Глава 2

Ночью я спала плохо. Просыпалась раз пять или шесть, а потом долго лежала без сна. В предрассветных сумерках мне то и дело мерещилось лицо кареглазого мужчины, что вытащил из моей ноги иголку. До чего же он красив и обаятелен! Какой мужественный у него подбородок, и нос, и губы. А какая улыбка! И руки! Вздохнув, я перевернулась на другой бок и накрыла голову подушкой. Сегодня мне непременно нужно увидеть его снова и узнать, как его зовут. Наверняка этот мужчина — очень благородный человек. В конце концов он встретил меня ночью в неприглядном виде и мог совершить какую-нибудь низость, но вместо этого оказал помощь и даже хотел отвести к лекарю и не пошёл за нами, когда леди Баррет повела меня к моим покоям. Ах. Тут я подскочила и резко села на кровати.

Внезапная догадка кольнула меня больнее вчерашней иголки. Как же теперь я стану женой короля, если... Если безмерно влюблена в другого мужчину? Пусть даже он обычный сквайр*.

— Леди Солберн? Вы уже проснулись?

Элеонора Баррет вновь вернулась к своему обычному ко мне обращению. Она с детства звала меня леди Солберн и очень редко называла просто Анхеликой. Вспомнив её вчерашнее «миледи», я похихикала. Так всё же принято называть замужнюю женщину, а я пока только обручена. Но, видимо, моя наставница специально применила эту маленькую хитрость, чтобы показать вчерашнему незнакомцу статус моей несвободы. Очевидно, обратиться ко мне «Ваше Величество» ей попросту не позволили совесть и этикет.

— Анхелика? Вы проснулись?

Моё новое утро началось привычным образом. С умывания, одевания и завтрака с королевой-матерью. В общем зале столы пока никто не накрывал. Придворных было мало, да и в отсутствие короля обедать и ужинать толпой считалось дурным тоном, поэтому королева-мать принимала пищу в компании меня и своих фрейлин.

— Дитя моё! Что случилось?

Войдя в покои будущей свекрови, я, как обычно, присела в глубоком реверансе, а после подошла к её столу. Стопу всё ещё саднило, и я слегка прихрамывала на правую ногу.

— Всё в порядке. — Я выдавила дежурную улыбку и заняла стул напротив королевы. — Вчера я на что-то наступила, но, думаю, через пару дней это пройдёт, и я буду как новенькая.

— Что ж, надеюсь, до свадьбы это действительно заживёт. Когда-то у меня было много детей, но сейчас, кроме Лайонела, не осталось никого. Даже дорогая Алисия, упокой Господь её душу, оставила меня. В изгнании наша жизнь была трудной. - Королева-мать приложила платок к глазам и промокнула несколько выкатившихся слезинок. — Алисия сильно простудилась, а я ничем не смогла ей помочь, поэтому теперь я считаю своей дочерью тебя.

Выпрямив спину, я несмело притронулась к еде. В рационе королевы преобладали зелень и овощи.

Ела она мало и почти не употребляла мясо, только рыбу, да и то не каждый день. Сегодня в её гостиной было тихо. Большинство фрейлин гуляли по дворцу, и в конце трапезы пришли только две и тут же, примостившись в углу, склонились над вышивкой. Первую я видела неоднократно. Ею была рыжеволосая Матильда Дарвинг. Природа наградила её яркими зелёными глазами, но не поленилась забрызгать молочно-белую кожу лица и рук крупной оранжевой рябью. Вторая же показалась мне совершенно незнакомой. У неё были длинные золотистые волосы, узкие почти детские плечи и лицо сердечком. Глаза её в зависимости от освещения становились то тёмно-голубыми, то серыми, и если бы я захотела охарактеризовать её одним словом, то выбрала бы «воздушная». Такой она была лёгкой иневесомой, что даже, ступая по полу, будто парила в воздухе.

Королева-мать бросала в её сторону хмурые взгляды. Девушка же на неё даже глаз не поднимала и была целиком и полностью сосредоточена на вышивке. Игла в её пальцах ходила по полотну быстро и аккуратно, и я невольно залюбовалась тем узором, что она успела создать.

— Ваше Величество, — одна из служанок королевы-матери несмело проскользнула в покои и, получив: разрешение, что-то тихо шепнула своей госпоже на ухо.

— Хвала Господу нашему! Наконец-то! — Возвела руки к небу королева Беатрис, сияя при этом, как дорогой бриллиант. - Король вернулся и хочет немедленно тебя видеть.

Сердце моё ухнуло, к щекам прилила кровь, и я снова вспомнила вчерашнего мужчину с тёплыми карими глазами. Я всё утро выглядывала его среди рыцарей, охраняющих мою будущую свекровь, но не нашла никого, даже отдалённо похожего.

— Вы пойдёте со мной?

— Нет, иди одна. Я поговорю с ним позже.

Прикрыв глаза, я поклонилась и попятилась к дверям. В коридоре меня ждали Элеонора Баррет и ещё четыре приставленные королевой-матерью фрейлины. Распрямив плечи, я пошла вперёд, считая шаги. К кабинету короля меня вёл пожилой слуга в светло-синем одеянии. Его тяжёлые башмаки стучали мне по вискам, точно молот по железу в кузнице.

Остановившись у дубовых дверей, которые охраняли два высоких стражника, я накрыла грудь рукой, вновь пытаясь унять гулко колотящееся сердце. Помогло это слабо, но на моё решение тоже никак не повлияло. Я приняла его молниеносно и поняла, что оно — единственно верное. Всю жизнь, с самого раннего детства, я мечтала о любви. О светлой, большой и глубокой, и нашла её. И никто, даже король, не имеет права отбирать её у меня. Конечно, рискнуть вот так всем ради незнакомца, которого я видела лишь единожды, более чем поспешно, но... Если сейчас он всюду стоит у меня перед глазами, разве я смогу справиться с этим в дальнейшем?

Отец поймёт меня. Рано или поздно поймёт. Он обещал маме устроить моё счастье и выдать замуж по любви. Он клялся, что не отправит меня под венец силой. А король. Боже, если Его Величество хоть вполовину такой же добрый и мудрый, как его отец, он наверняка простит меня и найдёт себе куда более достойную невесту. Принцессу или хотя бы герцогиню. В конце концов, зачем ему дочь ростовщика, пусть даже и купившего себе титул графа?

— Вы можете войти, — произнёс кто-то. Стражники отошли в сторону, и один из них, тот, что был поуже в плечах, отворил дверь.

Я зашла в кабинет короля с опущенными в пол глазами и также, не глядя на него, склонилась в реверансе. В комнате стояла мёртвая тишина, в поле моего зрения попал только ковёр. Я слышала, как на потолке пищит комар и как король листает страницы какой-то книги.

— Я рада видеть Вас, Ваше Величество, и пусть Господь дарует Вам долгие годы жизни.

Только после этого я осмелилась поднять взгляд. За столом из красного дерева напротив меня сидел мужчина в золотисто-красных одеждах и с короной на голове. Мои глаза скользнули по его лицу, и ноги подогнулись. Мой жених, король Лайонел, и был тем человеком, которого я встретила вчерашним вечером в одном из коридоров замка.

Щекам стало жарко, ладони вспотели. Я смотрела на него, не отрываясь, и любовалась золотистыми крапинками в карих глазах.

— Так Вы и есть Анхелика Солсберн?

Я кивнула. Сердце сделало в груди кувырок. 0, Боже, да разве я могла мечтать о подобном?

Спасибо, спасибо, Господи! Желание моей мамы исполнилось. Я выйду замуж по любви и буду самой счастливой в мире женщиной!

- Как Ваша нога?

Корона, тяжёлая цепь с крестом на груди и расшитое золотом одеяние делали его старше, чем он выглядел вчера, да и голос его сегодня звучал по-другому. Как-то жёстче и нетерпимее. А может быть, это только казалось мне, потому как мы были ни в широком коридоре, а в маленькой комнатке, в которую вмещались лишь камин, стол, шкаф с книгами и несколько стульев.

— Немного побаливает, но до свадьбы заживёт.

Я улыбнулась и, чтобы куда-то деть руки, погладила платье.

- Вы можете идти.

Мужчина с карими глазами, мой милый Лайонел, мой возлюбленный король, взял в руки книгу и вновь зашелестел страницами. Поклонившись, я плавно попятилась к дверям, изо всех сил стараясь не хромать.

Стайка смеющихся девушек во главе с Элеонорой Баррет довели меня до покоев, и там я вытащила из широкого рукава платья подаренный мне вчера платок. Крови на нём уже не было. Я собственноручно убрала её утром и поклялась никогда в жизни не расставаться с этим куском белоснежного шёлка, украшенного замысловатыми завитушками.

Сердце моё пело, и я с трудом удержалась от того, чтобы не затанцевать под звуки этой только мне слышимой музыки. И как же забавно, как хорошо распорядилась судьба. Моим милым, драгоценным ТЛ, ради которого я была готова бросить короля, сам король и оказался. Ах, мама, ты бы, наверное, с ума сошла от радости, если бы была рядом.

* Сквайр — почётный титул в раннем средневековье этим титулом награждался оруженосец рыцаря, впоследствии титул присваивался чиновникам, занимающим должности, связанные с доверием правительства.