Глава 31

Объятие Лайонела подействовало на меня, как пощёчина. События вечера, когда он впервые поцеловал меня, а после ушёл, из памяти не изгладились, поэтому я отстранилась. Отстранилась, чтобы больше не тешить себя напрасными надеждами, и хорошенько прикрылась одеялом. Брови его поползли вверх, в глазах мелькнуло удивление и что-то похожее на досаду. Я почесала нос и неправдоподобно покашляла. Лайонел тоже прочистил горло. Несколько минут мы молча кололи друг друга взглядами.

— Как Вы нашли меня? — Как обычно, моё терпение лопнуло первым.

Я не понимала, кто мы теперь друг другу, и не знала, как вести себя с ним, однако некоторые вещи были важнее наших отношений.

— Посол Поуиса передал мне твою просьбу. Он был весьма убедителен и привёл неоспоримые доказательства.

— Я назвала в качестве ориентиров дом возле границы, а Вы пришли за мной в тюрьму.

— Я дошёл до этого дома, но тот оказался запертым и пустым. Однако моим людям посчастливилось встретить слугу твоего брата. Он прятался в сарае и уйти не успел. Этот парень и рассказал, где тебя держат.

— Вы пытали его?

— Нет. - Выражение лица Лайонел стало задумчивым. — Я всего лишь предложил ему выбрать: четвертование, колесование или дыбу, но он от предложенного отказался и нарисовал точную карту нужного мне места.

Пожевав губу, я задумалась. А если этого слугу Карлайл оставил намеренно? Сердце сдавливало нехорошее предчувствие, и я отчаянно искала в действиях брата подвох. Не мог он меня отпустить просто так. Не мог!

— У нас много раненых?

— Нет.

— А убитые есть?

— Нет.

— Но Вы напали на тюрьму,

Брови Лайонела сомкнулись на переносице. Взгляд сделался жёстким.

— Защищавших тебя охранников было всего двенадцать человек. Неплохие бойцы, но я видел и лучше. Двоих нам удалось взять в плен. Остальных пришлось убить.

«Если Карлайл решил пожертвовать дюжиной человек, сколько же у него тогда в запасе?» — Я вновь посмотрела на недавнюю склянку. Жидкость внутри неё успокоилась и вернула прежний желтоватый цвет.

— Тюрьму охраняло двенадцать человек, и ни один из них за два дня не принёс мне даже корку хлеба. — От негодования я прикусила щёку и почувствовала во рту вкус крови. Моя злость на брата превратилась в лютую ненависть. — Как Вы поняли, что меня украли по-настоящему?

Лайонел отвернулся и совсем, как несколько минут назад я, принялся рассматривать рабочее место Иммануила. Хорошо, хоть порошки перебирать не начал.

— Мне помогла Матильда Дарвинг.

— Матильда Дарвинг? — Я с величайшим трудом вспомнила зеленоглазую фрейлину королевы-матери с яркими рябинами на лице. — Как?

— Помнишь, я говорил, что выбрал Сэнли Риверса на роль предателя, потому что у него не было семьи? Так вот я ошибся. Он и Матильда Дарвинг поженились за пять дней до твоего отъезда. Тайно.

Об этом никто не знал.

— Из-за того, что она выше его по происхождению?

— Безусловно. И они собирались всё рассказать при дворе и заплатить штраф, но я отправил его с тобой. Отказаться он, естественно, не мог. Женитьба сквайра на знатной женщине и так грозила ему ссылкой, однако он успел кое-что шепнуть Матильде о твоём «похищении». Они договорились, что как только вы устроитесь на новом месте, а я объявлю за его голову награду, он заберёт её.

— Но он не вернулся.

— Нет. И за это я буду гореть в аду.

Лайонел встал и, откинув голову назад, повернулся ко мне спиной.

Мы так и не нашли его тело, и его жена никогда не сможет прийти к нему на могилу.

Глазам стало больно, и я крепко зажмурилась, но боль от этого ни капли не уменьшилась. В аду буду гореть я, потому что Стэнли Риверс умер по моей вине и из-за моей глупости.

— А остальные? — через какое-то время подала голос я. Слёзы так и текли по моим щекам, и я стирала их концом одеяла.

— Все остальные вернулись. Орвелу и Ферассу, как и было условлено, позволили ночью сбежать, и они даже пытались тебя найти.

— А Аврору забрали из дома терпимости?

— Нет. - Мой муж издал короткий смешок. — Её ещё до аукциона отыскал Энтони Хокиенс. Не удивлюсь, если через год-другой все придворные дамы станут жёнами обычных сквайров.

— Энтони Хокиенс? — Я мотнула головой. Это имя я уже определённо когда-то слышала, но выяснять, кто он такой, сейчас не хотела. — А те рыцари, что притворялись разбойниками?

— Болкинс, Мотигор и Ворланд.. И они тоже вернулись. Причём в назначенный срок. С твоей одеждой и драгоценностями. И письмом, в котором ты рассказывала, что устроилась, и больше меня не побеспокоишь.

Лайонел замолчал. Мне захотелось что-то сказать, но я никак не могла подобрать нужных слов и бесцельно теребила одеяло, пока он не повернулся.

— Выходит, они все трое были предателями? Они, а не Стэнли Риверс?

— Скорее всего, только Мотигор, а остальных двух он либо подкупил, либо заставил действовать вместе с ним с помощью угроз.

— И что с ними сейчас?

— Они там, где заслуживают. На виселице. Но в тот день, когда они вернулись, я поверил им сразу. И проверять не стал.

Не стал. Короткое слово упало на меня, точно тяжёлая ледяная глыба. Им Лайонел будто припечатал меня к кровати.

— Вы так сильно хотели от меня избавиться?

— Хотел. И за это я тоже буду гореть в аду.

Я ждала, что он опять заговорит о моей безопасности и своём шатком положении на троне, но он даже не попытался себя оправдать. Видимо, причин было куда больше, чем две.

— Ясно.. - Изобразив улыбку, я кивнула. — Спасибо, что сказали правду как есть и не стали заворачивать её в изящную обёртку из лжи.

Лайонел чуть заметно дёрнул подбородком.

— Правда в том, что я слишком поздно понял, какую совершил ошибку. Мне не надо было тебя отпускать и не надо было соглашаться на всю эту авантюру.

«Волк всегда приходит за своей волчицей», — зазвенели в ушах слова Карлайла, но я отогнала их, снова крепко зажмурившись. Нет, никакая я ему не волчица, Лайонел просто пожалел о содеянном.

Его замучили совесть и чувство вины.

— И когда же к Вам пришла Матильда Дарвинг?

— День на седьмой или восьмой. Сначала она рассказала всё леди Баррет, а уже вместе они явились ко мне, и я решил съездить в тот дом, который сам лично распорядился купить для тебя. Но никого там не нашёл, зато по приезду в Бельверон наткнулся на Мотигора. Он подыскал подходящую утопленницу и хотел показать её мне. С того момента я и начал тебя искать, а потом узнал про пожар в доме твоего отца.

— Ясно...

И в шатре вновь воцарилась тишина. Тяжёлая и давящая, как на кладбище. После такой правды нам обоим было неловко. Неловкость стояла между нами стеной. Толстой, каменной и холодной.

— Как там Форест?

Лайонел оживился и улыбнулся краешком губ, правда, глаза его от этого ни теплее, ни светлее не стали.

— Сильно по тебе скучает. Ждёт не дождётся, когда ты вернёшься. Два дня назад так выл, что разбудил весь дворец.

— Наверное, он чувствовал, как мне плохо, поэтому и выл.

— Наверное. Собаки порой умнее людей. Некоторые вещи они понимают сразу, а не тогда, когда уже всё потеряно. Ладно. - Лайонел вытер руками лицо, словно хотел убрать с него грязь или пот. —Сегодня ты как следует отдохнёшь, а завтра мы поедем во дворец.

— Как же я вернусь, если официально я мертва?

Брови моего мужа вновь взлетели вверх.

— С чего ты взяла?

— Карлайл сказал. И сказал, что Вы присоединили земли Солсбернов к королевским, а его лишили титула графа.

— Значит в то, что я похитил тебя, ты не поверила, но зато поверила в свои похороны. Всё-таки женщины — удивительнейшие существа! Нет, о твоей смерти никто не объявлял. Но вся страна знает, что тебя украли. Твой наследство по-прежнему твоё, как и земли, которые я подарил тебе перед свадьбой. А вот титула у твоего брата действительно больше нет. Здесь он сказал правду.

Женщины — удивительнейшие существа. Эта фраза настолько меня позабавила, что я позволила себе мимолётную улыбку. Ну конечно же, женщины — удивительнейшие существа, а мужчины все как на подбор прямо образец для подражания.

— Я не всё Вам рассказала. Есть кое-что ещё, — произнесла я, выдержав многозначительную паузу. —Карлайл утверждает, что является сыном короля Эдмунда, и я боюсь, как бы он тоже не захотел предъявить права на престол.

На мои слова Лайонел рассмеялся густым, заливистым смехом и затряс головой, точно Форест после купания.

— Меня совершенно не интересует, чей он сын и что хочет. Вполне возможно, мой дядя заделал парочку детей своим любовницам, и вполне возможно, твой брат говорит правду, но по закону он Солсберн. Сын Артура Солсберна, и мой дядя на это повлиять уже никак не сможет. Твой брат не имеет права претендовать на корону, и я, честно говоря, думаю, его цель в другом. Не в войне двух бастардов.

Хотя получилось бы весьма комично. Сын ростовщика, утверждающий, что он бастард узурпатора. И сын короля, который на самом деле — бастард никому неизвестного лучника.

— Пожалуйста, тише, — я приложила палец к губам. — А если кто-то услышит? К тому же Карлайл держит в плену какую-то важную для меня девушку. Я считала, это Аврора, но если Вы говорите, что она вернулась домой, то это может быть только Пэтти.

— Пэтти во дворце. Леди Баррет ни на шаг её от себя не отпускает.

— Тогда кто эта девушка?

Лайонел пожал плечами. Мне тоже ничего толкового в голову не приходило.

— Тебя из-за неё второй раз бросили в темницу?

— Нет. Принц Льюис признался мне в любви и предложил стать его женой, а Карлайл это услышал и, видимо, испугался, что я разрушу союз с королём Гвинеда.

— Даже так. — В глазах Лайонела вновь промелькнули удивление и досада. — Видно, не зря в народе говорят: «Чужую жену чёрт мёдом вымазал. Особенно, если она жена врага».

Такое сравнение показалось мне чрезвычайно обидным и оскорбительным. Стерпеть его я уже не смогла.

— Вы считаете, что в меня можно влюбиться только, потому что я Ваша жена?

— Я не об этом говорил. — Лицо Лайонела стало ещё более жёстким, чем было прежде... - До меня дошли сведения о том, какой фурор Вы произвели на гвинедском пиру.

И тут занавески шатра раздвинулись, и внутрь шагнул высокий рыцарь с белым пером на шлеме.

Упав на одно колено, он протянул моему мужу сложенное трубкой письмо.

— Прощу прощения, Ваше Величество, но из Дортонхауса срочное донесение. Гвинед объявил Аелории войну.