Глава 28

Никогда не верьте женщине, которая утверждает, что вид мужчины, стоящего на коленях, ей неприятен. Она врёт, особенно, если этот мужчина признаётся ей в любви.

Сжав мои руки, принц Льюис с жаром покрыл их поцелуями. Пальцы его были горячими, как огонь.

Мы по-прежнему стояли прямо посреди коридора, напротив лестницы, а внизу копошились слуги.

Бронхильда ап Мойоин уже ушла домой к мужу и внуку, но горничная ещё прибирала кухню, а кухарка делала какие-то заготовки на завтра. Шёпот принца напоминал журчание ручья. Мне никто и никогда не признавался в любви так горячо и страстно, и на мгновение, ровно на одно мгновение, я поймала себя на мысли, что хотела бы ему верить. Но ещё больше я бы хотела, чтобы на месте принца Льюиса был Лайонел.

— Вы повсюду мне мерещитесь, Анхелика! Во сне, наяву — всё одно. Стоит глаза закрыть, и я вижу Вас. Я даже пить не могу.

— 0, если Вы не можете пить — это действительно серьёзно, — попыталась пошутить я, пряча пальцы за спину. Уж слишком в этот момент принц смахивал на Фореста — Я в жизни не видела больших пьянчуг, чем Вы и мой брат. Готова об заклад биться, что вы и на смертном одре не откажитесь от рюмки коричневого пойла, которое обычно вливаете себе в рот.

— Прошу, не смейтесь надо мной! — Голос принца стал громче. Слова зазвучали быстрее. — Я люблю и желаю Вас с первой встречи. Как только увидел. Как только вдохнул Ваш запах. Вы, наверное, и не знаете, что источаете аромат сирени. И от него я схожу с ума. ЕЩЁ с того вечера в таверне у старины Клауса?

— У старины Клауса? Вы были там?

— Был и думал, что за дурак не хочет спать с такой красавицей. Я тогда не узнал Лайонела и несколько месяцев искал женщину, похожую на Вас, по всем борделям. Я ведь и понятия не имел, кто Вы и как Вас зовут.

Я живо представила вечер в таверне Клауса и человека, сидящего в самом углу. Свет от свечей на него не падал, и мне удалось разглядеть только массивный нос. Нос, который и был самой узнаваемой деталью внешности принца Льюиса.

«Либо можешь отправить её ко мне, а сам занять ту конуру, что предложит старина Клаус.» —прорычал он тогда, а Лайонел выхватил из ножен меч.

— Так это были Вы? В тени в капюшоне?.

Принц Льюис кивнул и опять схватил меня за руку. Одет он был довольно небрежно. Шея, которую обычно скрывал высокий воротник или шёлковый платок, сегодня была выставлена на всеобщее обозрение, и я успела разглядеть длинные следы от ожогов, что спускались к груди. Те самые, о которых рассказывала королева-мать.

— Вы моя гибель. Моя гибель, Анхелика! Поэтому я умоляю Вас, заклинаю: будьте моей. Только моей и ничьей больше.

От его взгляда и слов я пошатнулась. Принц Льюис был сам не свой. Я никогда не видела его таким.

Он был похож не человека, не евшего и не спавшего несколько дней. На секунду я испугалась, что он забросит меня на плечо и закроет в комнате, но он так смиренно ждал моего ответа, что я поняла: сын короля Эдмунда не станет принуждать меня или насиловать. В этом-то и заключается весь смысл его порыва. Он желает, чтобы я отдалась ему по доброй воле. Но меня совершенно не волновали его желания.

— Я никогда не давала Вам ложной надежды. Вы с самого первого дня нашего знакомства знали, что я всем сердцем предана мужу.

— Не лгите, - он повысил голос. Это напугало меня. Слабый ветерок за окном усилился и превратился в ураган. Дом под его порывами зашатался, будто соломенный. — Мне известно, что Вы сбежали от Лайонела и сами устроили своё похищение. Что он сделал? Насиловал Вас, бил, принуждал к извращениям?

Второй раз за вечер сбросив его руки, я попятилась к лестнице.

— Прекратите! И встаньте, не позорьте имя своего отца и дяди. И не позорьте меня! Я ни за что на свете не опущусь до звания любовницы. А если Вы возьмёте меня силой, клянусь, я убью себя. Я с таким жить не буду.

На лице врага моего мужа отразилось страдание. Он тяжело поднялся и посмотрел на меня так, как обычно нищие смотрят на богатых господ.

— Тогда станьте моей королевой! Дни Лайонела сочтены, Вы и без меня это знаете. Скоро от него отвернутся даже самые верные. Даже те, кто стоял плечом к плечу в битве при Алнаре. Скоро не останется никого. Его и так уже почти все бросили, но он отравлен своей гордыней и только поэтому ещё не понял этого.

Я покачала головой и покрепче схватилась за перила. Захотела возразить, накричать, но... решила послушать дальше. В конце концов, ведь именно к этому я стремилась весь последний месяц.

— Но Вы же заключили союз с королём Гвинеда. Он предоставит Вам армию, а Вы взамен женитесь на его младшей дочери.

Лицо у принца побледнело. Между широких, ровных бровей образовалась глубокая складка.

— Вы правы. Но я дал слово жениться на Аврелии ещё до того, как увидел Вас в доме Вашего брата.

Теперь никакая клятва меня не удержит. Я желаю только Вас. Одно Ваше слово, и я весь мир брошу к Вашим ногам.

А потом он резко притянул меня к себе. Его руки обвили мою талию, а губы едва коснулись щеки. Я вскрикнула, как ошпаренная кошка, и с силой его оттолкнула.

— Вы мне противны. Противны и омерзительны!

— Ваше Высочество?

С самой низкой ступеньки лестницы, почти на полу, на нас взирал Карлайл. Весь его плащ был мокрым. Со штанов капало. За шумом влюблённых возгласов Льюиса я не заметила, как он вернулся.

Зато он, по-видимому, заметил всё.

— Мне лучше уйти. — Не глядя на Карлайла, принц Льюис молча спустился по лестнице. Прижавшись к перилам, я провела рукой по платью, приводя себя в порядок. Карлайл смотрел на меня долго и внимательно. Так внимательно, словно впервые видел, а спустя минуту приблизился и залепил звонкую пощёчину.

— Ты завтра же отправишься к принцу и дашь ему всё, что он попросит.

Мне показалось, что он выбил мне зуб. От боли из глаз будто искры посыпались. Ни мама, ни отец никогда не поднимали на меня руку. Даже Уокер. Тот только угрожал.

— Не знаю, чем ты его очаровала, но он и правда голову потерял. Но даже не мечтай, что ты его получишь. Ты, видать, специально крутила перед ним хвостом, чтобы расстроить свадьбу с принцессой Аврелией. Да? Так ведь, отвечай?

Он схватил меня за плечи и начал трясти, как трясут по осени яблоню, которая никак не хочет отдавать плоды. От боли и страха меня затошнило.

— Ничего, я не раз и не два видел подобное. С его отцом. Последнее наваждение звали Анна Мевиталь. Её он любил до потери пульса, правда, как только она прыгнула к нему в постель, вся его любовь заметно поутихла. Думаю, ты от неё недалеко уйдёшь.

— Ну тогда тебе придётся волоком тащить меня к нему, а потом ещё и держать.

Карлайл залепил мне ещё одну пощёчину. Он был злым как чёрт. В глазах горела такая ненависть, словно я что-то у него украла.

— Кем ты себя возомнила, а, Анхелика? Всё ещё считаешь себя королевой? Ошибаешься! Ты теперь никто. И звать тебя никак. У тебя нет ни земель, ни золота, ни дома, ни даже имени. Ты жива только потому, что пока нужна мне. Пока. С одной-единственной целью.

— Хочешь, скажу с какой? Ты жаждешь предъявить меня народу. И что, интересно, я должна сказать?

Что Лайонел Таелинг — бастард, или то, что он пытался убить собственную жену? И как ты собираешься заставить меня сделать это? Не бойся, я слышала про девчонку. Кого ты там держишь? Аврору, Пэтти?

Или обеих? — Собравшись с силами, я набрала полный рот слюны и как следует плюнула ему в лицо. —Ты омерзителен мне даже больше принца Льюиса. Как моя мать могла родить и выносить такого мерзавца? Какое счастье, что брат ты мне только наполовину.

— Так ты знаешь? — Карлайл рассмеялся и, стерев слюну с лица, обмазал ею меня. — Что ж, и я рад этому. По крайней мере, в моих жилах нет крови безродного ростовщика.

— Конечно, в твоих жилах есть кровь подлеца, который обесчестил и обманул нашу мать, а потом спокойно сбежал, даже не интересуясь её жизнью.

— В моих жилах течёт кровь королей. Я сын короля Эдмунда! И перед смертью я дал ему обещание —вернуть трон принцу Льюису. И я сдержу его, чего бы мне это ни стоило. Даже если мне придётся убить тебя.

Пальцы Карлайла прижались к моей шее. Я попыталась сбросить их, но веки вдруг стали тяжёлыми, руки ослабли, и я провалилась в темноту.