Глава 29

Андрей

На часах давно за полночь, а я никак не могу уснуть. Комкаю простыни, меряю шагами пространство гостиничного номера, даже курю дешевые сигареты на балконе, хотя давно отказался от этой пагубной привычки.

Даша Немцова. Что же ты наделала…

Еще утром я думал, что все знаю об этой жизни, что я на коне, что нет ничего в этом мире, что способно сдвинуть меня с трона. И что? Похеренные планы. Вечер в другой стране. Номер в простеньком отеле. И контрольный выстрел – у меня есть потрясающий трехлетний сын, который не знает о моем существовании.

За двенадцать часов, которые прошли с того момента, как Анатолий раскрыл передо мной папку с досье на Дарью, и правда обрушилась на меня тропическим залповым ливнем, я все еще не смог переварить масштаб ее обмана. Три года скрывать от меня сына!? Кто она, черт возьми, такая? Я бы мог понять, если бы нечто подобное организовал хитроумный папаша Немцов, но раз он, как и я, все это время находился в неведении…

Все-таки вероломство у этой семейки в крови!

И Даша еще смеет выставлять мне условия? Если бы не болезнь Руслана, я бы с порога сказал ему, что я его отец. Что я ничего не знал о нем по воле обстоятельств, но всегда мечтал иметь такого сына. Не думаю, что он бы испугался. Возможно, удивился бы, но принял меня. Потому что… Какой ребенок не мечтает об отце, который будет любить его больше всего на свете?

И между нами не было бы этой лжи, в которой мы, по вине его матери, жили все эти годы. А так мы лишь продляем агонию. Правда, какой бы болезненной она ни была, всегда предпочтительнее лжи.

Сука. Я так зол на Дашу, что готов придушить ее голыми руками. А если не придушить, то хотя бы взять ее за плечи и трясти, пока она не раскается. За ложь, за побег, за то, что кажется такой одуряюще невинной даже сейчас, когда я знаю, какая она лицемерка. За то, что в самолете разжалобила меня своей аэрофобией, за то, что сын ее обожает, за то, что она старается защитить его от меня…

Воспоминания о ней у кровати Руслана бомбардируют голову, на живую вспарывая с трудом затянувшуюся рану в груди, которую Даша же и оставила. За что она так со мной? Что такого я сделал ей, что она не только сбежала сама, но и скрыла от меня ребенка? Четыре года назад я ради нее был готов сделать что угодно, даже наступить на горло своей гордости и попытаться как-то уладить все с Немцовым. Но она, слив отцу файлы с моего компьютера, которые поставили крест на надеждах отвоевать себе «АрТех», растворилась в воздухе будто призрачный мираж. И как я ни пытался отыскать ее – все было тщетно.

Сейчас я ругаю себя, что в какой-то момент опустил руки. Надо было искать. Пусть в тот момент меня гнала злость и обида, а не любовь, надо было искать. Весь мир вывернуть наизнанку. Тогда бы я не потерял три года из жизни своего сына, тогда бы не было сейчас так мучительно горько…

Руслан так похож на меня.

Внешне, конечно. Это все, в чем я могу быть уверен. О том, что это мой сын лучше любого теста ДНК говорят мне разрез и цвет глаз, форма ушей, даже набор родинок на шее у нас похожий! Но все остальное – черная дыра. Я не знаю, какое слово было у него первым, в каком возрасте он сделал первый шаг, какую еду он любит, в какой позе засыпает… Даша лишила меня трех лет бесценного времени, которое никогда не вернётся. Я могу отдать все свое состояние, но все равно не восполню для себя детство Руслана. Разве такое можно простить? Не думаю.

В голове бардак. В душе раздрай. Сердце кровоточит. Я сказал Даше, что утром вернусь с планом. Но правда заключается в том, что нет у меня никакого плана. Я думал позвонить своему юристу в Москве, обсудить с ним возможные легальные пути того, как я могу заполучить Руслана. Но так и не собрался с мыслями. Хочу ли я, чтобы мальчик, да черт возьми, весь мир знал о том, что он мой сын? Безусловно. Свидетельство о рождении и официальное усыновление (Даша еще заплатит мне за то, что я вынужден усыновлять своего ребенка) – это номер один в моем списке. А дальше что? Судиться с ней об опеке? Увезти его в Россию?

Я вырос без родителей. Знаю что это такое. И не хочу, чтобы мой сын повторил мой путь. У ребенка должны быть папа и мама. Так что при всей моей злости на Дашу я не собираюсь отбирать у нее ребенка. Но тогда, что? Какие у нас варианты?

Жить на два города и две страны? Делить время Руслана пополам? Это тоже не выход. Для ребенка в любом возрасте это будет стресс. А что если Немцова встретит мужчину, за которого захочет пойти замуж? Я никому не позволю воспитывать сына. Он мой. И жить он должен со мной, а не с каким-то гипотетическим мужиком, которого я заочно ненавижу по ряду причин. Просто…

Решение, простое как дважды два, вспыхивает в моей голове неоновой вывеской. Сердце несется вскачь. Руки рефлекторно сжимаются в кулаки. А в желудке возникает ощущение невесомости, как бывает, когда делаешь крайне важный выбор.

Ну, конечно!

Брак с ней, официальный, разумеется, – это единственное удовлетворяющее меня решение. Идеальное. Так Руслан станет моим в глазах закона и общества. И она, Даша Немцова, тоже будет моей. Конечно, на моих условиях. Потому что… Потому что нет ничего слаще такой мести.

***

Говорят, утро вечера мудренее, но не в моем случае. Новых более светлых мыслей или идей следующий день не приносит, поэтому я решаю придерживаться того самого плана, что родился вчера. Да и сегодня он не кажется мне таким уж нереальным или фантастическим. Но, разумеется, есть в нем и свои минусы. Главный из которых Немцов.

Как только меня попустит чувство мести, начнется реальная жизнь. И в ней мы с Немцовым станем родственниками. Невольно морщусь от одной только мысли. Скажи мне кто-нибудь об этом неделю назад, я бы рассмеялся в лицо, но сегодня это моя новая реальность.

Первым делом, встав с кровати, я набираю сообщение Даше, чтобы узнать о самочувствии сына. К счастью, ночью температура больше не поднималась, и проснулся ребенок в бодром и радостном настроении. На мое предложение о совместном завтраке Немцова отвечает отказом, ссылаясь на пока еще нестабильное состояние Руслана.

– Нет, Андрей, – категорично заявляет она. – Я пока не хочу рисковать и водить его по общественным местам. Там хватает заразы, а иммунитета у Руслана нет.

– Ты права, – соглашаюсь я. Разумеется, Даше виднее. – Тогда устроим завтрак у вас дома.

– Мы уже позавтракали, – спокойно отвечает она.

– А я еще нет. Устроим второй завтрак.

– Хорошо, – после секундной паузы говорит Немцова. – Тогда до встречи.

– До встречи.

Бросаю мобильный на кровать, ощущая в теле после короткого разговора с Дашей необычайный прилив энергии. Эмоции бьют через край как у молодого парня, собирающегося на свидание с понравившейся девушкой, в предвкушении новой встречи. Чертова Немцова, она как заноза в одном месте! Даже спустя столько лет не выходит из головы, порождая мысли влюбленного подростка.

Перед визитом в гости к будущей семье я нахожу на карте адреса детских магазинов, расположенных неподалеку от дома Немцовой, и заезжаю в один из них. Об увлечениях сына мне пока известно не так много – только то, что рассказала Даша. Мне нравится его любовь к рисованию – это означает, что при правильно подходе Руслану можно привить интерес к искусству, а потом наслаждаться совместными походами на выставки. В прошлом я довольно часто их посещал, но в какой-то момент работа съела все мое время, и об увлечениях пришлось забыть.

В магазине игрушек я выбираю нечто, совершенно противоположное творчеству – спорт. Для начала попробую понять, есть ли хоть какие-то спортивные навыки у сына. Начнем с футбола. Выбор останавливается на мяче, который мы с ним опробуем через пару дней, когда он окрепнет. Решаю взять еще огромный подъемный кран, что безусловно понравится мальчику. Он нравится даже мне, и я с удовольствием составлю сыну компанию. Сын… Отец… Крайне непривычно. Но как же мне нравится моя новая роль.

Спустя полчаса я оказываюсь во дворе нужного дома и на площадке замечаю маму Даши с Русланом. Недолго думая, иду в их сторону, игнорируя колкие взгляды женщины в свой адрес.

– Доброе утро! – радостно восклицаю, и лицо Руслана озаряется искренней улыбкой. Это хороший знак. Мальчик рад меня видеть. В отличие от своей бабушки. – Рад, что тебе стало лучше.

– Доброе утро! Я здоров как бык, – деловито отвечает сын, вызывая улыбку теперь уже не только у меня. – Что у тебя в пакете?

– Кое-что для тебя, – я присаживаюсь на корточки и оказываюсь на одном уровне с Русланом. Завороженно смотрю в его кристально-чистые доверчивые глаза, и не могу отвести своих.

– Что там? Что там? – совсем по-детски радуется сын.

– Руслан, нужно быть более сдержанным, – бабушка делает ему замечание, – в обществе малознакомых людей.

Меня веселят слова женщины, которая нарочно старается меня задеть. Но! Не на того напала. Я еще тот кремень.

– Елена Геннадьевна, ну в самом-то деле, – усмехаюсь я. – Кто здесь посторонний?

– Ни слова больше, Миллер, – предупреждающе произносит будущая теща.

– Мы ведь уже знакомы, правда, Руслан? Значит, я никакой не посторонний.

– Да, бабушка, я знаю его. Его зовут Андрей, – выдает ребенок, а затем достает из пакета футбольный мяч.

– Все-то вы, Миллер, вывернете в свою сторону, – отрицательно качает головой Елена Геннадьевна.

– А разве по-другому можно чего-то добиться? – усмехаюсь я.

– Есть более рациональные способы, – фыркает она, всем своим видом демонстрируя неприязнь ко мне.

– Поделитесь, – предлагаю я. – Возможно, в будущем смогу воспользоваться данным способом.

Но закончить беседу мы не успеваем, поскольку во двор, открыв калитку, с небольшим пакетом в руках входит Даша. Ее безмятежное выражение лица перестаёт быть таковым, как только она замечает меня. Девушка машинально хмурится, будто перед ней находится не отец её ребёнка, а самый настоящий заклятый враг.

– Доброе утро! – первым здороваюсь я.

– Доброе, – отзывается Даша.

– Даша, я поднимусь наверх, – безапелляционно заявляет ее мама и не дождавшись ответа, быстрым шагом покидает площадку вместе с нашим сыном, который сжимает в руках мяч.

– Давно приехал?

– Минут пять назад, не больше.

– Ты был в детском магазине? – кивает на пакет.

– Решил пока вместо собаки подарить мяч и кран. Ты не против, я надеюсь? – чуть насмешливым тоном спрашиваю я.

– Нет, конечно, – она пожимает плечами. – Отличные подарки.

– Угодил, – усмехаюсь.

– Какой план, Андрей? – после непродолжительной пауза спрашивает Даша.

– Что? – не сразу понимаю, о чем речь.

– Ты вчера сказал, что сегодня вернешься с планом. Так какой план? – её глаза встречаются с моими, и я, помедлив пару секунд, твердо и четко, чтобы у нее не оставалось сомнений в моих намерениях, произношу:

– Ты выйдешь за меня замуж.