Глава 36

Андрей

Никогда не ощущал себя настолько беспомощным как сейчас. Паршивое чувство. Удушающее. За несколько дней вся моя на первый взгляд упорядоченная жизнь, все во что я верил, полетело под откос. Друзья, дела, личные отношения…

Утешает только то, что теперь у меня есть Руслан. Сын. Маленький человек, который называет меня папой. А остальное… Переживу.

Меня все еще трясет, когда понимаю, что все четыре года винил Дашу в предательстве, которого она не совершала. Хотел прижать ее к себе и не отпускать, пока она меня не простит, но сдержался. Искупление должно быть не словами, а делами. И пусть мне еще предстоит пройти долгий путь, во второй раз я эту девушку не отпущу. Мы с ней были созданы друг для друга. Я это еще четыре года назад понял, а сейчас утвердился в этой мысли. Даша – моя. Навсегда.

Первый порыв уничтожить Саню тоже уже прошел. Верю в карму. Я в своей жизни, бывало, поступал не по совести, и вот такая жестокая ответка прилетела – едва на ногах устоял. Смирнова это тоже ждет. Рано или поздно. А то, что падением Немцова ударит и по моему бывшему другу я не сомневаюсь. Он просто пока еще не понял, куда все идет. Или, наоборот, понял, поэтому и пытался нарыть новую информацию в моем компьютере. Чтобы у него были возможные козыри в противостоянии со мной.

Но противостояние с ним меня волнует сейчас в последнюю очередь. Мне нужно наладить отношения с Дашей, наверстать время с Русланом и… расквитаться с будущим тестем. Вот кто действительно мастерски вывернул ситуацию в свою пользу. Если бы не Даша и мое обещание ей – отправился бы он в места не столь отдаленные коротать остаток жизни за решеткой.

Когда я без предупреждения приезжаю в его дом, охрана меня пропускает. Разумеется. Создается впечатление, что Немцов знал, что я появлюсь. Знал и готовился.

Игорь Валерьевич встречает меня в своем кабинете. Курит сигару, вальяжно раскинувшись в кресле. Больным не выглядит. Разве что бледным. Но тут может действовать простой закон джунглей – при встрече с противником нельзя показывать, что ты ранен.

– Удивлен, что ты раньше не пришел, – не здороваясь, начинает Немцов.

– А стоило бы, правда? Хотя бы для того, чтобы посмотреть на вас, когда вы поймете, что потеряли все.

– Я ничего не потерял! – цедит он высокомерно. – Бабло? Я уже не в том возрасте, чтобы за него цепляться.

– А за что вы цепляетесь тогда, Игорь Валерьевич?

– За семью, например. За дочь. У меня есть она. Есть внук. А у тебя что есть, Миллер? Вереница любовниц?

– Даша скоро выйдет за меня замуж.

– Через мой труп, – выплевывает Немцов.

– Или тюрьму, – бросаю я.

– В твоих мечтах, Миллер.

От его наглой уверенности в своей непогрешимости даже сейчас, когда я в буквальном смысле держу его за яйца, меня охватывает тихая ярость.

– Сомневаетесь в моей способности упечь вас за решетку? – спрашиваю с усмешкой. – Вы сейчас здесь, в своем доме только потому, что я вам это позволил.

– Ты мне позволил? – повторяет Немцов язвительно. – Что ты возомнил о себе, щенок! Я тебя размазал четыре года назад, и сейчас сделаю то же самое, если потребуется.

– Несмотря на то, что я люблю Дашу, а Даша любит меня? Несмотря на то, что Руслан  – мой ребенок?

Если я ожидал, что известие о том, что его внук – это одновременно и мой сын его удивит, то вынужден разочароваться. Немцов явно в курсе всего. Но я точно знаю, что Даша ему еще не рассказывала. Она, наивная, переживала за его здоровье. А значит, он знал об этом все время…

– Они твое отсутствие переживут, – произносит Игорь Валерьевич, подтверждая мои догадки. – Справлялись же как-то все это время.

– Я всегда считал, что для подобной ненависти, которую вы испытываете ко мне, должна быть серьезная причина, – произношу задумчиво, наблюдая, как по лицу моего противника идут красные пятна. –  Бизнес тут ни при чем, правда?

– Бизнес? Мне нет до него никакого дела. В деньгах у моей семьи никогда не было нужды.

– Вас смущает, что у меня когда-то этих денег не было? В этом дело? – пытаюсь нащупать причину поведения Немцова и не нахожу. Старик будто бы не в себе. И, кажется, он меня реально ненавидит. – Из-за вас я потерял столько лет. Впрочем, как и Даша, как и мой сын. Тогда четыре года назад вы подставили не только меня, но и свою дочь.

– Ты не подходишь ей, – отвечает Немцов категорично.

– Это не вам решать. Тогда вы все решили за нас. Но сейчас этот номер не пройдет.

– Даша меня послушает. Точно также, как послушала в первый раз, – он поднимается на ноги и смотрит на меня так, словно хочет испепелить взглядом.

– И вы готовы во второй раз пожертвовать ее счастьем? Лишить внука полноценной семьи только потому, что я вам не нравлюсь?

– Вся ваша семья мне не нравится! – выплевывает Немцов нервно.

– Моя семья? – повторяю растерянно. – У меня никого нет. О чем вы, черт побери, говорите?

– О твоем отце! Я говорю о твоем отце! – рычит он, с силой ударяя кулаком о стол. –  Художник без кола и двора, мнивший себя Моне. Он когда-то отнял у меня самое ценное! Его сын не заберет у меня еще и мою дочь.

– Что отнял у вас мой отец? – спрашиваю я, предчувствуя отгадку.

– Твою мать. Он отнял у меня твою мать.

И вместе с тем, как я тяжело выдыхаю, вдруг понимая все, за моей спиной раздается глухой всхлип. Мы с Немцовым синхронно поворачиваем головы.

В дверном проеме его кабинета стоит потрясенная Даша.

Она рефлекторно отшатывается от двери, а на ее лице застывает ужас. Другой реакции на ошеломляющую правду я и не ожидал от нее. Еще бы! Потерять столько лет. И из-за чего?

Я машинально перевожу взгляд на шокированного Немцова – мужчина явно не ожидал, что правда вскроется таким образом, и, тем более, что дочь, которой он манипулировал так умело, узнает о его «делишках». Но каждый рано или поздно получает то, что заслуживает. И Игорь Валерьевич исключением не стал.

– Даша… – успевает произнести он, как его дочь поднимает руку вверх, приказывая замолчать.

Она отрицательно качает головой, все еще пытаясь сдерживать слезы, которые быстрыми ручейками стекают по щекам. Наконец, она делает шаг к нам навстречу, а я еще раз убеждаюсь в том, насколько это сильная девушка. Другая бы на ее месте убежала в слезах, не желая слушать никаких оправданий, дабы прийти в себя и прожить эту боль без посторонних глаз, но не Даша. Своим страхам, опасениям и врагам она смотрит в лицо.

– Как ты мог? – сквозь зубы шипит Даша, уничтожающим взглядом впиваясь в лицо своего отца. – Ты хоть понимаешь, что ты сделал?

– Я действовал в интересах семьи, – его главное оправдание звучит жалко.

– Ты действовал исключительно в своих интересах! – повышает голос девушка. – Тебя не интересовало ничто и никто. Только месть. Месть тому, кто не сделал тебе ничего, – она делает глубокий вдох, – ничего плохого!

– Он сын своего отца, а это значит…

– И я горжусь этим, – мгновенно перебиваю. Никто не имеет права говорить плохо о моих родителях. И уж тем более, Немцов.

– Это ничего не значит! Как и то, что я дочь своего, – она горько усмехается. – Значит ли это, что обо мне можно судить исходя из твоих поступков?

– Нет, Даша, конечно, нет, – Игорь Валерьевич отрицательно качает головой.

– К счастью для меня, папа, я не похожа на тебя, – быстро говорит Даша, смахивая слезы со своего лица.

– Прости меня, дочь, – глухо произносит Немцов.

– Как? Как вообще это можно сделать? – ее голос срывается. – Столько лет, папа, столько лет…

– Андрей, выйди из кабинета. Это касается только нас.

Я отрицательно качаю головой. Больше я Дашу не оставлю. Тем более, с человеком, который принес в ее жизнь столько боли и разрушения.

– Нет, папа! – рявкает она, вскидывая руками. – Это напрямую касается Андрея. Как и меня, как и маленького, ни в чем не повинного Руслана. Как ты можешь играть жизнями людей? Неужели для тебя мы только пешки?

От ее слов мое сердце болезненно сжимается – Даша права во всем. Из-за ее отца мы потеряли столько лет, считая друг друга врагами. Упущенного времени не вернуть, нам остается лишь наверстывать его. И теперь я знаю, что нужно делать. Благодаря Немцову, который отнял у меня самое дорогое.

– Даша, все совсем не так. Вы здесь не причем. Да и ты не знаешь всего, – Игорь Валерьевич делает попытку коснуться дочери, но она дергает плечом.

– Я узнала достаточно, чтобы сделать свои выводы, – ледяным тоном отрезает Даша.

– Но не все они верны, дочь, – сдержанно произносит Немцов.

– Теперь я понимаю, почему мама ушла, – девушка качает головой. – Как бы она ни любила тебя, мириться с твоими «принципами» мама не стала.

Судя по выражению лица Немцова, Даша попала в точку. Все-таки у этого человека есть какие-то светлые чувства. Я уже решил, что он абсолютно безнадежен.

– Ты ничего об этом не знаешь.

– Мне это и не нужно, – говорит Даша. – Все это время я считала Миллера свои врагом, а мой враг – это ты, пап.

После этих слов повисает напряженная пауза. Отец с дочерью сверлят друг друга глазами, а я испытываю настоящее чувство облегчения от того, что этот клубок грязи наконец оказывается распутан. Больше нет тайн, нет секретов. Остается только надеяться, что мы с Дашей сможем оставить все это в прошлом и попробовать жить нашу жизнь – долгую и счастливую. Если только враги вроде Смирнова или Немцова не появятся на горизонте. А даже если и так, то я знаю, как с ними справиться.

– Ты просто уничтожил все… Все, что на самом деле было дорого, отец. У тебя больше ничего нет…

– Даша…

– Я примчалась в Москву, чтобы помочь тебе. Чтобы вытащить тебя из дерьма, в которое ты сам себя загнал. Я оставила маленького сына на маму и няню, чтобы помочь мерзавцу, который разрушил мою жизнь!

Ее маленькое хрупкое тельце обмякает, но я вовремя подхватываю Дашу. Она цепляется похолодевшими пальцами за мою шею и прижимается так крепко, будто я ее единственное спасение. Пока Даша сотрясается в рыданиях, больше не сдерживаясь, мы с Немцовым ведем безмолвную беседу глазами. В его помутневшем от осознания происходящего взгляде я наконец вижу отступление. Он проиграл, и этому есть объяснение – никогда грязные игры не заканчиваются победой. Рано или поздно все тайное становится явным.

– Я не хотел, чтобы ты страдала, Даша, – с болью в голосе произносит Игорь Валерьевич, четко осознавая весь ужас произошедшего. Он остается один. – Прости меня, если сможешь. Мне жаль, Андрей.

Я коротко киваю. Для меня этого вполне достаточно. Немцов получил по заслугам.

– Андрей, увези меня, пожалуйста. Увези меня отсюда, – она рыдает в голос. Ей больно. И я отлично ее понимаю. – Я больше не могу здесь находиться. С меня хватит.