Глава 27

Даша

Самолет наконец приземляется, и я включаю мобильный, чтобы позвонить маме. Но от нее приходит сообщение, в котором она сообщает, что температура у Руслана за время нашего полета не поднималась, а мальчик чувствовал себя бодро. Я облегченно выдыхаю, и это не укрывается от Миллера. Напряженная атмосфера между нами неуловимо меняется после того случая с турбулентностью, что позволяет мне немного расслабиться.

– Как сын? – спрашивает Андрей, как только я убираю мобильный в сумочку.

Эти два слова будто парализуют меня – слишком непривычно слышать их из уст Андрея. Ведь три с лишним года Руслан был только моим…

– Температура больше не поднималась, – спокойно отвечаю я.

– Нам далеко ехать? – интересуется он.

– Чуть меньше получаса, – отвечаю спокойно.

– Хорошо. Дай адрес, договорюсь насчет такси, – из его уст звучит очередная команда как те, которые он отдавал, пока мы ехали в аэропорт.

– Не нужно. Нас встретят.

Миллер не спорит и не спрашивает ничего. Он лишь коротко кивает, забирая из моих рук сумку, и, не торопясь, идет в сторону выхода наравне со мной. Внезапно его телефон оживает, и сообщения начинают сыпаться одно за другим. Андрей перекладывает мою сумку в другую руку и достает из кармана брюк свой мобильный. Уткнувшись в экран, Миллер хмурится и тут же прислоняет сотовый к своему уху. Я первой выхожу из здания аэропорта и моментально натыкаюсь на маму.

– Дочка, привет, – улыбается она при виде меня. – Наконец-то. Так рада видеть тебя.

– Привет, мам! Спасибо, что приехала, – с благодарностью отзываюсь я. – Не стоило. Мы бы добрались на такси.

– Мы? – удивлённо переспрашивает она, заглядываю за мою спину. – Ты прилетела с отцом? Могла бы и предупредить.

– Мам, нет, – отрицательно качаю головой. – Не с отцом…

– Добрый вечер! – сдержанно здоровается Андрей, протягивая маме правую руку.

Она с долей сомнения, но все же принимает ее, бормоча нечто, похожее на приветствие, а затем резко разворачивается и идет к машине. Я же ловлю серьезный взгляд Миллера, который будто говорит мне – «неужели нельзя было предупредить». Сейчас лучшее, что я могу сделать, это выкинуть из головы все эти недовольства, связанные со сложившейся ситуацией. Самое главное – здоровье моего сына, а с остальным я разберусь позже.

– Даша, мне нужно сделать ещё один звонок, – говорит Миллер, закидывая сумки в салон автомобиля. – Буквально две минуты.

– Хорошо, мы подождём, – киваю я, а затем сажусь в мамину машину.

Мама молчит ровно секунду, в буквальном смысле уничтожая меня тяжелым взглядом.

– Даша, ты в своем уме? – она с ужасом смотрит на меня. – Зачем ты притащила сюда этого человека? Несмотря на то, что мы с отцом уже давно не вместе, кроме как подлецом этого Миллера я назвать не могу.

– Мам, ты только не волнуйся. Хорошо? – серьёзно говорю я..

– Так какого черта он тут делает? – не выдерживает она.

– Он – отец Руслана, – быстро отвечаю я, потому что… Да что теперь скрывать?

В машине воцаряется молчание. Мама шокирована, и это ещё мягко сказано. Её вмиг побледневшее лицо выглядит так, словно она увидела пришельца. Для неё даже сама мысль о том, что отцом ребёнка может являться заклятый враг моего отца, не просто неприемлема, она невозможна.

– Это какой-то розыгрыш? – выдавливает из себя вопрос. – Потому что правдой это быть не может.

– Это самая настоящая правда. И чем раньше ты примешь её, тем проще нам всем будет в дальнейшем, – серьёзно говорю я. – Андрей – отец моего сына. Этого не изменить. И он, судя по его поведению, ни за что от него не откажется. Так что теперь нам всем нужно научиться существовать в одном мире.

– Отец в курсе? – мама смотрит в лобовое стекло прямо перед собой, не мигая.

– Конечно, нет. Я вообще не знаю, как рассказать ему об этом. У него больное сердце, и я действительно опасаюсь из-за его возможной реакции на эту новость, – говорю уверенно и спокойно.

Ещё несколько часов назад я и сама была в ужасе от того, насколько быстро меняется моя жизнь. Но сейчас единственное, что мне остается, это быть в здравом уме. Изменить ситуацию уже не подвластно никому, но научиться с этим жить – это как раз то, что я должна сделать. И научить тому же своих родных. Ради Руслана.

– Даша, а этот Миллер поедет с нами? – резко спрашивает мама.

– Да. Этот Миллер поедет с вами, – насмешливо произносит Андрей, устраиваясь на заднем сидении автомобиля.

– Хорошо, тогда пристегнитесь, – нисколько не смущаясь, говорит моя мама.

– Уже, – отвечает он.

Некоторое время мы едем в напряженной тишине. Но я чувствую, как от мамы исходит неприязнь. Андрей же кажется расслабленным, будто ему плевать на нас всех вместе взятых. Хотя, скорее всего, это так и есть.

– Где вы будете жить? – небрежно бросает мама. – В гостинице?

– Я еще не думал об этом, – честно отвечает Миллер.

– Если вы рассчитываете, что будете жить у нас, то вы сильно заблуждаетесь, – говорит она.

– Мама! – рявкаю я. – Давай обсудим это позже, хорошо? Андрей не собирается жить у нас.

За своей спиной я слышу легкую насмешку. Если Миллер и хотел что-то сказать, то он принял верное решение – в данную секунду промолчать. Моя мама очень вспыльчива по своей натуре. А мне бы не хотелось, чтобы эти двое разругались в пух и прах в первые минуты официального знакомства. К счастью, всю оставшуюся дорогу мы едем молча, слушая испанское радио.

– Приехали, – рвано выдыхаю я, чувствуя, как сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

– Наконец-то, – тихо произносит Миллер.

Мы вместе заходим в дом. Я первая. Мама следом. Андрей идет последним, но, несмотря на расстояние между нами, я кожей ощущаю его напряжение. Он волнуется, без сомнения. Я как-то так привыкла думать о нем, как о расчетливом дельце, которого заботит только бизнес, ради которого он пойдет на все, даже на предательство, что даже не знаю как реагировать на этого нового для меня Андрея. Отца моего сына.

Уже вечер. В доме тихо. В гостиной тускло горит лампа. Дверь в спальню Руслана приоткрыта и из нее в темный коридор падает полоска света.

Перед тем, как пойти к сыну, я тихо прошу Андрея зайти в ванную и вымыть руки. В полном безмолвии, которое тлеет между нами, как угли в забытом костре, мы приводим себя в порядок в гостевой ванной. Потом я выдыхаю, набираясь смелости, и тихо прошу:

– Дай ему время. Не торопи. Пожалуйста.

Андрей не отвечает. Но я вижу, как вспыхивают его глаза. Если он и хочет мне возразить, то сдерживается. После того, как он помог мне пережить приступ паники в самолете, мне вообще кажется, что он во многом себя сдерживает. Он тоже адаптируется.

– Я не буду ему лгать. Но торопиться тоже не буду. Обещаю.

Когда мы заходим в комнату к сыну, Руслан лежит на постели с закрытыми глазами, а наша няня Элоиза тихо читает ему сказку на испанском. Заметив нас, она прерывается. Сын тут же распахивает глаза и, увидев меня в дверях, поднимается с подушки.

– Мама!

– Привет, малыш, – произношу тихо. Мой голос дрожит, слезы выступают на глазах, но я смаргиваю их, чтобы не волновать его. – Как же ты так заболел?

– Ты приехала!

– А как иначе? – спрашиваю я. – Конечно, приехала.

– Бабушка говорила, что у тебя важные дела.

– Ничего нет на свете важнее тебя.

Я сокращаю расстояние между нами, присаживаюсь на кровать и обнимаю сына. Крепко-крепко, тычась носом в макушку, ощущая, какой он горячий.

– Температура опять поднялась? – спрашиваю у Элоизы на испанском.

– Начала ползти вверх, – я сожалением подтверждает няня. – Я мониторю. Врач с нами постоянно на связи.

– Мам, я нормально себя чувствую, – вмешивается сын. – Правда. Не волнуйся. Поиграешь со мной?

Он силится держаться, но я вижу, что мальчик нездоров… Мой маленький герой.

– Давай мы не будем торопиться? – предлагаю я, опуская сына обратно на постель и поправляя подушку. – Я могу почитать тебе вместо Элоизы, как тебе такая идея?

– Хорошо! – соглашается Руслан. – На русском?

– На русском, – подтверждаю я. – Но сначала…

Сзади раздается какой-то шум. Я оборачиваюсь. Андрей делает несколько осторожных шагов от двери в глубь комнаты, не сводя взгляда с меня и сына.

– … я хочу познакомить тебя… – голос мне изменяет.

– Привет, Руслан, – тут же подхватывает Миллер, опускаясь на корточки перед постелью сына. – Меня зовут Андрей. Я очень хотел тебя увидеть.

– Правда? Почему? – Руслан явно смущен, но с интересом смотрит на человека у своих ног.

Сын не избалован мужским вниманием – мой отец видел его лишь три раза и особого рвения к воспитанию внука не проявлял. А все остальное привычное окружение ребенка – это я, бабушка и няня.

– Твоя мама говорила, какой ты интересный и талантливый, – голос Андрея звучит тихо и спокойно, но я представляю, какая буря бушует в его душе. – И мне хотелось познакомиться с тобой. Я люблю искусство, а твоя мама сказала, что ты любишь рисовать.

– Люблю. И еще собирать Лего, – важно заявляет сын.

– Надеюсь, что когда ты окончательно поправишься, то покажешь мне свои рисунки. И мы вместе сможем выбрать для тебя новый набор Лего. В подарок.

– Вы останетесь у нас? – удивленно спрашивает Руслан.

– Я буду рядом, – говорит Андрей, в его голосе я слышу твердость и предупреждение. – Всегда.

Это обещание повисает в воздухе как грозовая туча. Я ощущаю, как вверх по позвоночнику ползет холодок и скручивается тугой узел в желудке.

– Что у тебя болит? – будто не замечая моего состояния, спрашивает Миллер, обращаясь к ребенку.

– У меня ничего не болит, – отвечает Руслан. – Я бы мог встать и поиграть, но Элоиза мне не разрешила.

– Врач сказал, что тебе нужно отдыхать, – говорю я тихо. – Ты же знаешь, что врача нужно слушаться, чтобы поскорее поправиться. Поэтому Элоиза не позволила.

– Ладно! – Руслан поджимает губы точь-в-точь как это делает Миллер, вызывая болезненный спазм в сердце. – Ты останешься со мной, мам?

– Конечно. Я схожу переоденусь и сразу вернусь, хорошо? Почитаем книжку. Побудешь десять минут с Элоизой?

– Отпустим Элоизу. Я побуду с ним, – вмешивается Андрей. Мягко, но я ощущаю в его голосе стальные ноты. – Если позволишь, Руслан, могу тебе почитать. Дадим маме немного отдохнуть после перелета, как считаешь?

Мальчик с сомнением смотрит на меня, потом на Андрея и обратно. Я вижу, что ему интересно, но оставаться один на один с незнакомым мужчиной он пока не готов.

– Андрей, – начинаю я, думая, как лучше выкрутиться из щекотливой ситуации. – Мне нужно с тобой поговорить. Давай выйдем на десять минут, а потом сможем вернуться вместе. Руслан и я будем рады, если ты нам почитаешь.

Стальные глаза Миллера впиваются в мое лицо. Брови сходятся в одну линию. Но мой умоляющий взгляд его смягчает – он кивает, даже выдавливает из себя улыбку.

– Конечно. Поговорим. А ты пока выберешь книгу? – Андрей обращается к сыну.

– Я знаю какую! Малыш и Карлсон! – довольно говорит Руслан. – Мама говорит, что знает ее наизусть. А вы?

– Читал когда-то давно. Но с удовольствием перечитаю снова.

Андрей поднимается на ноги. Я встаю тоже, предварительно поцеловав горячий лоб ребенка.

– Элоиза побудет с тобой.

– Хорошо, мам. Я подожду.

Мы выходим с Миллером вместе, неплотно прикрывая за собой дверь. Движемся по коридору, как вдруг я ощущаю, как Андрей цепко обхватывает пальцами мое запястье, заставляя остановиться.

– Хочешь поговорить? – тихо цедит он, внезапно пригвождая меня к стене своим телом. – Давай. С удовольствием тебя послушаю.