Глава 21. Последствия

Давид

Едва мы вернулись из Москвы, мне начал названивать отец. Первые звонки я сбрасывал, не имея желания слушать его и прекрасно зная, что он мне скажет. Но он не сдаётся, трезвоня беспрерывно, и, чтобы не расстраивать Хрустальную, я выхожу на балкон.

– Да, – отвечаю, сжав кулак, мысленно приказывая себе сохранять спокойствие.

– Ты что устроил? – начинает разговор, как я и думал, с дикого ора. – Я столько людей задействовал, чтобы ты попал на этот вечер, устроил всё так гладко, что не подкопаешься, и что ты сделал?

– Не ори на меня, – с трудом, но говорю это максимально спокойно. – Обстоятельства так сложились.

– Какие, мать твою, обстоятельства? Ты с ним разосрался, не успев толком и познакомиться…

– Мать мою не трогай, она жизнь свою положила ради меня, – одному богу известно, чего мне стоит оставаться сдержанным.

– Послушай меня, Давид, – понижает голос до нормального. – Я пойду на поклон к нужным людям, опущу голову, и ты вернёшься и сделаешь всё, как надо.

– Я никуда не поеду, и унижаться ради меня не надо, – проговариваю холодно. – Срать мне на твоего Чернышева, я и сам справлюсь, нахрен мне вообще он сдался?

– Ты идиот, скажи мне? – судя по интонации, он снова начинает беситься. – Если ты откроешь контору под его покровительством, будешь в выигрыше уже на второй день…

– Я не бедствую и предпочитаю своими силами чего-либо добиваться, собственно, как и всю свою жизнь. Мне не нужен выигрыш на второй день, – договариваю и поворачиваюсь на шум из квартиры.

Аля стоит у окна с виноватым лицом, места себе не находит с того самого вечера. За сестру волнуется и переживает, что, как она считает, испортила мне всё. И сколько бы я ни говорил, что всё хуйня и меня это вообще ни капли не трогает, она не хочет понимать.

– Давид… – вздыхает отец, наверняка поняв, что бесполезно со мной разговаривать.

– Всё, спасибо за предложение и попытку помочь, но дальше я сам, – заканчиваю разговор, не дав ему возможности сказать что-либо ещё. – Ну что ты опять? – спрашиваю жену, возвращаясь в квартиру.

– С отцом разговаривал? – задаёт вопрос и губы поджимает.

– Да, всё нормально, – отчасти говорю правду, так как для меня всё в порядке.

– Не ври мне, – бросает, и я, усмехнувшись, делаю шаг вперёд, заключая её в объятия.

– Никогда тебе не врал, в нашей семье всё хорошо, остальное не имеет ни малейшего значения, – проговариваю ей в губы, не упуская возможности насладиться их сладостным вкусом. – Малой спит?

– Угу, – кивает в ответ, немного успокоившись и прильнув к моей груди.

– Тогда, может, кино глянем? – прижимаю её к себе, вдыхая родной запах.

Она пахнет собой и нашим сыном, и местами мне хочется её сожрать целиком.

– Давай, – вздыхает, и я понимаю, что кино пройдёт мимо нас.

– Я уже поговорил с Толем, он работает и всё выяснит про Арину, не стоит так переживать, – убеждаю, взяв её лицо в ладони и заставляя посмотреть на меня. – Верь мне.

– Я верю, но не волноваться сложно, – признаётся, кусая губы в кровь. – Она не выглядела счастливой и тем более влюблённой, Арина боится его. Ты видел, как она смотрела на него, ожидая одобрения перед ответом мне? – спрашивает, и я вижу в её глазах включившегося детектива.

– Не исключай варианта, что ты можешь себя накрутить на фоне переживаний, – отвечаю, и несколько секунд спустя Аля кивает, соглашаясь со мной.

– Хорошо, возможно, я себя накручиваю, – восклицает вдруг, и не думая униматься. – Но почему она мне врала по телефону? Могла ведь сказать, что встретила кого-то, влюбилась и так далее. Она, наоборот, должна была подготовить меня к тому, что этот её жених старше неё, а не скрывать…

– Аля! – повышаю голос, чем торможу этот поток слов. – Я понимаю твои переживания и не имею ничего против твоей сестры. Но, пожалуйста, не забывай, что у тебя своя семья. Обещал, что узнаю всё, что смогу, значит сделаю, а ты успокойся уже, – говорю максимально ровно, но таким тоном, чтобы до неё дошло.

У этой девицы своя голова на плечах, если стала невестой не по своей воле, будем думать, как быть. Но, если поразмышлять, когда-то я сам прибегал к грязным методам, чтобы Хрустальную при себе держать. Если Чернышев такой, как я, вцепился и решил на Арине жениться, то хрен он её отпустит. Сам бы Алю не отпустил, хоть целой армией за ней приезжайте, всех бы уложил, а если бы не получилось, нас обоих прикончил бы, но никому не отдал. Сейчас, конечно, о таком говорить не стоит, у нас сын, но суть, надеюсь, ясна.

– Ты прав, прости, – отвечает жена, опустив голову. – Пойду ужином займусь, – приподнявшись на носочки, коротко целует.

– Да забей, сам что-нибудь сварганю, или закажем, – удерживаю её за руку.

– Нет, мне нужно отвлечься, – отрезает и, вырвав руку, идёт на кухню.

Вздохнув и выплюнув пару матов, иду на диван в гостиной, где я разложил документы из ночного клуба. Пока что это мой единственный легальный бизнес, и за последний год ничего не случилось, но я решил проверить все отчёты лично.

Минут десять смотрю в лист, а вижу белое пятно. Злость захватывает, и даже не знаю, на кого беситься. На отца с его предложением или на эту малолетнюю дуру Арину. А может, на самого себя, сам принял подачку отца и потащился в Москву.

– Твою же мать, ещё один геморрой на мою голову, – бормочу себе под нос, откинувшись на спинку дивана.

Воронцовых схватили несколько дней назад, а я с ними ещё не встретился. Подвал приюта не самое лучшее место для удерживания заложников, там же дети. Хотя, с другой стороны, падаль Рома, посмевший изнасиловать мою девочку, уже больше года чалит в камере, вон, сейчас ему гостей привезли, будет хотя бы, с кем поговорить.

Много на себя взял, но херня, со всем справлюсь, есть, ради кого. И бизнес легальный построю, и с врагами разберусь, и сыну всё самое лучше дам. Надо дерево посадить и дом построить, и родить девчушку, чтобы на маму похожа была.

Из мыслей вырывает хныканье из динамика радионяни, мигом срываюсь с места и бегу наверх. Я уже знаю, что нужно делать, как его держать и все процедуры до мелочей.

– Чего шумим? – захожу в комнату, расплывшись в дебильной улыбке.

Следующее утро начинается в суете, и исходит она от Али после короткого звонка на её телефон.

– Давид! – чуть ли не с криком толкает меня в плечо.

– Малого разбудишь, по заднице получишь, – сонно проговариваю даже глаз не открыв.

Даниил Давидович решил испытать меня на прочность этой ночью. Что-то ему не спалось, и он решил каждые два часа оповещать об этом весь дом. Хрустальная рвалась, но я не давал ей вставать. Во-первых, мне нужно навёрстывать упущенное время. А во-вторых, она и так многое сделала для нашего сына, и для меня в том числе. Поэтому качал Даню всю ночь, последний раз уложил ребёнка полчаса назад, так что моя жена точно будет ходить неделю с красной попкой, если не понизит голос.

– Давид, у нас катастрофа, – не слышит меня, продолжая пищать над головой.

– Ну что такое? – делаю над собой усилие и открываю глаза, чтобы столкнуться с округлёнными глазами и бледным лицом жены. – Что? – подпрыгиваю так резко, что чуть не сваливаюсь с кровати, и бегу к сыну, чтобы убедиться – он мирно спит. – Что, Аля? – шиплю, разводя руками.

– Мои родители приехали, – отвечает и едва не плачет.

– Тьфу, – шумно выдыхаю. – Ты нормальная? Инфаркт можно заработать, – качаю головой, возвращаясь к ней.

– Ты не понимаешь, – впивается в моё запястье. – Они ничего не знают, – произносит, и вид у неё такой, будто за окном конец света, не иначе.

– Чего не знают? – непонимающе смотрю на жену. – Про ребёнка? Ты что, целый год от них это скрывала? – прищуриваюсь.

– Ну, я не хотела их расстраивать, папа долго лечился, и… мне было страшно, – проговаривает и начинает тихо плакать.

– Так, иди сюда, – наклоняюсь, поднимаю её на руки и, прихватив радионяню, направляюсь на выход.

Спускаюсь с ней на руках вниз и сажусь на диван, аккуратно, как с ребёнком, пока она рыдает.

– Успокойся! – твёрдо говорю и заставляю оторвать голову от моего плеча, где уже лужа из слёз. – Прекрати и посмотри на меня, – обращаюсь к ней приказным тоном. – Я уверен, твои родители лучше моего, и они всё поймут.

– Я больше года не была дома, ничего им не говорила, а теперь… я замуж вышла и ребёнка родила, они меня убьют, – протягивает слова и как завоет.

– Да твою налево, – вздыхаю устало. – Сейчас они приедут, а ты с красными от слёз глазами, что они подумают? То же самое, что ты про Арину, – проговариваю это, и Аля мгновенно замолкает.

Смотрит на меня, носом шмыгает и вытирает лицо руками.

– Нужно что-нибудь приготовить, – встаёт с моих колен, и я охуеваю от такой резкой смены настроения. – Приведи себя в порядок, – указывает, заставляя округлить на неё глаза, и уходит на кухню.

Минут через десять Аля уже жарит блины, бегая по помещению как угорелая и накрывая на стол.

– Они хоть знают, куда ехать, или в общежитие поедут? – спрашиваю, прислонившись к стене.

– Я сказала наш адрес, – коротко отвечает, и не посмотрев на меня.

Звонок на телефон Али раздаётся, как раз когда она выходит из душа. Быстро одевается, чтобы спуститься, встретить и проводить в квартиру, от моего предложения это проделать она отказывается, и вылетает из квартиры. Сын, наверное, почувствовав, что у нас гости, тоже решил проснуться, но, сорвавшись наверх, я понял – дело пахнет керосином.

– Ну ты и богатырь, – бросаю, уложив ребёнка на… чёрт, как же Хрустальная называет эту тумбу с матрасом? – Да и плевать нам, верно говорю? – ребёнок что-то кряхтит в ответ, махая ручками.

Не перестану удивляться, какой он крошечный, Аля говорила, что, когда родила, вообще был как кукла. По фоткам не понять, поэтому я просто обязан сделать так, чтобы процесс повторился, а я был свидетелем всего с самого начала. Тоже мне папаша, припёрся на всё готовое… ну ладно, не совсем, но от этого не легче.

Когда внизу раздаются голоса, мы с Даниилом Давидовичем уже помылись и переоделись.

– Ну что, идём знакомиться с родственниками, – говорю сыну, и он улыбается в ответ. – Надеюсь, обойдётся без происшествий, а то твоя мама такой кипеш подняла, – мотаю головой, вздыхая, и спускаюсь с ребёнком на руках.

В холле стоит стройная женщина, со спины вылитая Аля. Светлые волосы собраны в пучок, платье в цветах до колен, на плече сумка. Рядом высокий и широкий мужчина опирается на трость и смотрит на меня с высоко выгнутыми бровями.

– Это чья квартира, Алёна? – раздаётся голос тёщи.

Офигеть, у меня есть тёща, что-то я упустил этот момент.

– Эта… – Аля заикается, глаза испуганно бегают.

– Квартира наша, – бросаю я. – Добрый день! – добавляю с улыбкой, когда внимание всех присутствующих приковано ко мне.

Сын на моих руках, замахав конечностями, лупит кулачком меня по подбородку, словно намекая не забыть представить его.

– Алёна, кто это? – тёща спрашивает дочь, но смотрит на меня прищуренным взглядом. – Алёна, что это?

– Мама, – едва слышно произносит моя жена, и я вижу, как она волнуется.

Я, честно, не догоняю, что такого страшного произошло, почему она так занервничала, но, наверное, и не пойму, потому что нормальной семьи у меня не было.

Устроив сына поудобнее, спускаюсь с последней ступеньки и приближаюсь к гостям. Женщина выглядит недовольной, а мужик только удивлённым.

– Меня зовут Давид, – протягиваю руку тёще, решив, что нужно начать с неё, и, вообще, взять всё в свои руки, раз Аля и двух слов связать не может. – А это Даниил Давидович, – добавляю, приподнимая сына.

– Наталия Михайловна, – отвечает мать Али и слабо жмёт мне руку.

– Алексей Борисович, – мужчина бодрее и спокойнее, чем женская половина.

– Алёна, я требую объяснений! – строгим тоном обращается Наталия к дочери.