Глава 21

Спрыгнув с лошади, Ричард Уокер за ноги стащил на землю меня, и вот тогда мне стало по-настоящему страшно. Впереди не было никого, кто бы мог помочь мне. Не единой живой души, и защитить себя я могла только одним способом. Угрозами.

— Когда король узнает об этом, тебе не поздоровится. Он повесит тебя, а потом прикажет ещё живого вытащить из петли, вспороть брюхо и вынуть внутренности. Ты будешь смотреть на свои кишки и умирать в судорогах.

Потерев левый глаз, Уокер громко расхохотался. Вслед за ним хохотом разразились и его сообщники.

— А у тебя буйная фантазия! Такую бы в дело. В постель, например. - На его слова я отреагировала презрением. Теперь уже настоящим. — Король в курсе. И он дал мне полную свободу действий. Как и моим ребятам, поэтому если ты будешь артачиться, мы все вместе поглядим, насколько ты изобретательна, когда раздвигаешь ноги.

Уокер снова заржал. Я яростно затрясла головой. И как я сразу не догадалась, что покушение пошло не по плану?! Ещё там, у кареты! Трое! Их должно было быть всего трое. Лайонел не просто так убеждал меня не втягивать лишних людей. Он бы не дал больше, чем требовалось. Видимо, нас кто-то предал. По-другому быть не может. Мой муж доверился кому-то не тому, и этот кто-то нашёл Уокера и его банду. А они.. Они убили Болкинса, Мотигора и Ворланда и выдали себя за них. Может быть, предателем был как раз Стэнли Риверс? Сглотнув, я перевела взгляд на его тело, всё ещё бьющееся в предсмертных конвульсиях. Рядом с его головой растекалась большая красная лужа.

— Нет, вы только посмотрите, парни, она ещё и сомневается, — снова загоготал Уокер и хватанул меня за рукав. Ткань затрещала, и я заорала так, что в груди у меня что-то хрустнуло.

— Не надо! Я сама! Сама.

Бывший вассал моего отца оскалился, как волк.

— То-то же.

Я выставила вперед руки, стараясь дышать ровно и спокойно. В конце концов я королева и не позволю над собой издеваться.

— Развяжите меня.

Уокер усмехнулся, а потом схватил меня за плечо и нарочно проорал в ухо:

— Попробуешь сбежать, и я заколю тебя, как свинью. Поняла? Как свинью, и не посмотрю, что дочь и жена.

Однако, наоравшись всласть, узел всё же развязал.

Воспользовавшись моментом, я потёрла запястья. Тугой верёвка не была: Риверс не пытался причинить мне боль, но следы на коже всё же остались. Впрочем, они мало меня беспокоили, гораздо больше волновало теперешнее моё положение. И я снова потёрла руки просто, чтобы успокоиться, а пока тёрла, думала. Думала и думала.

Даже если у Уокера будет ключ, моё золото он вряд ли получит. Джаспер скорее умрёт, чем расскажет ему про тайник, а особенно про секрет в двери. Поэтому волноваться не стоит. Почти не стоит.

— Ты там…

Поддев указательным пальцем цепочку под рубашкой, я стащила с головы ключ вместе с накидкой и бросила на землю.

— Да подавись ты!

Смысла бежать я не видела. Мы были в лесу. Ночью. Да и далеко бы я не убежала, потому как моих похитителей было четверо, и каждый превосходно управлялся с лошадью.

Уокер поднял ключ, повесил себе на шею и, бросив одному из своих сообщников мою накидку, опять схватил меня за плечо.

— И не мечтай, что король придёт тебе на выручку. Ему был нужен только ключ. Теперь твой хозяин —я, и ты будешь делать то, что прикажу тебе я. Попытаешься позвать на помощь, и я прибью тебя на месте.

От злости я сверкнула глазами, но он этого не увидел и снова закинул меня на лошадь на этот раз впереди себя. В спину мне упёрлось лезвие его кинжала.

Так мы ехали около часа. Ночь стояла ясная. На небе сияли яркие звёзды. Полная луна освещала путь лучше любого факела. В то, что говорил Уокер, я, естественно, не верила. Лайонел бы никогда не поступил со мной таким образом. Я не раз предлагала ему воспользоваться состоянием отца, но он всегда отказывался. Нет, он бы не стал устраивать похищение лишь для того, чтобы заполучить ключ.

Но кто тогда всё это организовал? Неужели принц Льюис? И чем, чёрт подери, я так прогневала Ричарда Уокера? Он же убить меня готов. Мы виделись всего-то три-четыре раза, и я никогда не обижала его. По крайней мере, намеренно. Произнеся шёпотом последнее слово, я прикусила язык и зажмурилась. Но могла ли ненамеренно? Или он решил запугать меня до смерти?

— Приехали, - проговорил кто-то из бандитов, и я осмотрелась по сторонам.

Мы остановились в тени деревьев возле небольшого деревянного строения. По очертаниям оно напоминало охотничий домик. Впереди журчала узкая речушка, и я подумала о том, что страшно хочу умыться. Но меня опять вытащили из седла и буквально затолкали в дом, точнее, в самую дальнюю его комнату. На пороге я запнулась и чудом не упала лишь потому, что ухватилась за стену. По всей видимости, меня привели в спальню. Обстановка тут была бедная. В потёмках я смогла разглядеть только кровать, да стоящий возле неё ночной горшок.

— Раздевайся! - рявкнул Уокер. От его взгляда я за считанные мгновения покрылась мурашками.

— Только попробуй меня тронуть, и я разобью тебе голову горшком.

— Когда мне понадобится, я спрашивать не стану. Но сейчас мне нужна только твоя одежда.

— Я ничего не сниму, пока мне не принесут другое платье.

— Да неужели?

Он снова схватил меня за рукав, и ткань опять затрещала. В глазах потемнело ещё больше.

— Я отдам. Отдам... Только оставь меня одну.

Уокер усмехнулся и хлопнул дверью. Я как во сне скинула оба платья и осталась в одной рубашке.

— И обувь давай, — прошипел он через дверь, — и украшения.

Пришлось снять и сапоги, и браслеты, и все кольца. Особенно было жаль расставаться с обручальным. Лайонел надел мне его в церкви перед обменом клятвами. Оно было совсем простое и по форме напоминало корону. С ним я никогда не расставалась и, если честно, хотела оставить при себе и после «смерти». Как память.

— И даже не рассчитывай сбежать. Я лягу под дверью, а у окна будет дежурить один из моих ребят.

Хотя куда ты побежишь в рубашке и босиком?

Выкинув всё снятое за дверь, от злобы я плюнула в стену, жалея, что не попала в физиономию Уокера, и повалилась на пол. Окно было открытым, но около него и правда кто-то копошился. И даже если бы я выбралась, и даже если бы он меня не поймал, далеко бы я действительно не ушла. Без платья и без обуви в лесу одна ночью. Из рук одних бандитов я бы как пить дать угодила в лапы других.

Сна не было ни в одном глазу. Прижавшись спиной к двери, я подтянула колени к груди и решила сидеть так до самого утра. Все мои мысли крутились вокруг Лайонела. Мы договорились, что я напишу ему письмо, как только устроюсь на новом месте, и передам с Ворландом. От осознания собственной никчёмности я застонала. Господи, почему я не догадалась познакомиться с каждым из «разбойников» лично? Я ведь никого из них толком не знала. Если и видела, то лишь мельком, но была так самоуверенна и даже мысли не допускала, что что-то может пойти не по плану. Идиотка! Дура! От переполнявших грудь чувств я ударила себя по лбу! Легче не стало, и я опять подумала о муже. Он был моей единственной надеждой. Не получив письма, Лайонел обязательно меня хватится. И начнёт искать. Если... Если... От этой мысли я похолодела. К этому моменту меня не убьют.

Новую одежду мне всё-таки принесли. На рассвете. Темно-серое платье из грубой шерсти, похожее на то, что когда-то дала Элеонора Баррет, и такой же плащ с широким капюшоном. Сапоги оказались мои же, а ещё мне позволили умыться в реке, зато сразу после опять усадили на лошадь. Без завтрака и, естественно, без ванны. Спасибо, хоть связывать не стали.

Теперь моих охранников вновь было шестеро. Те двое, что увели Аврору, Орвела и Ферасса, по-видимому, вернулись ночью. Без маски ехал только Уокер. Все остальные прятали лица, как могли, и в разговор со мной не вступали. Очевидно, опасались, что я запомню их голоса.

— Что с моими рыцарями и фрейлиной? — спросила я. Уокер сделал вид, что в ухо к нему залетело назойливое насекомое. Между зубов он зажал соломинку и старательно перекатывал её от одного уголка губ к другому. Я повторила свой вопрос громче. Те двое, что вернулись ночью, понурили головы.

Сердце моё сжалось. Господи, неужели я погубила всех троих? Неужели Орвела и Ферасса убили, а Аврору изнасиловали и на самом деле продали в бордель. В горле у меня запершило, и я почувствовала, что плачу. Я ведь ничего такого не хотела. Не хотела, чтобы кто-то пострадал... Я лишь хотела стать счастливой.

Кое-как справившись с чувствами, я задала новый вопрос:

— Куда вы меня везёте?

Мне опять никто не ответил. Они все словно в молчанку играли. Даже словоохотливый Уокер сегодня вёл себя подозрительно тихо.

— Если вы меня до сих пор не убили - значит я нужна вам. Для чего?

Проще было разговорить мраморную колонну. Все шестеро моих охранников будто воды в рот набрали или языки проглотили. Так мы и ехали молча весь день, пока не остановились возле каменного двухэтажного здания. Лишь у него Уокер стащил меня с лошади и проводил в какую-то яму, служащую уборной. Я постаралась пробыть там как можно дольше, старательно строя план побега. Но поразмыслить мне дали всего минуты три-четыре.

— Ты там спать что ли собралась?

Уокер вытащил меня из уборной и впихнул в здание, которое оказалось тюрьмой. Открыв первую попавшуюся клетку, он толкнул меня на солому и закрыл решётчатую дверь. Вслед за ним через несколько минут пришёл его помощник и принёс мне воды и хлеба. Ржаная булка была чёрствая, но я впилась в неё зубами, точно голодная собака. Ела я последний раз вчера днём, и от голода у меня уже изрядно болел живот.

— Умоляю Вас, - зашептала я, хватая помощника за ноги, — помогите мне, и я Вас озолочу.

Он вырвал ногу из моих рук и ушёл не оглядываясь. В камере было только одно окошко под потолком. Я прыгала и несколько раз даже забиралась на стену, но всё равно не могла до него достать.

Еду мне принесли ещё два раза. Ночь сменила день, а затем на смену ей пришёл новый день. Со мной никто не разговаривал, мне никто ничего не говорил. Я понятия не имела, где нахожусь. Родной Персвиль остался позади. Мы уехали далеко на север совершенно незнакомой мне дорогой, и по пути, словно по закону подлости, нам не попалась ни одна живая душа. Голову раздирали тысячи вопросов, но задать их было некому. Меня не убили, а бросили в тюрьму, выходит, я для чего-то им нужна. Но как долго я буду нужна им?

В конце второго дня темница широко открылась, и внутрь вошли сразу двое. За руки и за ноги они несли какого-то мужчину. Тот хрипел и харкал кровью. Лицо его было так избито, что было уже не лицом, а просто куском мяса. Нос сломали, зубы выбили. От ужаса я бросилась к противоположной стене, а его будто специально кинули в соседнюю клетку. Оказавшись на соломе, мужчина застонал и попросил пить.

Подняв с пола недопитую кружку с мутноватой водой, я подполэла к нему и просунула кружку между решётками. Взять он не смог. Пальцы у него тоже были сломаны.

— Кто Вы? - зашептала я. — Скажите Ваше имя. Вы знаете, где мы находимся?

— Маленькая госпожа! — прохрипел он, и пол подо мной закачался, прямо как в ту ночь, когда Лайонел рассказал мне о тайне своей матери. В целом мире маленькой госпожой меня называл только один человек. Джаспер, старый слуга моего отца.

— Джаспер? - я сжала его руку, и он заойкал ещё сильнее. — Что? Что с тобой сделали?

— Маленькая госпожа! Моя маленькая госпожа! — Старик заплакал и попытался повернуть голову. —Простите, но я всё ему рассказал. Всё-всё.. Я открыл ему колодец и объяснил про дверь. Он не оставил мне выбора. И он вывез всё золото Его Милости.

— Кто? Кто это сделал, Джаспер? Карлайл? Уокер? Принц Льюис?

— Король. Это сделал король...