну, вот я и не знаю, — косится в мою сторону.

Так. Кажется, без кольца-колена-признаний не обойтись. Ребёнок прав. Ох, уж эти мне женщины!

— Ладно, — соглашаюсь покладисто, — разберёмся позже. Сейчас у нас другая задача.

Как она забавно губы дует. Ей переключиться с родителей на какие-то другие дела — трудно. А я сижу, как невозмутимый Будда. Можно, конечно, плюнуть на всё и порадовать любимую девушку на полную катушку, но лучше не всё сразу. Все действия должны иметь смысл и нести заряд неожиданности. Поэтому сюрпризами, как и сексом, нужно постепенно приручать.

Может, я не прав, но «я художник, и я так вижу».

Мы подбираем наряды на вечер, а потом я отправляю свою девочку в салон красоты. У меня должно быть время для маневра.

Настя

В общем целом в ресторане мне побывать хотелось. Но через некоторое время я поняла: лучше б это был романтический ужин с Орловским наедине, а не с малознакомыми людьми, которые не расслаблялись, а всё о делах говорили.

Стас тоже там был. И я, улучшив минуту, всё же спросила его.

— Зачем? — вот так, одним словом, без описания всей каши, что он заварил. Но Стасик умный, он меня и с одного слова, как собака, понял.

Но если у собаки, что набедокурила, глаза виноватые, то от Александрова подобное ждать, наверное, глупо.

Он улыбается и пожимает плечами. К счастью, это не пренебрежительный, а защитный жест. Всё же ему не совсем по себе, что безмерно радует: не совсем потерян для общества.

— Отец бесконечно талдычил мне, что не нужно пытаться быть на кого-то похожим. Он часто Орловского приводил в пример. И говорил: он однажды сломается, потому что на самом деле у него нет чёткой цели и нет понимания, ради чего он всё это делает. Всему твои носки, Настя, — смеётся он непринуждённо. — А точнее, он отхватил главный приз — тебя. Тот самый смысл, которого ему не хватало. Но я попытался Орловского переплюнуть. Почему бы и нет? Это бизнес. У меня свои амбиции. Но, видимо, пока я не встречу свою Настю, не пойму, ради чего все эти хороводы.

— Ты похож на моего Артурчика, — вздыхаю. — На брата двоюродного. Помнишь, рыжий такой, в клубе?

Стас помнил. По глазам видно.

— И что между нами общего? — ему и впрямь интересно.

Я ловлю огненный взгляд Орловского. Мило ему улыбаюсь и отвечаю Стасу:

— Два больших лба, а по сути — как дети. Не наигрались ещё в войнушку, девочек за косички до сих пор дёргаете. Потому что нравятся и потому что на вас не смотрят. А внимание привлечь хочется.

— Ты мне нравишься, Настя, — вздыхает Стас. — И дело не в том, что ты игрушка, которую я хочу отнять. Абсолютно. Будь у меня шанс — я бы тебя отвоевал.

— Я не игрушка, Стас, — мне даже отодвинуться от него хочется. — Я человек. Со своими чувствами, мыслями, надеждами и мечтами. Со своим правом выбора, наконец. Я поэтому и сравниваю тебя с Артурчиком. Незрелые вы, понимаешь? Не выросли.

— А Орловский, значит, вырос? — кривит он губы, пытаясь улыбнуться, но у него не получается.

— На голову выше, — признаюсь чистосердечно. — И дело не в росте, как ты понимаешь. А папа твой прав. Он старше и мудрее. Так что слушай папу. И однажды у тебя всё получится. По-настоящему, а не подло, из-за угла. Ты и сам ничего не добился, и девушку подставил.

— Ты о Миле, что ли? — вот теперь он улыбается. — Ты слишком правильная, Настя Метёлкина. Я задам всего один вопрос: ты бы его предала? — кивает он на Орловского.

— Нет, — я не задумываюсь. Потому что не представляю, что могло бы меня заставить предать Вовку.

— Вот в этом вся и разница, — вздыхает Стас. — А за Милу ты не переживай. Такие не тонут. И не пропадают. Пристроится. У неё были личные счёты с твоим Орловским. Отомстила, как смогла. К слову, её никто не принуждал. Сама.

— Ладно, — торопливо сворачиваю разговор, потому что мой миллионер уже все деловые моменты обговорил — я так поняла, впечатлились они Вовкиными талантами и сделали выбор правильный — и надвигается, как туча. Нам тут только скандалов да драк не хватало для полного заключения контракта, — подумать тебе есть над чем. Решай хорошо домашку, студент, и тогда шишки покажутся опытом, а не синяками.

Александров вздохнул, я поспешила навстречу к своему ненаглядному.

— Потанцуй со мной, Метёлкина, — говорит он, глядя мне в глаза. И как ему отказать? Да и отказывать я не хочу. Слишком хорошо помню наш первый и пока единственный танец.

— С удовольствием, мой властный пластелин, — пытаюсь пошутить, но Владимир Алексеевич так серьёзен, а у меня голова кружится и мурашки маршем от макушки до колен по всему телу проходят.

Это что-то. И лучше ни о чём не думать. А то недолго и растерять всю думалку напрочь.