Глава 22

Джаспер отдал Богу душу той же ночью, но до самого последнего вздоха не переставал твердить, что отцовское золото вывез Лайонел. Я умоляла его замолчать и поберечь силы, но он всё повторял и повторял, словно боялся, что я не уяснила сказанное с первого раза, и словно хотел вдолбить в меня это на всю оставшуюся жизнь.

ЕГО тело унесли утром. Я подобрала под себя ноги и прижалась спиной к стене. Той самой, которая заканчивалась узким окошком. Сидела и смотрела в одну точку. В голове не было ни одной мысли.

Она была такая пустая, что снеси её кто-нибудь с моих плеч, упав, она наверняка бы зазвенела.

Сообщник Уокера, тот, что приносил еду, даже поводил у меня перед глазами ладонью, будто проверял, а не ослепла ли я. Я проверку выдержала и ни разу не моргнула. Вечером он пришёл снова, но уже с главарём и повторил проделанное с прежним усердием.

— И давно она так сидит? — спросил бывший защитник моего отца.

— С самого утра. С тех пор, как старика унесли. И к еде не притрагивается. А если помрёт, что тогда будет? Он ведь с нас с живых шкуру сдерёт.

Сообщник Уокера впервые заговорил при мне. Голос у него был высокий, как у девушки и, судя по всему, даже ломаться не начал. Наверное, ему было лет четырнадцать, а может, и меньше. Совсем ещё ребёнок, а уже бандит.

Уокер ободряюще похлопал мальчишку по спине.

— До завтра подождём. Если не очухается, будем принимать меры.

— Какие такие меры?

Уокер не ответил. А я вдруг подумала, что отдала бы последнюю рубашку, лишь бы главарь банды зашёл ко мне в клетку. Я бы выдернула из его ножен кинжал и воткнула бы ему в ногу. Или в руку. Или в живот. До сердца я бы не добралась: он бы убил меня раньше, но я бы хотя бы отомстила. За Джаспера и за отца. Я не верила и не хотела верить, что пытали старика люди моего мужа. Не может такого быть. Ну не может! Джаспер, видимо, что-то напутал или от боли тронулся умом. Он ведь ненавидел Лайонела и всё время его в чём-то подозревал, вот поэтому и оговорил. Ненамеренно. Из-за тех ублюдков, что били его. Били снова и снова.

Когда пришла ночь, я не легла спать, а продолжила сидеть. Признаться, я давно уже потеряла счёт времени. Мне казалось, что я нахожусь в тюрьме долгие-долгие месяцы. Я не заметила, как наступило утро, и продолжила сидеть, подобрав под себя ноги, и глядеть в одну точку. Мне уже было всё равно: темно в клетке или светло. И когда мальчик позвал меня по имени, а именно, как леди Солсбери, я сделала вид, что не слышу.

И тогда меня вывели на улицу. Впервые за все дни моего пребывания в темнице. До этого я была в уборной всего раз, когда меня сюда привезли, поэтому в остальное время справляла нужду прямо на солому. По крайней мере, в первые дни, а потом, после встречи и прощания с Джаспером, это уже не требовалось. Потому что я ничего не ела и не пила.

Солнечный свет, однако, подействовал на меня ободряюще. Правда, шла я медленно, едва перебирая ногами. Мальчишка терпеливо ждал и в спину не подпихивал. По-видимому, он меня боялся. Или боялся моего состояния. Я лишь раз подумала о том, кто такой этот он, что сдерёт со всей банды шкуры, если я отправлюсь вслед за Джаспером. Ответ был очевиден. Конечно же, король. А ещё я размышляла о Ричарде Уокере и Перкенсе Уокере, том самом лучнике, которому приписывали отцовство Лайонела. Почему-то у них была одна фамилия на двоих. Почему, я не понимала. Моя голова стала совсем пустая.

— Не задерживайтесь, — бросил мне провожатый. Я зашла в яму и присела на корточки. На самом деле мне не нужно было сюда. Я просто сидела на корточках и смотрела перед собой, и вскоре удушливый запах сделал своё дело. Я словно проснулась. Мысли заработали быстрее, и я вспомнила, как в прошлый раз размышляла здесь о побеге. Мальчишка не торопил меня, и я хорошенько осмотрелась. Яма прикрывалась доской, которую сейчас подняли и убрали к стене. Я подняла доску, пнула ногой дверь и хорошенько огрела мальчишку по затылку. Какое счастье, что он стоял ко мне спиной! Глупый, глупый мальчишка! А дальше я уже не раздумывала. Лес, незнакомая местность — всё это было уже неважно. Я бежала так, как бегала только один раз в жизни. В тот день, когда пыталась спасти Лайонела. Я знала, чувствовала, что за мной гонятся, но старалась не оглядываться. Была ли эта доска раньше, я не знала. Возможно, я просто не обратила на неё внимания, а может, в прошлый раз мне просто не хватило смелости. Сегодня же я была в полнейшем отчаянии, а отчаявшийся человек способен на всё.

Иногда я падала, ойкала от боли, но потом вставала и заставляла себя бежать дальше. Бежать и бежать вперёд. Я царапалась о ветки деревьев, рвала одежду и поднимала юбки так, что, должно быть, были видны колени. Пусть.. Приличия меня уже не волновали. Лишь бы добраться до какого-нибудь дома, лесной хижины или лачуги монаха-отшельника. Мне не хватало воздуха, сердце кололо, рёбра болели, ноги ныли, а я всё продолжала бежать. И в какой-то момент передо мной открылась дорога.

Ровная и широкая, как река. Я не помнила, видела ли её в тот день, когда мы мчались к темнице. Я пребывала в таком смятении, что даже не пыталась запомнить хоть какие-то ориентиры.

В результате дорога подстегнула меня бежать ещё быстрее, но тут впереди замаячило что-то чёрное.

Лошадь, а на ней всадник. Увидев их, я вскрикнула, испугавшись, что это один из сообщников Уокера.

Но ошиблась. На всаднике не было платка, закрывающего лицо. Только капюшон и плащ, совсем как у Лайонела.

— Умоляю, — зашептала я, прижавшись к лошади, когда та остановилась. — Помогите мне добраться до столицы. Меня зовут.. Анхелика Солсберн. Мой муж... Мой муж щедро заплатит Вам.

И тогда всадник соскочил наземь и почему-то прижал меня к себе.

— Сестра моя? Сестра! Ты жива?!