Глава 27

А потом я решила сбежать. Прямо сейчас, ночью, не дожидаясь рассвета. Одета, как и прежде, я была в серо-голубое платье с кушаком, расшитым жемчугом. В свете луны он переливался и блестел. В свете луны всё моё платье выглядело, словно одеяние морской феи Мелюзиных, но любоваться им сейчас было всё равно, что ходить по краю пропасти, поэтому развязав шнуровку, я скинула подаренную принцем Льюисом одежду на пол и облачилась в тёмно-коричневое платье, которое обычно носила дома. Оно было тёплым и прочным, на осеннюю погоду как раз сгодится, а затем аккуратно отпорола от кушака три жемчужины и спрятала внутрь рукава. Пить и есть они точно не попросят, а отсутствие их на поясе Карлайл заметит далеко не сразу.

Дорожный плащ я забрала со стула, башмаки взяла в левую руку, а правую оставила для кочерги.

Так, на всякий случай: пригодится. Мысли о еде пришли ко мне только на лестнице, и я завернула на кухню, намереваясь забрать все запасы, какие только найду. Но... Карлайл и принц Льюис по-прежнему сидели за столом. Точнее лежали пьяные вусмерть и громко храпели. Идти около них я не решилась и, прислонившись к дверному косяку, крепко задумалась. Сердце о рёбра уже не стучало, ладони высохли, дыхание выровнялось, хаос в голове прекратился, и я вдруг поняла, что бежать сейчас —наиглупейший выход из возможных.

Я в чужой стране, среди людей, язык которых мне почти незнаком. Денег у меня нет, лошади — тем более, а от границы с Аелорией я примерно в трёх часах езды. Далеко ли я сумею уйти, прежде чем меня опять кто-нибудь схватит? В прошлый раз мне, правда, повезло. Вспомнив лес, уборную и незадачливого охранника, я нервно похихикала. А повезло ли? Или Ричард Уокер специально устроил мой побег, а Карлайл специально спас? Теперь сомнений у меня не было: сбежать мне помогли, а братец мой неспроста проезжал мимо. Он караулил меня. Чтобы стать в моих глазах героем и чтобы опорочить Лайонела.

Оставалось только понять, что произойдёт через две недели. Новое покушение или битва? И что за девчонку держат в плену? Аврору Томпсон или Пэтти? От Карлайла можно ждать чего угодно. Я смотрела на храпящего темноволосого юношу, уснувшего с недопитым кубком в руке, и не могла поверить, что это мой брат. Что это мальчик, с которым я денно и нощно играла в домике на дереве и вместе с которым плакала над гробом матери. Когда Карлайл стал таким чудовищем, а главное —почему? Почему он не захотел мирно жить в Гвинеде? Как додумался бросить в клетку единственную сестру? И как мог участвовать в убийстве человека, который вырастил его и дал своё имя. Я больше не верила ни одному его слову. Теперь я понимала, что все сокровища отца находятся у него либо у его подручных. Ричард Уокер вместе со своей шайкой служит ему. И кто-то из тех, кто должен был забрать меня у Орвела и Ферасса, тоже его лазутчик. Не принца Льюиса, а именно его!

Осознав всё это, я вернулась в спальню, сняла платье и плащ и легла на кровать. Бежать я уже не хотела. Не сегодня! Если Лайонел будет искать меня, то придёт в этот дом. А если нет, то нужно составить более надёжный и продуманный план. От слова «план» я застонала. Только сейчас я поняла, каким глупым было моё решение уйти от мужа. Я была так обижена и так расстроена, что и подумать не могла, чем моё «похищение» закончится и сколько людей из-за него пострадают. Королева Беатрис не просто так не пускала меня в Персвиль, когда я просилась на могилу отца. Лайонел не просто так переоделся в обычного сквайра. А тут я ехала с помпой, в карете и раздавала беднякам золото. Боже, на что я только надеялась? И на что надеялся Лайонел?

Последняя мысль пронзила меня, как иголка, но, стукнув кулаком по подушке, я попыталась её прогнать. Я приняла решение остаться и разузнать что-нибудь ещё. Выведать как можно больше о том, что случится через две недели. Значит, они собираются предъявить меня народу и думают просить или требовать поддержать их в чём-то? Ладно... Посмотрим, на чьей стороне окажется удача в этот раз...

Однако узнать что-то новое мне снова не удалось. С вечера следующего дня Карлайла будто подменили. Он стал внимательным и заботливым, без устали спрашивал о моём самочувствии и даже предложил сходить вместе на базар в воскресенье и полюбоваться кухонной утварью или купить мне новые кожаные сапожки. Я на все его речи старалась отвечать спокойно, улыбалась и время от времени шутила. Карлайл, по-видимому, решил загладить случившуюся между нами ссору братскими беседами, я же изо всех сил подыгрывала ему и при каждом удобном случае говорила, что ничуть не сержусь. На самом же деле я думала, не прознал ли мой братец про Поуисского посла, и собиралась побывать в его спальне, как только останусь дома одна.

Но Карлайл будто из вредности все четыре следующих дня сидел дома, как привязанный. Уехал он только на пятый после странного письма, что привёз ему запыхавшийся гонец на взмыленной лошади.

— Плохие новости? — спросила я, глядя, как с лица брата разом сошла вся краска.

На это он лишь пожал плечами, потом перечитал письмо ещё раз и, всё так же не говоря ни слова, схватил плащ, вылетел за дверь и, взгромоздившись на коня, поскакал вперёд так, будто опаздывал на пожар. Поднявшись наверх, я уже собиралась вдоль и поперёк исследовать его спальню, но напоролась только на запертую дверь.

«Проклятье! — от злости я хорошенько ударила кулаком по ручке и взвыла от боли. — И это предусмотрел, чёрт поганый».

Впрочем, сожалеть и злиться долго мне не пришлось. Внизу кто-то заколотил в дверь, а, войдя, сразу побежал в сторону спален. Испугавшись, что вернулся Карлайл, я бросилась к перилам и едва не впечаталась в принца Льюиса. Волосы его были взлохмачены, щёки раскраснелись, как у девицы в день помолвки, глаза блестели, точно у больного чахоткой.

— Ваше Высочество? — соблюдая правила этикета, я чуть поклонилась. — Мой брат уехал. Всего несколько минут назад. Кажется, случилось что-то плохое. Я даже подумала, что Вы заболели.

— Заболел. Так и есть. — Принц Льюис вдруг упал передо мной на колени. Румянец на его щеках из ярко-красного стал фиолетовым. — Я обманул Вашего брата и отослал его в другое место, чтобы поговорить с Вами наедине. Я действительно болен. Смертельно болен! Болен Вами, Анхелика!

** Мелюзина — фея из кельтских и средневековых легенд, дух свежей воды в святых источниках и реках. Часто изображалась как женщина-змея или женщинарыба от талии и ниже, иногда с двумя хвостами.