Глава 22. Новые обстоятельства

Аля

От маминого тона у меня ноги подкосились, резко почувствовала себя той семилетней девочкой, которая пошла гулять в новом платье, а пришла домой в порванном и грязном.

Рот открывается, но из него ничего внятного не выходит, кроме каких-то звуков. Данька и то понятнее кряхтит, чем я на данный момент.

– Позвольте мне, Аля волнуется, – приходит на помощь Давид. – Мы поженились, и у нас ребёнок, а у вас внук, – в лоб бросает, без какой-либо подготовки, и я, и мама отшатываемся.

Ну что за человек? Но, может, так даже лучше, я бы мямлила полчаса и ещё час ходила вокруг до около.

– Алёна, что говорит этот человек? – спрашивает мама, косясь на Давида.

– Правду, – отвечаю так хрипло, что сама себя едва слышу.

– Алёна!.. – начала было мама, и явно не похвалить хотела, но её перебивает папа.

– Мне бы присесть, – только он это говорит, как мама переключается моментально.

– Пройдёмте на кухню, кофе выпьем, – вставляет Давид.

Через две минуты все сидим за столом в максимально напряжённой тишине. Мама буравит взглядом то меня, то Давида, папа с серьёзным видом попивает кофе, и только мои муж с сыном расслаблены.

– Алёна, ты родила ребёнка? – задаёт вопрос тем тоном, который в детстве не позволял мне врать.

Хватит, Аля! Тебе двадцать два года уже, ты жена и сама мать, бери себя в руки и будь мужиком.

– Да, мама, я родила вам внука, – специально так говорю, чтобы наверняка смягчить её отношение. – Больше года назад я познакомилась с Давидом…

Утаивать нашу историю нет смысла, и я бы не смогла столько врать им в лицо. Получилось в прошлом году, когда родители приехали в Москву, папа проходил обследование. Я тогда была на четвёртом месяце беременности, и мне удалось скрыть небольшой на тот момент живот широкой одеждой. Сказала, что приехала специально, чтобы с ними увидеться, они вопросов не задавали, все их мысли были о здоровье папы. Но сейчас я считаю, что можно рассказать им всё, опустив лишь часть про мои дни в плену у Воронцовых, заменив их простыми угрозами, и нашу новую встречу с Давидом, не рассказывая, как он угрожал, что убьёт, ну и скрыла некоторые детали нашего знакомства. На вопрос, почему я не обратилась к ним, а поехала к Марине, я сказала, как есть – боялась, что не поймут и не примут.

– Ты что такое говоришь? – восклицает мама. – Мы твои родители, как мы можем тебя не принять?!

– Алёна, мы разве позволили тебе хоть раз усомниться в нашей любви к тебе с сестрой? – впервые за сегодня вставляет папа.

– Нет, – виновато опускаю голову. – Но ты всегда твердил, что дети не должны рождаться вне брака, – добавляю, напоминая ему его же слова.

– Ну говорил, и что? Приехала бы домой, рассказала всё, как есть, и не надо было бы жить у чужих людей, – папа говорит это спокойно, но мне вдруг становится стыдно.

– Я не хотела ухудшить твоё состояние, – признаюсь и в этом.

– Дочь, была бы ты младше, в угол бы тебя поставил, – вздыхает, мотнув головой.

– Ну надо же додуматься, прийти к Марине, а не к родным родителям, – причитает мама.

– Главное, что сейчас всё хорошо, – вклинивается в разговор Давид, и на него переключаются три пары глаз. – Извините, что влез, но кто-то жуёт мою футболку, – кивает на сына в его руках.

– Господи, – бью себя по лбу, вскочив с места, забираю сына и сажусь в кресло, которое Давид притащил из гостиной специально для того, чтобы я могла покормить сына, не отходя от кассы. – Мама совсем забылась, прости, – шепчу сыну и даю ему грудь.

– Так значит, в тюрьме сидел? – обращается к Давиду папа.

– Его подставили, – тут же вставляю я.

– Спасибо, дорогая, но я сам, – усмехается моему порыву защитить его. – Да, отсидел год от звонка и до звонка, – кивает и принимается уплетать блины. – Угощайтесь, – приглашает присоединиться и моих родителей.

– Тот парень сильно пострадал? – продолжает отец свой допрос.

– Ещё нет, – ляпнул мой муж, за что получил от меня многозначительный взгляд. – Кхм, так, челюсть сломал и пару синяков ему оставил на память.

– Ясно, – кивает папа.

– А что бы сделали вы, если вашу жену на ваших же глазах лапал бы какой-то мудак? – задаёт вопрос Давид, смотря на моего отца с вызовом.

Минуту они смотрят друг на друга, мама бросает на меня вопросительный взгляд, как бы говоря: «Что он делает?». Мне бы и самой хотелось знать, какого чёрта он такое спрашивает.

– Сломал бы ему руки, – отвечает папа, чем удивляет меня, он всегда был пацифистом.

– Ну вот, вы не думайте, я не оправдываюсь, но у того урода на меня зуб, и при помощи отцовских денег они упекли меня в тюрягу, – проговаривает, а я внимательно смотрю на реакцию своих родителей.

– А свадьба? Как без свадьбы? Что скажут родственники? – влезает мама, сменив тему и заставляя меня закатить глаза.

Вечная проблема «что скажут люди», и моя мама этим тоже болеет. Мы жили в маленьком городе, где каждый знает друг друга. Было невозможно что-либо скрыть, любое событие, будь то значительное или нет, всё обсуждалось уже на второй день. Хороший пример – история Кати, которую Денис оставил беременной на выпускном и бросил, уехав с родителями в столицу насовсем. Не было человека, который бы не знал, что Егорка не сын Гриши. В общем, кашлянул у себя во дворе, а к вечеру весь город будет говорить, что у тебя какая-то страшная болезнь и ты умрёшь.

– Мама, мне всё равно, что скажут родственники, – совершенно спокойно проговариваю. – Да и какие? Тётя Таня, которая всю жизнь упрекала тебя, что ты никудышная хозяйка? Или баба Вера, твердящая, что лучше бы папа на её дочери женился? – добавляю и вижу, как мама меняется в лице. – Прости, – поджимаю губы.

Знаю, что ей неприятно, а я ещё и сказала это при Давиде, мне от него скрывать нечего, но ей наверняка не по себе.

– Может, с внуком познакомишься? – быстро произношу, заметив, что Данька уже наелся.

– Конечно, – расплывается в улыбке и встаёт из-за стола.

– Пожалуйста, – вручаю сына ей и занимаю место рядом с Давидом. – Голодная как волк, – бормочу под нос, потянувшись к блинам.

– Лёша, ты посмотри на него, – восклицает мама со слезами на глазах.

– Мы запросто устроим свадьбу, если ты хочешь, – бросает Давид и целует в висок.

– Не хочу, – мотаю головой.

– Все девочки мечтают о пышном платье, – смотрит на меня с прищуром.

– Все, да не все, – пожимаю плечами, отправляя в рот второй блин, макнув его в сметану, Данька все силы из меня высосал. – Но, – поднимаю палец вверх и смотрю на мужа. – Я бы устроила фотосессию, чтобы было, что детям показать.

– Да запросто, для тебя всё, что хочешь, – улыбается и стирает губами след от сметаны с моих. – И перестань меня соблазнять, – хрипло шепчет.

– Мучайся, – коварно улыбаюсь и перевожу взгляд на воркующих над моим сыном родителей. – Кажется, пронесло? – спрашиваю Давида.

– Больше переживала, – отмахивается. – Как я и думал, у тебя мировые родители, – отвечает и, встав, наливает себе ещё кофе.

– Алёна, а ты с Ариной говорила? Она стала очень редко звонить, – задаёт мама вопрос, от которого я каменею.

Ищу помощи, повернувшись к Давиду. Вот что мне сказать? Что их вторая дочь собралась замуж за какую-то важную шишку, и, судя по всему, далеко не добровольно? Ох, и повезло моим родителям с дочерями, врагу не пожелаешь.

– Мы на этой неделе ездили в Москву, встретились с ней, – отвечает за меня Давид, и я мысленно его благодарю. – Работает много, устаёт, вечером падает без сил, – добавляет, а я чуть воздухом не давлюсь.

– Дожили Лёша, наши девочки вынуждены работать столько, что времени нет даже нам позвонить, – с грустью обращается мама к папе.

– Не нагнетай, я почти здоров и выйду на работу…

– На какую ещё работу, папа? – влезаю я. – У тебя две операции, тебе ничего тяжелее бутылки воды поднимать нельзя.

– Ой, да чего только эти врачи ни скажут, лишь бы побольше денег с тебя содрать, – отмахивается от меня, чем очень злит. – Мы родители, и это мы должны вас обеспечивать, а не наоборот, – судя по его тону, ему стыдно.

– Пап, ну что за глупости ты говоришь, хорошо, что вам хватило на лечение, а мы как-нибудь сами…

– Так поэтому и хватило, что ты каждый месяц переводила космические суммы, нужно всё тебе вернуть, – перебивает и припечатывает этим заявлением.

Захлопываю рот, не находя, что сказать, потому что точно знаю – никаких денег не отправляла. Я вообще жила на средства Марины и её мужа. Ответ приходит мгновенно, в голове щёлкает, и я поворачиваюсь к Давиду. Тот начинает свистеть и осматривать потолок и стены.

– Давид! – обращаюсь к нему и получаю вопросительный взгляд.

Ладно, потом, не при родителях.

– Я не хочу больше ничего слышать ни о каких деньгах, главное, что с твоим здоровьем всё в порядке, на этом разговор окончен, – строго бросаю, чуть ли кулаком по столу не бью.

– Ты смотри на неё, – усмехается мама.

– Вылитая ты в молодости, – соглашается папа, но не со мной, по глазам вижу, что мои слова ему до одного места, у него своя правда.

– Как насчёт прогуляться? Город посмотреть, – хлопает в ладони Давид, привлекая внимание Дани.

– А кстати, вы зачем приехали? На обследование какое-нибудь? – интересуюсь я у родителей.

– Надоело видеть дочь только по видео-звонку, – с упрёком отвечает мама.

– Ясно, – бормочу и горло прочищаю. – Ладно, поехали погуляем, – встаю на ноги и начинаю убирать тарелки.

– Я сам, иди сумку Дани готовь, – тормозит меня Давид, и я ему улыбаюсь.

Папа остаётся с моим мужем, и взглядом даю понять Давиду, чтобы он следил за языком. А мы с мамой и малышом поднимаемся наверх, коротко показываю ей квартиру и комнату, где они могут оставить вещи. После чего переодеваем Даньку и сами готовимся.

– Красивая квартира, – говорит родительница, осматривая нашу с Давидом спальню. – А чем он занимается? – переводит взгляд на меня, и в сотый раз я проглатываю все буквы.

«Продаёт ворованные машины, мама. А ещё ночной клуб у него есть, мы там и познакомились, он зажал меня в туалете и… вообще, то заведение единственный его законный доход.»

– Клуб у него и автосервис, – отвечаю полуправду.

– Нам деньги от него приходили? – продолжает допрос мама.

– От нас, мы семья, и у нас всё общее…

– Да, конечно, – кивает, и мой ответ ей явно не понравился.

– Пошли, я готова, – быстро бросаю, желая поскорее спуститься, пока мне не задали ещё вопросов.

Санкт-Петербург очень красивый город, посмотреть есть на что и днём, и ночью. Но, так как мои родители не первый раз здесь, наша прогулка была короткой, и вскоре мы зашли в торговый центр по инициативе Давида, который предложил мне купить какие-нибудь подарки родителям. Я точно знала, что они откажутся, поэтому под предлогом, что нам нужно кое-что приобрести, мы переступили порог огромного здания.

Мама не успокоилась и чуть ли не каждые полчаса бросала что-то типа «уму непостижимо, внуку уже четыре месяца», «хороша мать, не поняла, что у её ребёнка проблемы», «год, целый год скрывать наличие мужа и малыша».

Уже папа не выдержал и попросил её успокоиться, изменить уже ничего нельзя, надо принять и жить дальше. Но мамы хватило только до ресторана, в который мы пришли обедать. Начала с просмотра меню и, увидев цены, бормотала, что за такие деньги можно половину деревни накормить. Давид только улыбался под нос и сам сделал заказ за всех, так как мама заявила, что не голодна. Детский сад, ей богу, но я могу её понять, сама ещё не привыкла к тому, как Давид деньги тратит, не смотря на цены.

– Алёна говорила, что у тебя какой-то приют? – спрашивает папа, когда мы уже ждём десерт и кофе.

– Да, можем поехать, и я всё покажу, – отвечает Давид. – Кстати, не хотите остаться здесь и поработать в приюте? – от его вопроса подавились все, в том числе и я.