Глава 28

Я проснулась утром первая. Некоторое время лежала, наблюдая за крепким сном Халара. Мы не спали всё ночь, и только под утро изнурённые и приятно опустошенные уснули в объятиях друг друга. Эта ночь была совершенно другой — полная нежности, любви и ласки, полная единения и слияние не только тел, но и существа.

Положив голову на руку, я, прислушиваясь к его дыханию, наблюдала, как мерно поднималась во вздохе его грудь, разглядывала лицо, тёмные росчерки бровей, идеальную линию губ, провела рукой по чёрным волосам, осторожно, едва касаясь. Солнечный свет уже пробрался в покои и подкрадывался к ним, отчего они становились блестящими, как шёлк. В это утро ничего не хотелось, я была безмерно рада, что нам не придётся покидать Саартан. Но в тоже время и тревожно, как отнесутся соседние племена к такому, что анкхары, завоевавшие земли, осели и стали хозяевами восточной части материка. Но разве завоевали? Я не знаю, как поступил бы отец, было ясно, что его убил Гуннор, когда тот попытался, видимо, договориться. И Халар не стал бы воевать, взяв по праву свои источники, которые были украдены, теперь известно кем. Самими же хатарцами, часть заговорщиков, которые были отдельно от отца, своего правителя. Но думать сейчас об этом не хотелось, а просто лежать и наслаждаться, купаться в неге любимого мужчины.

Когда он проснулся, я тут же была заключена в горячие объятия анкхара, и оставшееся утро утопала в его страсти и желании, будто он не бился с Гунном вовсе и не получал никаких ран.

А потом ему нужно было идти, потому что без Халара его подданные не могли обойтись, с учётом тех планов, в которые он меня посвятил вчера. Что ж, у меня тоже нашлось множество дел, и я принялась за них сразу. В первую очередь мне нужно было понять, сколько имелось слуг у Халара, потому замок требовал уборки и создания хоть какого-нибудь уюта, пусть на первое время. За этот месяц он превратился в оккупированный лагерь и, скорее, навевал мрак, чем защиту.

Сови следовала за мной повсюду, отчего я и сделала вывод, что Халар всё же приказал присматривать за мной. Три раза за этот день мне требовался воздух, потому что вдруг начала крутить тошнота, и напала какая-то слабость, но стоило призвать источник, как всё восстанавливалось. Теперь я стала понимать, почему обычные женщины не могли выносить ребёнка анкхара — они физически на это неспособны, а с источником всё возможно.

Между небольшими отдыхами я думала о своём положении и новой жизни, о том, как буду обустраиваться здесь и как меня будут воспринимать другие.

Но пока я просто избранная анкхаром, которую он пожелал. И я даже свыклась с этим.

А вечером после горячей близости Халар заявил, что желает скрепить узы ритуалом. Кажется, тогда я потеряла дар речи, но он понимал меня и без слов, целовал и ласкал, заставляя вздрагивать в его руках.

На второй день я узнала, что Лаура и ещё несколько хатарцев были изгнаны, высланы с материка куда-то на север. А Вайдо… Халар обещал оставить ему жизнь, он бы мог дать клятву верности, но Вайдо никогда не смирится с тем, что я с Халаром, потому было самое разумное решение отослать их подальше от наших земель. Мне было жаль его, а точнее — того времени, в котором мы росли вместе.

Но всё меняется. И наши дороги разошлись, наши желания теперь другие. У Вайдо принцип обладать мной, не считаясь с моим желанием, у меня — быть независимой. И Халар дал мне даже больше простора, чем Вайдо, который душил своей настойчивостью. Вот такой парадокс: анкхар пленил, дал понять, что такое настоящее рабство, и отпустил, чтобы я сделала выбор, приказав лишь только присматривать за мной.

Весь Саартан будто ожил, людей столько, что невольно шла кругом голова, люди потихоньку начинали приходить в себя и продолжать жить с новым хозяином. Сови мне приносила разные новости из городка, но всё меньше в них тревоги, кажется, все начинали привыкать к анкхарам, всё смягчал и тот факт, что я как единственная наследница приняла Халара Маарду. Никто не спешил с гневом из других племён — всё было тихо. И даже не верилось, что будет всё так гладко, и тревога не уходила, я всё время ждала какого-то подвоха, что сейчас враги налетят, и снова будет схватка. Я боялась этого, боялась за Халара. Но в город если и приезжали люди, то только ради любопытства — посмотреть на чужеземцев и удостовериться в слухах.

На следующее утро я прильнула к груди Халара, а тот, ещё пребывая в полудреме, привлёк меня к себе и прошептал:

— Перестань беспокоиться по пустякам, Атая, опасность нам не грозит. Вчера прибыл Вольмер, все горизонты чисты.

— Тогда позволь мне выйти в город, народ увидит меня и окончательно успокоится, ты знаешь, какие слухи сейчас ходят.

— Что анкхар заточил пленённую наследницу и мучает её пытками, но это же правда.

— Очень смешно, — возмутилась я, но всё же не могла подавить улыбку.

— Хорошо, если тебе так спокойнее, предлагаю завтра провести ритуал, — его рука сползла к уже выпирающему животу, что даже скрывать его под просторные платья будет скоро невозможно. — Вот и доказательство пыток, — вновь острил он.

А мне было не до веселья. Народ мнительный, и из обычного слуха это может перерасти в нешуточную угрозу, а потом докажи обратное.

Халар, вдруг издав грудной рык, поднялся так резко и быстро, что я не поняла, как оказалась под ним.

— Это скоро сведёт меня с ума, так пахнуть, Атая, скоро всю мою кровь выпьешь.12727c

Я сощурила глаза

— А что это неплохая идея пустить обратный слух, м? Дочь правителя заточила могущественного анкхара в башне и пытает его.

Халар даже глаза округлил, как никогда не делал, и я не выдержала, захихикала, правда, потом охнула, когда дракон бесцеремонно толкнулся.

— Я согласен, если только ты разделишь со мной заточение

Я охнул ещё раз. Сейчас я ощущала его особо остро, и практически от каждого движения доля экстаза заполняла меня до краёв, заставляя стонать и выгибаться раз за разом, прежде чем он остановится.

— Уж не знаю, кто кого пытает на самом деле, — задыхаясь, прошептала горячо, признаваясь в его губы, обхватив бёдра ногами, позволяя анкхару свободнее двигаться, опрокидывая меня куда-то в облака.

***

Халар исполнил своё обещание на следующий же день. Ритуал проходил у святилища в горном ущелье — ещё одном источнике, который я показала дракону. Добраться туда можно только по воздуху. А потом в присутствии Вольмера и Осмара жрец, который прижимался к шее каяра, бледнел так, что сравнивался с облаками, свяжет нас узами, если, конечно, у него не случится сердечный приступ прежде, чем мы доберемся до места.

А место было действительно потрясающим! Скальный выступ освещал утренними лучами, золото лилось по камню, согревая его, и в этом массиве виднелся грот. Спустившись на ровный выступ, мы прошли внутрь. Храм внутри был словно высечен кем-то изнутри, просторный, пронизанный лучами прямо из сквозных расщелин, которые падали на гладь воды. Подождав немного, пока жрец придёт в себя, мы успели как следует осмотреться и пришли к выводу, что это место обязательно нужно превратить в настоящий храм, чтобы сюда добирались и люди. Мою затею Халар не совсем поддержал, не понимая, как люди могут подниматься на такую высоту, но Вольмер быстро нашёл решение — прорубить лестничные уступы, чем получил от анкхара убийственный взгляд. Но всё же не стал противиться.

Немного оживший жрец прервал наш разговор и призвал к спокойствию. Ритуал был несложный, состоящий из длинной речи что-то по поводу того, что наши узы связаны священным источником и крепки навеки. И когда он закончил, дракон, притянув к себе, накрыл мои губы жарким поцелуе, чем, конечно же, смутил других мужчин, точнее, одного Осмара. Вольмер, только усмехнувшись, потёр переносицу и улыбнулся каким-то своим мыслям. После мы наполнили сосуды водами источника и отвезли их в город, чтобы люди могли унести в чашах в свой дом часть силы, которая будет наполнять их годами.

После этого все недобрые слухи схлынули.

Вечером после праздничного пира, немного уставшие, мы поднялись в покои.

— Теперь ты моя законная жена, — глаза дракона сверкнули рубинами, завораживающе и волнующе.

— А ты мой муж, — это звучало странно, кто бы мог подумать, что я соглашусь на связь с врагом добровольно.

— Признаться, ты мне изначально тоже не понравилась, — бессовестно прочёл мои мысли, — холодная, колючая, своенравная.

Я усмехнулась, по телу прошла зыбкая волна жара, когда его ладони обхватили мою талию, уже не такую тонкую.

— Хочешь сказать, что ты не сразу понял, что я твоя… истинная? — удивилась.

— Это было сложно понять с учётом того, что ты хотела меня убить.

Я посмотрела на него долго, волнение, когда он вот так рядом, греет в объятиях, поднималось с каждым вдохом.

— Но теперь-то мы разобрались? — спросила, опуская взгляд на его губы, облизывая свои.

— Несомненно, дикарка, — выдохнул тяжело, захватывая мои губы, заставляя потерять опору и взмыть в небо, где только его руки, губы, дыхание, обжигающий взгляд.

Эта ночь будет самой длинной из тех, что были, но тогда я не знала, что далеко ошибалась на этот счёт.